- Джон Стюарт, - прорычал он, - я не бросаю слов на ветер. И не твое дело, что я делаю или что я собираюсь делать. Горожане возложили на меня обязанности поддерживать мир и покой в общине. Я обращаюсь к тебе официально - и учти, магнитофон в машине включен - ты должен мне помочь вернуть это животное в резервуар.
- И после этого я могу идти домой? - с невинным видом спросил Джон Томас.
- А? Конечно.
- Спасибо, шериф. А как вы представляете себе - долго ли будет Луммокс торчать в резервуаре после того, как я водворю его туда и пойду домой? Или вы планируете дать мне постоянную должность в вашей полиции?
Шериф Дрейзер задумался. Луммокс тем временем продолжал двигаться к дому.
Тем не менее, Дрейзер решил, что столкнулся лишь с временным затруднением; настойчивость, которая сделала его хорошим полицейским офицером, была его врожденной чертой. Он должен был признать, что в округе станет куда спокойнее, если зверь будет находиться под присмотром дома, пока он не найдет безошибочный способ покончить с ним. Распоряжение Заместителя Секретаря Межзвездного Департамента, разрешающее ему уничтожение Луммокса, было у него на руках, и он чувствовал себя достаточно уверенно, хотя старый судья О'Фаррел лишь саркастически ухмылялся, когда он хватался за пистолет.
Отмена же приказа и последующее распоряжение, откладывающее уничтожение Луммокса, не попали к нему. Новый клерк из бюро "связи Департамента сделал маленькую ошибочку, всего в один символ. Отмена приговора пошла на Плутон… и все последующие бумаги под тем же шифром последовали за ней.
Дрейзер сидел в своей конторе, крутя в руках смертный приговор Луммоксу и размышлял, как лучше привести его в исполнение. Электроток? Может быть… но он не знал, какое напряжение потребуется в данном случае. Перерезать Луммоксу горло? Шериф не мог представить, какой придется подбирать нож и что будет делать в это время зверь.
Ни взрывчатка, ни огнестрельное оружие тут не подойдут. Подождите! Если заставить чудовище как можно шире открыть пасть, тогда можно зашвырнуть ему в глотку заряд, который выпотрошит его дочиста. Так точно, сэр, - оно сразу же подохнет! Броню носят многие животные - черепахи, крокодилы, например, - но у всех она снаружи, а не внутри. И эта зверюга не исключение; шериф несколько раз заглядывал ему в пасть, когда пытался скормить яд. Броневые плиты у Луммокса только снаружи; а внутри все розовое, влажное и мягкое, как и у всех.
Значит, так: он скажет, чтобы мальчишка Стюарт приказал зверюге открыть пасть, и… нет, тоже не пойдет. Мальчишка увидит, что я собираюсь делать, и тогда… еще одна вдова полицейского будет получать пенсию. Мальчишка совершенно от рук отбился… просто удивительно, как мальчик из хорошей семьи катится по наклонной плоскости прямиком в тюрьму.
Нет, мальчишку надо под каким-нибудь предлогом отправить вниз в город и в его отсутствие все сделать. Они могут предложить животному какую-нибудь вкуснятину и сказать: "Ах, какая прелесть!", а оно откроет пасть…
Он посмотрел на часы. Сегодня? Нет, ему еще надо выбрать оружие и кое с кем переговорить, чтобы все шло, как часы. Завтра рано утром… лучше всего убрать мальчишку сразу же после завтрака.
Луммокс был счастлив очутиться дома, всем своим видом показывая - кто старое помянет, тому глаз вон. Он ни словом не обмолвился о шерифе Дрейзере и если даже знал, что кто-то к нему настроен неблагожелательно, то делал вид, что все в порядке. Его прекрасное настроение выражалось в том, что он то и дело старался водрузить свою голову Джонни на колени, чтобы тот поласкал его. Прошло много времени с тех пор, как он был достаточно мал для таких игр; теперь он просто клал переднюю часть морды Джонни на колени, держа тяжесть тела на весу, пока Джонни чесал ему нос осколком кирпича.
Джонни был счастлив, но не совсем. С возвращением Луммокса он чувствовал себя значительно лучше, но знал, что ничего еще не решено; шериф Дрейзер обязательно предпримет попытку убить Луммокса. И Джонни постоянно, до головной боли, думал, что предпринять.
А тут еще и мать подлила масла в огонь, издав громкий вопль, когда увидела, что "это животное!" возвращается в дом Стюартов. Джон Стюарт пропустил мимо ушей ее крики, угрозы и приказания, а стал кормить и поить своего друга. Несколько позже шторм продолжался уже в доме, когда мать заявила, что позвонит шерифу Дрейзеру. Джонни ждал шторма, но был совершенно уверен, что ничего не произойдет… Так оно и случилось, мать осталась дома. Джонни погрузился в размышления; опыт долгих лет жизни бок о бок с матерью научил его обходиться с ней, уступая и повинуясь. Вступать с ней в конфликт было для него гораздо мучительнее, чем для нее. Каждый раз, когда его отец улетал или возвращался, он говорил Джонни: "Заботься о своей матери, сынок. Не причиняй ей горя…" Ну что ж, он пытался… он в самом деле сделал все, что мог. Но совершенно ясно, отец никогда не мог себе представить, что мать постарается избавиться от Луммокса. А уж она-то должна была знать: она выходила замуж за отца, прекрасно понимая, что Луммокс - неотъемлемая часть их жизни. Так что же она?.. Вот Бетти никогда бы так не поступила. Или и она тоже?..
Женщины вообще очень странные существа. Может быть, он и Луммокс должны собрать свои пожитки и попробовать пожить самостоятельно. Он размышлял обо всем этом до самого вечера, пока возился с Луммоксом и играл с ним. Припухлости Лумми по-прежнему беспокоили его. Одна из них, похоже, была готова лопнуть. Может, эту припухлость надо вскрыть? Но никто не знал о предмете его беспокойства больше самого Джонни, а он - сам ничего не знал.
Не хватало, чтобы ко всему Лумми еще заболел! Обедать Джонни не пошел. И в конце концов мать пришла во двор с подносом.
- Я думаю, ты можешь позавтракать здесь вместе с Луммоксом, - мягко сказала она. Джонни подозрительно посмотрел на нее:
- Спасибо, мама. В самом деле, и… словом, спасибо.
- Как Лумми?
- О, с ним все в порядке.
- Это хорошо.
Она ушла, и Джонни посмотрел ей вслед. Плохо, когда мать сердится, но его еще больше обеспокоило ее мягкое, ласковое обращение и этот хитрый кошачий взгляд. Тем не менее, обед был отличным, и Джонни съел его подчистую - после завтрака у него крошки во рту не было. Мать вернулась через полчаса.
- Ты поел, дорогой?
- Да… все было отлично, спасибо, мама.
- И тебе спасибо, дорогой. Не можешь ли ты отнести поднос? И будь, пожалуйста, дома; к восьми часам должен прийти мистер Перкинс, который хочет поговорить с тобой.
- Мистер Перкинс? Кто это? - Но мать уже скрылась за дверью.
Джонни нашел ее в холле, где, расположившись в кресле, она штопала его носки. Улыбнувшись, она сказала:
- Ну? Как ты себя чувствуешь?
- Отлично. Скажи, мама, что это за мистер Перкинс? Почему он хочет встретиться именно со мной?
- Он позвонил и попросил о встрече. Я сказала ему, что он может подойти к восьми.
- Он сказал, что ему надо?
- М-м-м… он что-то там говорил, но я считаю, что мистер Перкинс должен объясниться непосредственно с тобой.
- Насчет Луммокса?
- Перестань меня допрашивать. Скоро ты сам все узнаешь.
- Но, видишь ли, я…
- Давай больше не будем говорить об этом. Сними ботинки, дорогой. Я хочу примерить тебе носки.
Сбитый с толку, он стал снимать обувь, но внезапно остановился:
- Мама, не надо мне штопать носки.
- В чем дело, дорогой? Но маме нравится что-то делать для тебя.
- Да, но… Видишь ли, я не люблю штопаных носков. Они мне натирают ногу, и я уже много раз показывал тебе.
- Не говори глупости! Как могут мягкие шерстяные носки натирать тебе ногу? Знал бы ты, сколько приходится платить за носки из натуральной шерсти и ручной вязки! Любой сын был бы только благодарен!
- Но я же тебе сказал, что они мне не нравятся!
- Иногда, сынок, я прямо не знаю, что с тобой делать, честное слово. - Мать вздохнула и отложила в сторону вязание. - Иди вымой руки… и лицо тоже. Причеши волосы. Мистер Перкинс будет с минуту на минуту.
- Скажи, этот мистер Перкинс…
- Поторопись, дорогой. Матери и так трудно…
Мистер Перкинс оказался сама любезность; несмотря на все подозрения, Джону Томасу он понравился. После обмена вежливыми общими словами за ритуальным столиком с кофе он перешел к делу.
Перкинс представлял лабораторию Экзотических Форм Жизни Музея Натуральной Истории. И услышав об истории Луммокса, увидев его изображения и узнав о процессе… Музей решил купить Луммокса.
- К моему удивлению, - добавил он, - просматривая архивы музея, я выяснил, что мы уже пытались купить это существо… у вашего дедушки, насколько я понимаю. Все данные совпадают. Известно ли вам…
- Это был мой пра-прапрадедушка, - прервал ее Джонни. - И скорее всего, это был мой дедушка, у которого пытались купить Луммокса. Но он не продавался тогда - не продается и сейчас!
Миссис Стюарт подняла глаза от вязания и сказала:
- Будь поумнее, мой дорогой. У тебя сейчас не то положение.
Джон Томас упрямо молчал. Мистер Перкинс продолжал с мягкой улыбкой:
- Я уважаю ваши чувства, мистер Стюарт. Но прежде, чем я поехал сюда, наш юридический отдел исследовал суть дела, и я знаком с вашими насущными проблемами. Поверьте, я прибыл не для того, чтобы усложнять их; у нас есть предложение, в результате которого ваш питомец окажется под защитой, а ваше беспокойство будет устранено.
- Я не буду продавать Луммокса, - настойчиво сказал Джон Томас.
- Почему? А если это будет единственный выход из положения?