В общем, всех нас обласкала по очереди, угостила зачерствевшей лепёшкой. Лишь после этого обратилась ко мне:
– Ну-ка, Арифджан, что там пишет папа…
Мукаррам-апа подбросила щепок в костёр, я прочитал письмо почти наизусть.
– Слава аллаху, жив-здоров… – вздохнула мама, когда я кончил. Потом вдруг заплакала громко, навзрыд…
Выяснилось, что трактор пустить сегодня невозможно. Мы все вместе собрались домой. Мама взяла Рабию на руки. Мукаррамапа – свою дочь, завёрнутую в чёрную лохматую шубу. За разговорами и шутками домой пришли быстро. Когда ложились спать, Аман вдруг пожелал:
– Мама, пусть ваш трактор больше никогда не исправится, ладно?
– Почему ты так говоришь, мой сладкий?
– Тогда вы будете спать со мной, а не с трактором.
Мама засмеялась.
– Оббо, мой сладенький, хитёр же ты… Ложись ко мне поближе, спинку почешу…
Ночью мы все видели во сне отца. Аману приснилось, что он ездит на папе верхом и папа будто бы скачет на четырёх ногах и ржёт по-лошадиному. Аману это нравилось, и он хохотал во всё горло.
Усмана папа повёл на праздник дынь и всё просил, чтобы много не ел, а то, мол, постель намочит ночью.
Зулейхе папа купил ситцевое платье и платок с кисточками, но подарок не отдавал, говорил, догонишь меня – получишь, и сам всё убегал и убегал…
Султан своего сна не запомнил. «А я его наяву видел, – клялся он и божился. – Вышел ночью во двор, смотрю, а папа дрова колет, своими глазами видел, умереть на месте, если вру!»
Помните, когда провожали отца, удрал наш осёл, и мы с папой долго гонялись за ним. Так вот этот случай мне и приснился в ту ночь. Осёл убегает. Мы за ним. Он бежит, мы за ним. «Папа, – взмолился я наконец, – бросим это дело, вы ведь опоздаете!» – «Нет, – будто бы отвечает отец, – мы должны его поймать и отдать учиться. Без знаний ишак никогда не станет человеком». И опять бежит дальше. Но вдруг кругом стало так много ослов, что жуть взяла. Они все встали на задние ноги, пасти пораскрывали, точно смеются, передними копытами машут, как кулаками, и двигаются на меня.
– Папа, папочка! – закричал я в ужасе и проснулся.
Отец, наверное, приснился и маме. Но какой это был сон, мы не смогли узнать. Потому что, когда мы встали, её уже не было. Мама давным-давно ушла в поле.
На базар с мамой
Сегодня воскресенье, в школу не идти. Не хотелось вылезать из тёплой постели. Мы лежали, рассказывали сны, слушали смешной лепет Рабии, когда вдруг дверь распахнулась и на пороге появилась мама.
– Ой, горе мне, вы всё ещё валяетесь?! Ну-ка поднимайтесь! На базар отправляемся.
– Мы все?
– Все, все.
Вы б посмотрели, что тут началось: один ищет рубаху, второй прыгает на одной ноге, надевая брюки, третий бросился во двор умываться, а четвёртый плачет-надрывается: кто, мол, мне поможет одеться…
– Мама! – позвал неожиданно Аман.
– Что тебе, сладенький?
– Усмана не берите с собой.
– Это почему же?
– Он каждый день съедает края моей лепёшки. Обманывает, что верблюда изобразит…
– Ох, мошенник какой!
– И Султана не возьмём с собой.
– Хош, а его почему?
– Он всегда пугает меня шайтанами, когда ложимся спать.
– Я ему задам! – грозно пообещала мама.
– Мама, а вы купите на базаре мне петушка? – всё приставал Аман.
– Куплю, сынок. И Бибирабии тоже. – Погладила она голову Рабии, вертевшейся под ногами.