Идти Архелии было недалеко, на соседнюю улицу. По дороге зашла в магазинчик, купила бабке кулек шоколадных конфет - та их просто обожала - да пачку простых, мужицких, сигарет, так как Евдошка покуривала и покуривала именно такие - без фильтра.
Приблизившись к знакомому двору, девушка увидела, как из калитки торопливо вышла какая-то молодая женщина, не из местных. Хотя только заканчивался октябрь, и погода стояла еще довольно теплая, на этой даме была короткая меховая шубка и длинные до колен сапоги на шпильках. Она пересекла улицу, подбежала к белому легковому автомобилю с нанесенными на дверь шашечками такси и села в него. Машина тут же стала отъезжать. Архелия удивленно проводила ее взглядом: странно, кто это приезжал к Евдошке? Уж не невестка ли мириться?
Бабка сидела в светелке на топчане и что-то пила из маленькой зеленой кружечки. Увидев девушку, радостно воскликнула:
- Внученька! Вот молодец, что пришла.
- Только что я встретила женщину у калитки, - заговорила гостья, обнимая старушку. - Это твоя невестка?
- Что ты! - засмеялась Евдошка, вставая с топчана и потирая рукой поясницу, обвязанную толстым шерстяным платком. - Моя невестка совсем другая - маленькая, толстенькая, конопатая. А эта, ты же видела, какая - прямо фифа!
- А кто она? - Архелия положила на столик, приставленный к окну, свои гостинцы и вопросительно взглянула на хозяйку.
Та усмехнулась, подошла к старенькому серванту, взяла с полки точно такую же кружечку, как у себя, и протянула девушке:
- Вон на столе банка, налей себя, внученька пивка! Доброе пиво у меня получилось, - и только усевшись на место, пояснила: - Это ко мне приезжала дочка сельского головы из Юрасовки. Дело у нее одно было…
Архелия наполнила свою кружку напитком, с удовольствием пригубила и спросила:
- Серьезное дело?
Евдошка немного помялась, взглянула на внучку как-то уж очень пытливо и тихо произнесла:
- Муж от нее ушел. Вот она и приехала ко мне за помощью.
- А чем ты ей можешь помочь? - удивилась девушка.
- Да могу! - небрежно обронила старушка, поднося кружку к губам.
- Ты меня заинтриговала! - воскликнула Архелия, вспомнив странные разговоры сельчан о Евдошке. - Расскажи!
- Да что ж рассказывать, милая! - криво усмехнулась бабка. - Заговор я знаю один, который любого мужика к своей супруге воротит. Только к этому заговору еще нужно обряд провести, простенький, незатейливый обряд.
Девушка озадаченно посмотрела на Евдошку. Затем присела рядом с ней на топчан и поинтересовалась:
- И многим ты помогла?
- Многим, внученька, многим!
- То есть ты чары знаешь? Магию?
Старушка кивнула.
- Но откуда?
- Да как тебе сказать, - задумчиво произнесла Евдошка. - Когда я была еще совсем молоденькой, вот такой, как ты сейчас, одинокая старая женщина - Катерина - из нашего села как-то позвала меня к себе. Я пришла. Она поговорила со мной о том, о сем, попросила что-то там, уж не помню, сделать ей по хозяйству. Потом я снова к ней приходила. В общем, вскоре мы подружились. Катерина впоследствии и научила меня многим интересным штучкам, передала свои знания, свой опыт. Когда она умерла, ее дом по завещанию достался мне. Но жить в нем было невозможно, пришлось продавать, притом за бесценок…
- Почему жить было невозможно? - еле слышно спросила Архелия. Слова старухи повергли ее в изумление и даже панику: это что же получается, баба Евдошка - ведьма?! А как иначе назвать женщину, которая умеет колдовать?
- В той хате такое ночами творилось, что и описать нельзя! - со вздохом проговорила бабка.
Девушка не стала уточнять, что именно творилось в доме покойной Катерины. Сидела, притихнув, и боялась поднять глаза.
- Да ты, внученька, не думай ничего плохого! - успокоила Евдошка. - Я мало чего умею, мало знаю. Только и могу, что загулявших мужей к женам возвращать да девкам парней привораживать. А зла понапрасну никому не делаю.
Архелия поднялась, подошла к столу, плеснула в свою кружку еще пива и промолвила, тряхнув кудрями:
- Удивила ты меня, бабушка…
- Да чего ж тут удивляться! - засмеялась та. - Разве тебе не приходилось слышать, что некоторые люди обладают необычным даром? Ну, хоть и экстрасенсы эти, они ведь многое могут. Вот и я экстрасенс! Разве я в том виновата?
- Нет! - замотала головой девушка, подумав. - Не виновата.
- И я ж говорю, что не виновата! - подытожила Евдошка и, кряхтя, опять начала подниматься со своего места. - Садись за стол, внученька, я тебя покормлю. Я такой вкусный суп с галушками приготовила! Вот попробуй!
- Попробую, - согласилась Архелия. Слова бабки об экстрасенсах немного успокоили ее. Ведь действительно, есть же люди с необычными способностями, их вон и по телевизору показывают. Так что, они все ведьмы и колдуны? Нет, конечно.
Поев супчика и еще немного поговорив со старушкой, Архелия отправилась домой.
Возле сельского клуба встретился ей Микола Грицай, сын дядьки Михайла. Он шел, видать, со школьной котельной, где работал посуточно с двумя сменщиками - Петькой Гнездиловым и дедом Зиновием Воропаем. Подтянутый, красивый, слегка заносчивый, Микола очень нравился девушке, как, впрочем, и многим другим барышням Талашковки. Впервые Архелия обратила на него внимание два года назад, когда он вернулся из армии. Но ей тогда не было и шестнадцати, и всерьез претендовать на благосклонность парня она не могла. Около года назад он женился на дочери завуча школы двадцатилетней Дианке - студентке-заочнице Полтавского педуниверситета.
Архелия бросила быстрый взгляд на Миколу, сдержанно ответила на его приветствие и хотела идти дальше. Но он окликнул ее:
- Как дела, Лия?
- Да так себе, - ответила она, остановившись.
- Плохо, значит? - сочувственно поинтересовался Микола, прикуривая сигарету.
- Ну, почему же плохо? - пожала плечами Архелия. - Жить можно. Вот только все не могу привыкнуть, что мамы уже нет…
- Ну да, да! - закивал он своей светло-пепельной головой. - Горе у тебя, конечно… Рано, очень рано ушла тетя Наталья.
- А ты, Колька, как поживаешь? - спросила девушка немного смущенно. - Отец говорил, сынуля у вас с Дианкой родился…
- Точно! Родился! - заулыбался Микола.
- Роды прошли нормально? Мальчик здоров?
- Богатырь!
Архелия снизу вверх взглянула на парня и тут же опустила голову.
- Ну, я пойду, Колька, дела у меня… по хозяйству…
- Иди, иди! - вздохнул он. И когда девушка сделала несколько шагов, громко бросил ей вслед: - Как же это я проморгал такую красавицу!
От этих слов сердце Архелии учащенно забилось, а губы помимо воли тронула счастливая улыбка: заметил, наконец! Только поздновато, к сожалению…
Дойдя до магазинчика, она увидела Федьку Ткачука. Опершись плечом о старую липу, он стоял и о чем-то громко разговаривал с бывшим учителем труда, а ныне пенсионером Сан Ванычем, который два месяца назад похоронил свою единственную дочь, заболевшую раком крови, и теперь с утра до ночи заливал свое горе водкой. Оба, и Федька, и Сан Ваныч, были уже хорошо поддатые. Рядом с ними, то и дело вытирая кулачком сопливый носик, ошивался малец лет шести в потертом до дыр синем свитерочке и стоптанных ботиночках.
Архелия остановилась.
- Федор!
Тот на миг поднял затуманенные глаза и, небрежно отмахнувшись, продолжил разговор с Сан Ванычем.
- Федор! - опять окликнула его девушка. И когда он, наконец, замолчал и взглянул на нее уже более осмыслено, указала пальцем на ребенка: - Веди мальчонку домой, ему же холодно в такой легкой одежке! Может запросто бронхит или чего хуже подхватить.
- Шла бы ты, девка, своей дорогой! - огрызнулся Федька. - Ишь, какая сердобольная выискалась! Ты лучше батьку своего спроси, за что он меня, честного труженика, выгнал с работы? Я что, дело свое плохо делал, а?
Архелия ничего не ответила, обошла хмельных мужчин и, остановившись чуть в сторонке, пальцем поманила к себе малыша:
- Тебя, кажись, Максимкой зовут?
- Да! - радостно воскликнул он, подскочив к девушке.
Она заговорщицки подмигнула ему и весело спросила:
- Максимка, а хочешь конфет?
- Да! - энергично замотал он косматой головой.
- Тогда идем, куплю тебе! - Архелия развернулась и направилась в магазинчик.
Ребенок вприпрыжку последовал за ней. Ткачук не остановил его, только что-то пробубнил себе под нос и в сердцах махнул рукой.
Через несколько минут они вышли. Глаза мальчика сияли, как звезды на небе майским вечером, обеими руками он прижимал к груди большой пакет с конфетами и печеньем.
- Максимка, беги домой! - попросила девушка. - Угости братика и сестричку.
- Угу! - шмыгнул он носом и, соскочив с крыльца, стремглав понесся вдоль улицы.
Архелия проводила его долгим взглядом и, не сказав ни слова Федьке, не спеша пошла домой.