На деревьях свистели птицы, и Нильс тоже тихонько насвистывал за работой. Он насвистывал замечательную мелодию песенки, которая называется "Умеешь ли ты свистеть, Йоханна?"
- Мою жену звали Йоханна, - сказал дедушка.
И заговорил о своей жене. У нее были рыжие волосы и синяя шляпка.
- Вот бы мне научиться свистеть! - вздохнул Берра.
Наконец змей был готов.
- Всё, - объявил дедушка. Он был доволен работой.
- Но у него нет хвоста! - напомнил Берра.
Тогда Нильс снял свой галстук и привязал его к змею, крепко-накрепко.
Ни у кого еще не было такого великолепного змея!
Жаль только, запустить его мы не смогли: ветра не было. Сколько мы ни бегали с ним, сколько ни подбрасывали – ничего не вышло.
- Не беда, в другой раз обязательно взлетит, - утешал нас дедушка. - А теперь мне пора возвращаться. Что-то я подустал.
Он взял сумку и побрел, не разбирая дороги.
Когда мы пришли в следующий раз, Нильс лежал в постели. На столике у кровати стоял стакан с водой, а в нем – наш цветок, только лепестки у него почти все облетели…
- Ну как, запустили-таки змея? - поинтересовался дедушка.
- Нет, мы ждем настоящего сильного ветра, - ответил Берра. - А ты вот лежишь-полеживаешь. Хорошо тебе!
- Да, сегодня я, пожалуй, лучше полежу и поразмышляю, - прошептал Нильс.
Он лежал и размышлял, а мы сидели на краешке кровати и смотрели на чучело птицы, на золотые часы и не говорили ни слова – минут пять.
- Я тоже люблю поразмышлять, - не утерпел Берра.
- Ну, и о чем же ты сейчас размышляешь? - спросил дедушка.
- О том, что ты больше всего любил делать, когда был маленьким.
Дедушка почесал подбородок – теперь на нем красовались уже два пластыря – и задумался.
- Пожалуй, больше всего я любил воровать вишни. Опасная это была затея, но увлекательная.
- А я думаю: хорошо бы мне выучиться свистеть, - признался Берра.
Дедушка показал Берре, как надо свистеть: как складывать губы, где должен быть язык.
- Вот так. А потом просто дуй и все.
И Нильс принялся снова насвистывать "Умеешь ли ты свистеть, Йоханна?" Потом наступил черед Берры, но у него ничего не вышло – одно шипение.
- Ничего не выходит!
- Это поначалу, - утешал его Нильс. - Надо потренироваться хорошенько, и все получится. Ну, а еще о чем ты размышляешь?
- Например, почему у тебя пластырь на подбородке?
- Я порезался, когда брился, - объяснил дедушка. - Руки очень дрожат.
- Значит, тебе нужна помощь, - решил Берра. - Ульфе здорово умеет с ножом обращаться, он мог бы тебе помочь. И вот еще что.
- Что?
- Когда у тебя день рождения? Надо бы его отпраздновать.
Дедушка посмотрел на часы на стене.
- Совсем скоро, - сказал он.
- Может, в следующую пятницу? - оживился Берра.
- Да, вполне вероятно.
Мы торопливо попрощались с Нильсом. Ведь Берре столько нужно было успеть подготовить!
Надо было проверить, не сели ли батарейки в фонарике. Достать деньги из копилки. Денег оказалось недостаточно, и мы пустились на заработки: стригли газоны и пололи густавссоновы клумбы с розами.
И все время Берра упорно учился свистеть.
Он тренировался в среду по дороге в табачный ларек, где мы купили сигару, каких я в жизни не видывал.
Он тренировался в четверг, когда мы ходили в булочную и еще в один магазин, ужасно дорогой.
Даже в пятницу, складывая рюкзак, Берра пытался свистеть, надувая щеки так, что они становились круглыми и красными, как два помидора.
Но никакой мелодии у него не получалось.
- Не так-то это просто, - признался Берра, когда мы проходили мимо часовни. - Может, это самое сложное в жизни.
Когда мы пришли к дедушке, уже смеркалось. Нильс сидел на стуле посреди комнаты. В лучшем костюме. А подбородок совсем зарос щетиной.
- Наконец-то вы пришли, - обрадовался он. - А я уж подумал, вы меня совсем забыли.
- Ну, что ты! С днем рождения, дедушка! - улыбнулся Берра.
- Имею честь поздравить, дедушка Нильс! - подхватил я.
И мы спели ему поздравление.
А потом наступил черед бритья.
Берра намылил Нильсу кисточкой подбородок, так что тот стал похож на торт со взбитыми сливками, а я осторожно проводил бритвой по коже, чтобы она стала гладкой и мягкой, как шелк.
- Готово, - объявил Берра, когда мы вытерли дедушке подбородок мокрым полотенцем. - Теперь можно праздновать!
- Столовая-то, наверное, уже закрылась, - огорчился было Нильс.
- Наверняка, - поддакнул я.
- Ну и что с того? Поужинаем сегодня в другом месте! - заявил Берра.
В коридоре нам встретилась медсестра в белом халате. Она с тревогой посмотрела на коричневую дедушкину шляпу.
- Куда это вы направляетесь, Нильс?
- Иду праздновать день рождения с моим внуком и его другом, - улыбнулся дедушка. - У меня сегодня день рождения.
- Не знала.
- Это секрет, - объяснил Берра.
Сестра легонько похлопала Нильса по щеке.
- Поздравляю! Желаю хорошо повеселиться. Только берегите дедушкино сердце, ребятки. У него с ним нелады.
- У него самое лучшее сердце, - воскликнул Берра.
Мы пошли в парк, где чирикали воробьи и воздух был наполнен чудесными запахами.
- Ну, чем займемся? - спросил дедушка. - Не пора ли перекусить?
- Нет, начнем с самого веселого, - заявил Берра.
- И увлекательного, - добавил я.
И мы отправились в сад Густавссона. Там было так темно, что Берра включил свой фонарик.
- А теперь иди тихо-тихо, дедушка, - предупредил Берра.
- Постараюсь.
- Верно. А то этот Густавссон – злой, как черт.
Мы прокрались мимо флагштока, мимо кустов крыжовника. Затем остановились.
- Это здесь, - объявил Берра. - Пришли.
Он осветил фонариком ствол огромной густавсоновой вишни. Высоко-высоко под самым небом были едва различимы тяжелые спелые ягоды.
- Карабкаемся наверх, - скомандовал Берра.
Но дедушка покачал головой.
- Ничего не выйдет.
- Да все получится, - попытался его подбодрить Берра. - Без труда не вынешь и рыбку из пруда.
- Тут сучки по всему стволу, - вставил я.
И Нильс стал карабкаться наверх. Очень медленно. Он хватался дрожащими руками за ветки. Поднялся немного и остановился: не мог подтянуть ногу до следующего сучка.
- Может, спустимся? - предложил я.
- Ни за что! - запротестовал Нильс. - Подпихните-ка мне ногу, ребятки.
Наконец он уселся на ветку рядом с нами и заболтал в воздухе ногами, как маленький.
- Все-таки получилось, - ликовал Нильс. - Здорово, правда?
- Ага. Дедушке Ульфа нипочем не забраться так высоко!
- Конечно. Никогда в жизни, - согласился я.
- Ну, пора приниматься за вишни, - объявил Нильс. Он снял шляпу, и мы набрали в нее самых сочных и спелых ягод. А потом сидели и только чмокали да сплевывали вниз косточки.
- Никогда бы не слезал отсюда, - признался дедушка. - Здесь сидишь, словно на небе. - И Нильс достал из шляпы последнюю красную вишню.
- Отличный у меня дедушка, - радовался Берра.
- Да, но мой зато рыбачит лучше.
Вот Нильс нащупал ногой самый нижний сучок. Но тут раздался треск – сучок сломался.
Когда мы подбежали, Нильс неподвижно лежал на земле.
- Как ты, дедушка? - прошептал Берра.
- Нормально. Немного полежу и встану.
И тут мы услышали, как открылась дверь в доме Густавссонов!
- Проклятие! - простонал Берра. - Надо сматываться!
- Сейчас начнется самое опасное и увлекательное, - предупредил я Нильса.
Мы спрятались за кустом. А Густавссон тем временем обшаривал сад. Он остановился под вишней. Заметил сломанную ветку и косточки на земле.
- Ну, погодите! - пригрозил он. - Попадитесь вы мне только, негодники!
И тут на дедушку напал чих! Берре пришлось зажать ему рот ладонью, но он все равно не мог остановиться. Наконец Густавссон ушел восвояси, а мы отправились праздновать дальше.
Пошли на поляну перед часовней.
Берра распаковал рюкзак. Достал термос с кофе, свежие булочки, заливное из свиных ножек, которое мы купили в мясной лавке.
Потом зажег свечи и расставил их здесь и там.
- Кушать подано! - объявил он наконец.
Дедушка лакомился булочками и пил кофе. А в небе, словно белые подснежники, распускались звезды. Нильс спросил, запускали ли мы воздушного змея. Мы объяснили, что все никак не было подходящего ветра. Дедушка вытер рот салфеткой.
- Не пора ли отведать свиных ножек? - напомнил Берра.
Нильс покосился на студенистые куски.
- Они в желе, - объяснил я. - Мой дедушка их очень любит.
- А я нет, - признался Нильс.
- Никто в нашей семье их не любит, - подхватил Берра. - Но сигары ты ведь любишь, правда?
- Сигары – другое дело!
Тогда мы достали сигару. Дедушка закурил и выпустил в небо колечко дыма.
- Сигара – подарок от нас двоих, - объяснил Берра. - А вот это – только от меня.
И он протянул пакет, завернутый в бумагу и перевязанный лентой.
Дедушка развернул – внутри оказался галстук.
- Настоящий шелк, - сказал Берра. - Страшно дорогой.
Нильс долго молча разглядывал галстук. Потом закашлялся – видно, в горло дым попал.
- Вот у меня какой внучек нашелся! - проговорил он наконец.
- А у меня дедушка! - подхватил Берра.