Всего за 408 руб. Купить полную версию
Падение при одной шестой силы тяжести боли не причиняет, но Крошка хихикнула. Я сел и сказал:
- Смейся, смейся, гений. Тебе-то удобно в теннисных туфлях.
- Извини, пожалуйста. Но ты так смешно сучил ногами и хватался за воздух - прямо как в ускоренной киносъемке.
- Не сомневаюсь, что это смешно.
- Я уже извинилась. Слушай, хочешь надеть мои туфли?
Взглянув на нее, а потом на свои ноги, я только усмехнулся.
- Вот спасибо!
- Hу можешь задники отрезать или еще что придумать. Меня это не огорчит. Меня вообще ничто и никогда не смущает. Кстати, где твои туфли?
- Где-то в четверти миллиона миль отсюда, если, конечно, мы не сошли на другой остановке.
- Вот как. Что ж, здесь они тебе вряд ли понадобятся.
- Угу. Крошка, что делать будем?
- С кем?
- С Ним.
- Ничего. А что мы можем?
- Так что же будем делать?
- Спать.
- Чего?
- Спать. Все равно мы сейчас абсолютно беспомощны. Наша основная задача теперь - выжить, а главный закон выживания - никогда не мечтать о невозможном и сосредоточиться на достижении возможного. Я голодна, хочу пить и очень-очень устала… И сон - единственное, что мне доступно. И если ты заткнешься, я усну.
- Я вполне понял намек. Нечего ворчать.
- Извини. Когда я устаю, я становлюсь ужасно грубой, а папа всегда говорит, что я особенно невыносима перед завтраком.
Она свернулась в клубочек и сунула свою затасканную тряпичную куклу под голову:
- Спок ночи, Кип.
- Спокойной ночи, Крошка.
Тут мне пришла одна мысль, я открыл было рот, чтобы заговорить, но увидел, что она уже спит. Дышала она ровно, лицо ее разгладилось, она больше не выглядела уверенной в себе, постоянно настороженной всезнайкой. По-детски пухлые губы делали ее похожей на неумытого херувимчика. По грязи на лице пролегали полоски - явные следы слез, но я ни разу не видел ее плачущей.
- Кип, - сказал я себе, - вечно ты влипаешь в истории. Это ведь куда сложнее, чем подобрать брошенного котенка.
Но я должен заботиться о ней или погибнуть, пытаясь это сделать.
Что же, может, так оно и будет. Может, и погибну. Я и о себе самом-то толком никогда позаботиться не мог.
Я зевнул. Потом зевнул еще раз. Похоже, что эта малышка сообразительней меня, в жизни я так не уставал, раньше мне никогда не было так голодно и плохо. Я решил было начать барабанить кулаками по дверной панели, чтобы заставить прийти сюда либо толстяка, либо тощего, но потом подумал, что разбужу Крошку и уж точно обозлю Его.
Так что я растянулся на спине, как дома на ковре в гостиной, и обнаружил, что одна шестая сила тяжести - матрац куда лучший, чем любой поролон; даже капризной принцессе из сказки Андерсена не на что было бы пожаловаться. Я мгновенно уснул.
Снилось мне черт-те что: космическая опера, и только. Драконы, Арктурианские принцессы, рыцари в сверкающей космической броне - прямо как по телевизору. Вот только диктор пришелся мне не по душе, с голосом Туза Квиггла и лицом Его. Он высунулся из экрана, червяки, вылезающие изо рта вместо языка, угрожающе шевелились.
- Победит ли Беовульф дракона? Вернется ли Тристан к Изольде? Найдет ли Крошка свою куклу? Включайте нашу программу завтра в то же время, а пока что просыпайтесь и бегите в ближайшую аптеку за жидкостью для чистки лат фирмы "Скайвей" - лучшей жидкостью для самых смелых рыцарей без страха и упрека. Просыпайтесь! - Он протянул с экрана трясущуюся руку и схватил меня за плечо.
Я проснулся.
- Кип, проснись, пожалуйста, - трясла меня за плечо Крошка.
- Отстань!
- Тебя мучают кошмары!
- Принцесса попала в заварушку. А теперь я не узнаю, как она оттуда выберется. Зачем ты меня разбудила? Сама же говорила, что надо спать.
- Ты уже несколько часов проспал, а сейчас, пожалуй, настало время…
- Завтракать?
Она пропустила шпильку мимо ушей.
- Попытаться удрать.
Я резко сел, из-за этого подпрыгнул, отлетел от пола и медленно опустился обратно.
- Это как?
- Толком сама не знаю. Но, по-моему, они ушли. Если так, то лучшей возможности не представится.
- С чего ты взяла, что они ушли?
- Прислушайся как следует.
Я прислушался так, что услышал собственное сердцебиение, потом сердцебиение Крошки.
Такой тишины мне не доводилось слышать ни в одной пещере.
Достав складной нож, я зажал его в зубах и приложил лезвие к стене. Ничего. Потом к полу и к другой стене. Опять ничего. Никаких толчков, шума, вибрации.
- Ты права, Крошка. Но ведь мы заперты.
- Я в этом не уверена.
Я ткнул в стену ножом. Пластик не пластик, металл не металл. Но ножу этот материал не поддавался. Может, граф Монте-Кристо и провертел бы дырку, но у него времени было больше.
- Так как же?
- Каждый раз, когда они раздвигали и задвигали входную панель, я слышала щелчок. Поэтому, когда увели тебя, я прилепила кусок жвачки к косяку, в который панель упирается в закрытом положении. Прилепила высоко, чтобы они не заметили.
- У тебя есть жвачка?
- Есть. Помогает, когда жажда совсем замучает.
- Еще кусочек есть? - спросил я жадно, в жизни так пить не хотелось.
- Ой, Кип, бедняжка! Больше ничего не осталось. А этот изжеванный комочек я носила на внутренней стороне поясной пряжки и сосала, когда становилось совсем невмоготу. Могу предложить его.
- Крошка, спасибо, конечно, но, пожалуй, не стоит. Вид у нее был оскорбленный.
- Смею заверить вас, мистер Рассел, что я не страдаю инфекционными заболеваниями. Я всего лишь пыталась вам помочь.
- Ну да, ну да, - пробормотал я в ответ, - понимаю. Просто…
- В столь чрезвычайных обстоятельствах можно считать, что это было бы не более антигигиенично, чем целоваться с девушкой, хотя вряд ли вам когда-нибудь доводилось этим заниматься.
- В последнее время не доводилось, - уклончиво ответил я. - Но чего я действительно хочу, так это глоток чистой холодной воды. Или мутной теплой воды. Любой воды. К тому же ты все равно уже прилепила жвачку к двери. На что же ты рассчитываешь?
- Так вот, щелчок. Папочка всегда говорит, что, когда перед человеком встает дилемма, следует изменить один из поддающихся изменениям факторов и вновь рассмотреть проблему. Жвачкой я попыталась внести изменения в картину.
- То есть?
- Когда они зашвырнули тебя обратно и закрыли дверь, щелчка не было.
- Что?! Так ты еще несколько часов назад знала, что дверь не заперта, и молчала?
- Вот именно.
- Отшлепать тебя мало!
- Не советовала бы, - ответила она ледяным голосом. - Я кусаюсь.
Я ей поверил сразу. И царапается, небось. И Бог знает то еще. Я сменил тему.
- Но почему же ты мне ничего не сказала?
- Боялась, что ты попробуешь выбраться отсюда.
- Само собой, попытался бы!
- Вот то-то и оно-то. Но я ни в коем случае не хотела даже пытаться открыть дверь, пока не уйдет Он.
Пожалуй, она права. Во всяком случае, по сравнению со мной уж точно.
- Вас понял. Ну ладно, давай поглядим, как нам ее открыть.
Я внимательно осмотрел панель. Комочек жвачки, который Крошка прикрепила так высоко, как смогла, помешал панели полностью войти в паз, но панель все равно плотно прилегла к стене, и щели почти не было заметно.
Я упер в панель острие большого лезвия и навалился. Она, казалось, сдвинулась на одну восьмую дюйма, и - лезвие сломалось. Я закрыл обломок лезвия и убрал нож.
- Есть предложения?
- Может, попробуем прижаться к панели ладонями и отвести ее в сторону?
- Годится. - Я вытер руки о рубашку.
- Ну, давай.
Панель отъехала вправо примерно на дюйм и замерла. Но от потолка до пола теперь шла тоненькая щель.
На этот раз я доломал обломок большого лезвия. Щель не расширилась ни на миллиметр.
- Ох, - вздохнула Крошка.
- Еще не конец, - я отошел назад и побежал к двери. Вернее, в направлении двери, потому что ноги у меня выскакивали вперед, как у кузнечика. На этот раз Крошка не смеялась.
Я встал, отошел к задней стене, уперся в нее ногой и попробовал изобразить стартовый толчок.
Упал я перед самой дверью, так что особенно сильно ее не задел. Однако почувствовал, как она пружинит. Она немного прогнулась, потом спружинила обратно.
- Погоди-ка, Кип, - сказала Крошка. - Сними лучше носки. А я стану позади тебя и буду толкать. В теннисных туфлях я не упаду.
Она была права. На Луне, если у вас нет туфель на резине, лучше ходить без носков. Мы отошли к задней стенке. Крошка стала позади меня, уперлась руками мне в бедра.
- Раз… Два… Три… Вперед!
Мы рванулись с грацией гиппопотамов.
Я здорово зашиб плечо. Зато панель вылетела из нижнего паза, образовав отверстие дюйма в четыре.
Рубаха моя разорвалась, на двери остались куски моей кожи, но язык был скован присутствием девочки.
Зато отверстие расширялось. Когда в него смогла пролезть голова, я выглянул наружу. Никого нет, хотя это можно было предположить заранее, учитывая поднятый мною шум, если, конечно, им не захотелось поиграть в кошки-мышки. От них всего можно ожидать, особенно от Него.
Крошка попыталась было вылезти наружу, но я не дал:
- Сиди смирно, первым полезу я.
Еще пара рывков, и можно лезть. Я открыл малое лезвие и протянул нож Крошке:
- Со щитом или на щите, солдат.
- А тебе?
- Мне он ни к чему. В темных аллеях я известен как "Кип - смертельный кулак".