Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
– В хорошем хозяйстве все пригодится, – согласился Теркин и щелкнул пальцем по стеклу курсоуказателя. – Машинка справная, ходкая. А нам куда, командир?
– Ганс, – Жером повернулся к Майеру, который с отсутствующим видом сидел на месте заряжающего, – сколько времени вы пробыли в Виннице?
– Две недели, – деревянным голосом ответил унтер-офицер, – нас сюда перебросили сразу из училища.
– И вы, конечно, знаете здесь все заведения, где собираются немецкие офицеры?
Майер внезапно оживился.
– Заведения! Здесь всего два места, которые можно с натяжкой называть приличными. Ресторан "Гетман" на Почтовой и бильярдная за иезуитским костелом. В других местах вас запросто могут подпоить какой-нибудь отравой и обобрать до нитки.
– Тогда мы будем ждать вас в бильярдной. Скажем, через полтора часа.
Унтер-офицер озабоченно взглянул на часы.
– То есть в двадцать один сорок? Есть, господин гаупштурмфюрер!
– В таком случае, нам здесь больше нечего делать, – Жером похлопал Майера по плечу. – До встречи, унтер.
– В бильярдную вам нельзя, – сказал Жером, когда они отошли от забора и укрылись от любопытных глаз в тени старых лип. – По-немецки вы говорите плохо, так что каждый, кому придет в голову узнать, по вкусу ли вам здешнее пиво, заподозрит в вас чужаков и шпионов. А поскольку вы, в отличие от Алекса, не умеете убеждать людей в том, что они ошиблись, кончится это, скорее всего, перестрелкой.
– Неужели мой немецкий никуда не годится? – обиделся Гумилев.
– Лучше, чем у остальных, – согласился Жером. – Но совсем не идеален.
Он скептически оглядел своих бойцов.
– Поэтому в бильярдную я пойду один. Ваша задача – отыскать подходящее для ночлега место. Лучше всего, если это будет отдельно стоящий дом на окраине, с выходом к реке и огородам.
– Как хозяевам представляться? – деловито спросил Теркин. – Мы немцы или кто?
– Ну, какой из тебя немец, – вздохнул Жером. – Нет, в связи с изменившейся ситуацией действуем по плану "В". Вы – солдаты Русской Освободительной Национальной армии, РОНА. Проще говоря, "хиви".
Командир открыл полевую сумку и извлек оттуда два аусвайса в картонных обложках.
– Все помнят свои легенды по плану "В"? Отлично. Документы по плану "А" прошу вернуть мне. Кроме Кати – кем станет наша СС-хельферин, я решу в ближайшее время.
– А вы, командир? – спросил Гумилев.
– Я остаюсь гаупштурмфюрером Отто Нольде. Итак, задача ясна?
– Так точно, командир! А как вы узнаете, где мы остановились?
Жером присел на корточки, развернул карту Винницы.
– Вот здесь, на углу улицы Котляревского, она же до оккупации улица Котовского – старая водонапорная башня. Встречаемся около нее. Время встречи – двадцать три пятнадцать. Если кто-то не приходит, встреча переносится ровно на час.
Он захлопнул планшет и поднялся.
– Ну, ребята, с богом.
Когда-то Винница была восточным оплотом Ордена Иисуса, то есть иезуитов. Основанный испанским идальго Игнатием де Лойолой Орден быстро распространил свое влияние на далекие и малоизвестные европейцам земли – Японию, Китай, Парагвай. Пришли иезуиты и на Украину, входившую тогда в состав Речи Посполитой.
В Виннице они построили большой костел, коллегиум и нечто вроде школы-интерната для детей обедневшей шляхты – конквит. Возводили их на холмах над Бугом – мощно, с размахом. Орден в те времена был сказочно богат и мог позволить себе монументальное строительство.
Костел, конквит и коллегиум составляли целый квартал, обнесенный могучими кирпичными стенами с приземистыми башнями по углам. Стена по-латыни – мурус, так что жители Винницы называли иезуитский квартал просто – Муры. Теперь Муры пребывали не в лучшем состоянии; у парадного входа они частью обрушились, частью были разобраны хозяйственными обывателями. Окованные железом ворота, некогда открывавшиеся только перед избранными, были попросту выломаны и валялись во внутреннем дворе. На них сидела большая черная собака, с упоением чесавшая задней лапой за ухом.
Жером вошел во внутренний двор и огляделся. У здания коллегиума курили трое мужчин в серо-зеленой форме. Четвертый, явно из их же компании, пытался взобраться по стене к узким окнам второго этажа. Это было не так сложно – выщербленная стена вполне годилась для тренировок начинающего скалолаза – но скалолаз, судя по всему, был очень сильно пьян. Не добравшись до окна, он нелепо взмахнул руками и полетел на землю, сильно ударившись спиной. Один из курильщиков испуганно вскрикнул, двое других расхохотались, но ни один из них не протянул упавшему руку, чтобы помочь ему встать.
– Проиграл, Рихард! – крикнул коренастый крепыш с красным лицом. – С тебя бутылка шнапса!
– И три порции колбасок! – подхватил невзрачный очкарик, похожий на школьного учителя. – Пари есть пари!
Незадачливый скалолаз не отвечал. Он лежал на земле, раскинув руки, и изо рта у него вытекала струйка крови.
– Эй, да он убился! – пробормотал третий из курильщиков – худой брюнет с длинным унылым носом. – Парни, смотрите, он же мертвый!
Подошедший Жером отодвинул брюнета в сторону и наклонился над телом упавшего. Потрогал пульс, потом вытащил из кармана авторучку и, раздвинув с ее помощью челюсти, заглянул скалолазу в рот.
– Все в порядке, – сказал он, вытирая руки чистым носовым платком. – Ваш приятель просто мертвецки пьян.
– Но у него же кровь! – возмутился очкарик.
– Язык прикусил, когда падал, – Жером обвел взглядом испуганные лица курильщиков. Низшие чины, краснорожий – фельдфебель, брюнет – старший прапорщик. Очкарик оказался рангом чуть повыше – штурмшарфюрер СС с белой штабной выпушкой на фуражке. – Вы что же, заключили пари?
– Да, господин гаупштурмфюрер, – у эсэсовца от страха запотели очки, – пари, собственно, было простое: мы вскладчину купили обершарфюреру Коху бутылку шнапса, а он должен был ее выпить и залезть в кабинет Задницы Эрни… простите, это мы так называем нашего коменданта. Но он, видите, не справился.
– Я вижу, что вам совершенно безразлична жизнь товарища, – оборвал его Жером. – Настоящие национал-социалисты так не поступают.
– Виноват, господин гаупштурмфюрер…
– Бросьте. Вашему Коху требуется помощь. Вы можете раздобыть лед?
– Лед? Да, пожалуй. У Вилли в холодильнике должен быть.
– Приложите ему к затылку и держите, пока не растает.
– Вы же сказали, что с ним все в порядке!
– Я имел в виду, что он жив. Ну, быстро!
Очкарик сделал знак своим друзьям. Краснорожий и брюнет подхватили бесчувственное тело Коха под руки и потащили к двери, ведущей в подвал коллегиума.
– Куда это вы его? – осведомился Жером.
– К Вилли! – объяснил эсэсовец. – Вилли – это хозяин бильярдной, а заодно и бармиксер. Осмелюсь спросить – вы недавно в городе, господин гаупштурмфюрер?
– Я приехал сегодня. Но про бильярдную уже кое-что слышал.
– Я с удовольствием покажу вам ее. Штурмшарфюрер Клейнмихель, к вашим услугам.
Бильярдная Вилли была оборудована в глубоком подвале с кирпичными сводами. Под потолком тянулись закопченные деревянные балки. Помещение было разделено на два зала, в одном находилась барная стойка и полдюжины деревянных столов, темных от пролитого пива, в другом стояли два бильярдных стола и четыре глубоких, обитых кожей кресла. По стенам развешаны фотографии белокурых красоток и мишени для игры в дротики. За стойкой стоял сам Вилли – невысокий лысоватый крепыш с бакенбардами и в белом фартуке.
– Вилли, – заорал ему с порога очкастый Клейнмихель, – у нас гости! Приветствуй господина гаупштурмфюрера да налей ему своего лучшего пива!
– Хайль Гитлер, – без особого энтузиазма ответил бармиксер, поднимая правую руку. – А пиво у меня все равно одного сорта, для всех одинаковое.
– Я все равно не откажусь, – сказал Жером. – Так что наливайте, да поскорее.
– И мне заодно, – Клейнмихель подмигнул бармиксеру. – Сегодня за все платит старина Кох.
– Вашему Коху сейчас к башке лед прикладывают, – заметил Вилли. – А ну как отморозят совсем – кто тогда будет платить?
– Не беспокойтесь, – Жером взял запотевшую кружку. Кружка была своя, советская, пузатая, как самовар. А вот вкус пива показался ему незнакомым – раньше он такого точно не пробовал. – Я осмотрел его, он скоро придет в себя.
– А вы доктор, осмелюсь спросить? – Клейнмихель сверкнул стеклами очков. – Вижу, у вас на погонах темно-синие полосы…
– Имперская служба здравоохранения, – небрежно сказал Жером. – Я здесь со специальной миссией.
– Счастлив познакомиться, – подобострастно улыбнулся Клейнмихель. – А я служу в аналитическом отделе штаба, так сказать, бумажная крыса.
– И ваш друг Кох – тоже?
Эсэсовец вдруг помрачнел.
– Вообще-то я не имею права об этом говорить. Но раз уж вы так любезно спасли нашего растяпу Коха, я вам скажу. Обершарфюрер Рихард Кох – старший шифровальщик штаба.