Тётя Вера отыскала сосновую щепку и отколола от неё длинную палочку – лучинку, обмотала её проволокой и сунула концы проволоки в бутылку. У плиты на полу поставила тазик с водой.
– Что это будет? Зачем? – спрашивал Женя. Тётя Вера отвечала загадочно:
– Смотри и жди.
Она поставила бутылку с лучиной на край плиты и наклонила лучинку над тазиком, потом зажгла её и погасила электричество.
Они молча сидели и смотрели, как с треском горела лучина, огонь полз по ней вверх. Пахло сосной и дымом. Кончик лучины покраснел, потом почернел, отломился, упал в таз и зашипел там, как тысяча змей. Огонь вспыхнул, потом уменьшился…
– Ну как, очень светло? – спросила тётя Вера.
– Не очень, – признался Женя. Светло было только возле лучинки, а вокруг было очень сумрачно.
– Вот прежде в деревнях было такое освещение. Дым, копоть, темнота. Глаза у людей болели. Теперь этого нет. Теперь там, где ещё нет электричества, вот такое освещение…
Тётя Вера встала и сняла с гвоздика лампу, с которой мама ходила в погреб. Пламя лучины заметалось от её движений. Тётя Вера зажгла керосиновую лампочку и погасила лучину в тазу с водой. В кухне сделалось светлее. Но всё-таки по углам стоял сумрак и под потолком тоже было темно. Кривое пламя дрожало в лампе. Тётя Вера повернула какое-то колёсико – и вдруг из пламени вырвалась чёрная копоть и стекло почернело.
– Вот с этим и живут, – вздохнув, сказала тётя Вера. – Хотел бы ты так жить, чтобы никогда-никогда не зажигать электричества?
– Ну нет! – сказал Женя.
Тётя Вера щёлкнула выключателем. Яркий свет залил все уголки, стены и потолок. Стало хорошо, как на празднике. Женя засмеялся.
– Весело? То-то, – сказала тётя Вера. – А вот там, где горят керосиновые лампочки, между прочим, живут такие же мальчики, как ты, и даже гораздо лучше тебя. Так почему же это тебе светло, а им темно? С какой стати? Разве это справедливо?
Конечно, это несправедливо.
– Так понял, почему мне надо туда ехать?
Что тут было говорить? Тётя Вера и другие строители построят там электростанцию, которая делает электричество. От неё протянут провода к каждому дому, в каждую комнату. На концах проводов повесят лампочки. Электричество потечёт по этим проводам, вроде того, как течёт вода по трубочкам. Выключатели – это вроде краников. Щёлкнул – потекло электричество в лампочку, она загорелась. Щёлкнул – перестало течь, лампочка погасла.
Очень просто и очень хорошо.
Женя улёгся в постель, а мама с тётей Верой долго шептались на диване. Мама уговаривала тётю Веру чего-то не делать, кого-то оставить, а тётя Вера то соглашалась, то не соглашалась.
Наконец папа сказал:
– Маруся права. Решайся, Вера, и хватит разговоров. Мы же её не обидим.
Женя так и не понял, кто и кого не обидит: на этом месте он заснул.
ПАРУСНАЯ ЛОДКА
Утром Женя проснулся от необычной суеты в доме. Было очень рано, но все уже встали. Только Саня ещё спала раскинувшись на раскладушке. Посреди комнаты стоял чемодан тёти Веры. А сама тётя Вера, в пальто, на цыпочках кралась к своей сумочке, которая висела над Саниной кроватью. Она со страхом поглядывала на Саню: боялась, что та проснётся.
Женя так удивился, что сел на постели. Тётя Вера уезжает – это ясно. Так почему же она не будит Саню, не одевает её? Неужели хочет потихоньку уехать от своей дочки? Что же это?
Тётя Вера подошла к Жене, обняла его.
– Ну, прощай, Женечка, – сказала она. – Жалко мне с вами расставаться, но ты же знаешь…
– Знаю, – сказал Женя. – А… она? – Он показал на спящую Саню.
– Милые мои, мальчику ничего не сказали! – ахнула тётя Вера и стала объяснять Жене, что взрослые решили оставить Саню здесь, пока тётя Вера на новом месте не устроит всё так, чтобы Сане было удобно жить, и не запишет её в детский сад.
А потом приедет за ней. Это будет, может быть, скоро, а может и нет.