- У меня составлены официальные бумаги, - сказал он. - Прошу пройти со мной. - Он кивнул в сторону люка. - По закону необходимы три свидетеля, и мы обеспечили их наличие со стороны ТХЛ. - Он улыбнулся, поскольку дело завершилось и он это знал. Ферри повернулся и вразвалочку зашагал к люку. Двое пустоглазых подручных преспокойно направились следом. Они прошли в открытое круглое отверстие люка…
И мгновенно содрогнулись с головы до пят, разрушаясь изнутри. Потрясённый Рахмаэль с ужасом увидел, как выходят из строя их нервные и двигательные системы и дают сбой организмы, каждая частица которых начала бороться с остальными за главенство. И так продолжалось до тех пор, пока оба рухнувших на пол тела не превратились в поля сражений, где мышцы сражались с мышцами, внутренности напирали на диафрагму, а желудочки и предсердия трепетали мерцательной аритмией. Бедняги лежали с выпученными глазами, они не могли дышать и были лишены даже собственного кровообращения, но продолжали внутренне сражение в оболочках, которые уже не были по-настоящему телами.
Рахмаэль отвернулся.
- Разрушающий холинэстеразу газ, - произнёс позади него Доскер, и в тот же миг Рахмаэль ощутил прижатую к его шее трубку медицинского прибора, впрыснувшего ему в кровоток свой запас атропина - противоядия, нейтрализующего зловещий нервный газ корпорации ФМС, прославившейся тем, что она изначально поставляла это пагубное для живой силы противника оружие предыдущей войны.
- Спасибо, - поблагодарил Рахмаэль Доскера, и люк захлопнулся у него на глазах - спутник "Тропы Хоффмана" отсоединялся от корабля Доскера вместе со своим полем, унося с собой не тех людей, которых служащие ТХЛ хотели изъять из летяги Доскера.
Сигнальное "реле покойника" (вернее, устройство отсутствующего сигнала) выполнило свою задачу. Эксперты "ОбМАН Инкорпорейтед" прибыли и в эту минуту педантично занимались демонтажем оборудования ТХЛ.
Теодорих Ферри стоял с видом мыслителя, засунув руки в карманы плаща, не говоря ни слова и даже не замечая на полу около ног конвульсий пары своих служащих, словно они оказались недостойны его внимания, позволив себе поддаться воздействию газа.
- Я рад, что ваши сотрудники ввели атропин не только мне, но и Ферри, - сумел сказать Рахмаэль Доскеру, когда дверца люка вновь распахнулась, спуская на сей раз нескольких служащих "ОбМАН Инкорпорейтед". - Обычно в таких делах не щадят никого.
- Ему не вводили никакого атропина, - пристально глядя на Рахмаэля, возразил Доскер.
Протянув руку, он извлёк пустую трубку с полой иглой из собственной шеи, затем точно такую же и из шеи Рахмаэля.
- В чём дело, Ферри? - осведомился Доскер.
Ответа не последовало.
- Это невозможно, - продолжал Доскер. - Любой живой организм… - Неожиданно схватив Ферри за руку, он заломил её назад и сильно дёрнул.
Рука Теодориха Ферри отвалилась в плечевом суставе, открывая повисшие провода и миниатюрные детали, продолжавшие функционировать в плече, но лишённые энергии и безжизненные в руке.
- Сим, - прокомментировал Доскер и, видя, что Рахмаэль не понял, пояснил, что перед ними симулякрум Ферри, лишённый нервной системы. - Значит, ферри здесь не было. - Он отбросил прочь руку. - Естественно, с чего бы рисковать собой важной персоне? Наверное, он сидит на своём личном спутнике на орбите Марса и наблюдает за происходящим через сенсорные датчики своей имитации. - Доскер сурово обратился к однорукой копии Ферри:
- Мы действительно держим с вами связь через двойника, Ферри? Мне просто любопытно.
Симулякрум Ферри открыл рот и произнёс:
- Я слышу сам, Доскер. Не угодно ли проявить гуманность и доброту, введя атропин двоим моим служащим ТХЛ?
- Это уже делается, - сказал Доскер и подошёл к Рахмаэлю. - Похоже, председатель совета директоров ТХЛ так и не почтил своим присутствием наш скромный корабль. - Он нервно улыбнулся. - Я чувствую себя обманутым.
Однако Рахмаэль осознал смысл высказанного через симулякрум Ферри подлинного предложения.
- Давайте немедленно отправимся на Луну, - предложил Доскер. - Говорю вам в качестве советника… - Он крепко ухватил Рахмаэля за запястье. - Очнитесь. После введения атропина с этими ребятами всё будет в порядке. Мы освободим их на спутнике ТХЛ, лишённом, разумеется, силового поля. После этого как ни в чём ни бывало полетим за "Омфалом" на Луну. Если вы не согласны, я всё равно воспользуюсь картой, которую дал мне сим, и уведу "Омфал" в космическое пространство, где его не сможет выследить ТХЛ.
- Но разве нам не было сделано предложение? - машинально произнёс Рахмаэль.
- Это предложение лишь доказывает, что ТХЛ готова многим пожертвовать, чтобы не пустить вас в восемнадцатилетнее путешествие до Фомальгаута с целью взглянуть на Китовую Пасть, - пояснил пилот, пристально глядя на Рахмаэля. - И вы уже меньше заинтересованы в том, чтобы увести "Омфал" в неизведанный космос между планетами, где ищейки Ферри не смогут…
"Я мог бы спасти "Омфал", - подумал Рахмаэль. - Но пилот был прав: разумеется, ему придётся продолжать задуманное, поскольку Ферри снял барьер, невольно доказав необходимость длительного путешествия".
- А как насчёт компонентов глубокого сна? - спросил он.
- Просто доставьте меня к кораблю, - спокойно и терпеливо сказал Доскер. - Ведь вы не против, Рахмаэль бен Аппельбаум? - Проникновенный голос профессионала подействовал, и Рахмаэль кивнул. - Мне нужны координаты от вас, а не с оставленной симом карты. Я решил не дотрагиваться до неё. Я жду от вас решения, Рахмаэль.
- Да, - сказал Рахмаэль и прошёл на негнущихся ногах к корабельной трёхмерной карте с подвесным указателем. Опустившись в кресло, он принялся прокладывать курс для темноглазого темнокожего сверхопытного пилота "ОбМАН Инкорпорейтед".
ГЛАВА 5
В "Лисьей норе", крошечном французском ресторанчике в центре Сан-Диего, метрдотель взглянул на имя, причудливо нацарапанное Рахмаэлем бен Аппельбаумом на листке, и сказал:
- Да, мистер Аппельбаум. Сейчас… - он сверился с наручными часами, - восемь часов. - Рядом поджидала очередь хорошо одетых людей, что было на перенаселённой Терре это обычным явлением. Все рестораны, даже плохие, заполнялись каждый вечер после пяти, а этот ресторан никак нельзя было отнести даже к числу посредственных, не говоря уже о плохих. - Жанет! - окликнул метрдотель официантку в модном ныне комплекте из кружевных чулок и открытого жилета, оставляющего открытой правую грудь, сосок которой элегантно прикрывало украшенное швейцарским орнаментом устройство в форме золотой чашечки. Устройство воспроизводило псевдоклассическую музыку и отбрасывало на пол перед девушкой притягивающие взгляд движущиеся узоры, освещая ей путь в тесно уставленном крошечными столиками ресторане.
- Да, Гаспар, - ответила девушка, тряхнув высоко взбитыми на макушке светлыми волосами.
- Проводи господина Аппельбаума к двадцать второму столику, - приказал метр и с несгибаемой, ледяной выдержкой проигнорировал взрыв возмущения среди устало стоявших в очереди перед Рахмаэлем посетителей.
- Мне ни к чему… - заговорил было Рахмаэль, но метр оборвал его:
- Всё устроено. Она ждёт вас за номером двадцать вторым. - В голосе метрдотеля угадывался намёк на его полную осведомлённость о сложных эротических отношениях клиента, которых на данный момент, увы, не существовало и в помине.
Рахмаэль последовал за Жанет и её швейцарским чудо-фонариком на груди через темноту под стук ножей и вилок людей, торопливо поглощавших свои ужины. Они делали это в тесноте, ощущая гнёт собственной вины, и торопливо освобождали места ожидающим с тем, чтобы те успели получить ужин до двух ночи, когда закрывались кухни "Лисьей норы". Не успел Рахмаэль посетовать на тесноту, как Жанет остановилась и повернулась; в бледно-красном, восхитительно тёплом ореоле света, исходящем из чашечки на её соске, за двадцать вторым столиком сидела Фрея Холм.
- Вы не зажгли настольную лампу, - заметил Рахмаэль, усаживаясь напротив.
- Я, конечно могла это сделать. И заодно сыграть "Голубой Дунай". - Она улыбнулась. Глаза темноволосой Фреи сияли в сумраке - официантка уже ушла. Перед ней стояла маленькая бутылка "шабли" урожая 2002 года - одно из самых изысканных фирменных угощений ресторана, чрезвычайно дорогое. Интересно, кто заплатит по счёту за это старое калифорнийское вино двенадцатилетней выдержки? Ей-богу, Рахмаэль с удовольствием оплатил бы счёт, однако… Он машинально прикоснулся к своему бумажнику. Это не укрылось от Фреи.
- Не беспокойтесь. Владелец этого ресторана - Мэтсон Глазер-Холлидей. Счёт будет выставлен на шесть поскредитов. За порцию орехового масла и сэндвич с виноградным джемом. - Она рассмеялась, в отражённом свете подвесных японских фонарей в её тёмных глазах плясали огоньки. - Это место внушает вам опасения?
- Нет. Я постоянно в напряжении. - Вот уже шесть дней как "Омфал" исчез. Не только для него, но, возможно, и для Мэтсона. Не исключено, что (в целях безопасности) о маршруте корабля знал лишь сидящий за многоярусным пультом корабля пилот Ал Доскер. Для Рахмаэля было психологическим потрясением наблюдать, как его корабль уносится в безграничный мрак космоса. Ферри оказался прав: "Омфал" был sine qua non "Аппельбаум Энтерпрайз" - без него компания не существовала.