Обыкновенному человеку и в голову не придет в шкуре бегать, да и ни к чему ему это дело. Да и откуда у обыкновенного человека может быть такая шкура? У нас таких не водится зверей.
– Конечно, не водится. Это махайрод – саблезубый тигр. Ну, встань же ты, наконец, с коленок-то. Садись рядом.
– Вы, наверное, издалека? – спросила девчонка, охотно присаживаясь рядом с Витькой. – И одежда у вас не наша, необычная.
Витька кивнул.
– Издалека. Из такого издалека, что и подумать невероятно…
Словно могучий кто-то приподнял Витьку за ворот и встряхнул.
– Анука!.. Анука!.. – Витькино лицо прикрыла внезапная тень. – Вот люди. Она же подвиг совершила, если разобраться. Может быть, мы ей обязаны, что варим суп.
– Ах, суп, – девчонка улыбнулась и придвинулась к Витьке поближе. – Суп скоро сварится.
– Она погибла! – крикнул Витька.
Девчонка вздохнула, прислонилась к Витьке. Пошевелила у него волосы на голове дыханием.
– Сейчас погибнуть не трудно. А кто у вас погиб?
– Анука!
– Ваша сестра, да? Анука, имя какое странное. Вы очень одинокий, как я. – Девчонка всхлипнула, положила голову на Витькино плечо. – Меня зовут Анетта…
Витька даже и не заметил, что девчонкина голова на его плече.
– А что? – шумел он. – Я виноват, да? Виноват? Сами они виноваты! А я переживай.
– Вы помолитесь. – Девчонка заглянула в глаза Витьке своими мокрыми глазами. – Вам станет легче.
Оглушенный англичанин очнулся, качаясь, подошел к столу. Сел, голову обеими руками подпер, она у него еще слабо держалась после удара сковородкой, и закричал:
– Я пить и покушать!
– А вы не кричите, – сказал ему Витька. – Вы не в лесу.
– Я есть милорд. Когда пустое брюхо, имею громкий голос. Это есть харчевня или это есть не харчевня? Позовите мне ваш папа, я его убью.
– Уже убили, – сказал Витька угрюмо.
Англичанин пощупал свое ударенное темя, поправил прическу, бородку клинышком.
– Ах, да, – сказал он грустным голосом. – Припоминаю. Всех их убил тот разбойник, который в погребе. Я не могу скачить на лошади, не пообедав.
– И не разбойник – мушкетер.
Англичанин мизинцем подбил усы кверху.
– Какая разница.
– А что вы намерены делать у нас? – спросила Витьку девчонка.
– Поступлю в мушкетеры.
– Вы будете сражаться за короля? – Девчонка засветилась, нос вздернула, словно это она сама придумала стать мушкетером. – Вы слышали, милорд, их светлость будет сражаться за нашего короля.
Англичанин оскалился и захохотал, коротко, словно полаял. Дорогие фламандские кружева на его одежде заколыхались. Он шлепнул Витьку по плечу.
– Чего пихаетесь-то? – сказал Витька.
– Храбрец! – Англичанин еще раз шлепнул Витьку по плечу. – Ай лайк. Красивый зверь. – Он гладил Витькину махайродовую шкуру. Он даже об нее щекой потерся. – Очень вери вел. Ты сам убил?
– Сам, – сказал Витька, отодвигаясь. – Из рогатки.
– Очень похвально. – Англичанин вытащил игральные кости, сдул, как положено игрокам, пыль со стола. – Сыграем. Я хочу этот зверь для коллекции. Мой друг, лорд Манчестертон самый младший, с ума сойдет, когда увидит у меня этот шкура. Я тебя обыграю. Я играю очень вери вел. Ставлю десять пистолей.
– Не затрудняйтесь, – сказал Витька, оттопырив губу. – Я не играю в азартные игры.
– Ставлю пятнадцать пистолей. Такой редкий зверь. Ни разу не видел.
– Сказал, не играю в азартные игры.
– Очень жаль. Во что играют в ваша страна?
– В футбол играют, в волейбол, в хоккей, в баскетбол, в теннис. Гораздо реже – в рюхи.
– Еще?
– И в бильярд играют, и в пинг-понг.
– А еще?
– Еще играют в шахматы, и в шашки, и в домино – в козла.
– И?
– И в карты, – сказал Витька сердито. – А в кости не играют – детская игра.
– Очень жаль.