Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
– Командир Майер был так любезен, что взял меня на борт, – ответил Жером, внимательно наблюдавший за приближающимся мотоциклом. Стрелок, сидевший в его коляске, держал в руках автомат. – Вы же знаете, какой у нас бардак в службах Люфтваффе. Вместо Винницы мы сели на аэродром где-то под Немировом. А как прикажете добираться до места назначения?
– Командир экипажа унтер-офицер Ганс Майер, – молодой танкист спрыгнул на землю и отдал честь. – У нас поломка, мы следуем в Винницу для прохождения ремонта.
Бользен подозрительно оглядел танкиста.
– Почему не поставили в известность вашего командира?
– Рация сдохла, – пожал плечами Майер. – А старина Фриче, верно, уже поднял тревогу?
– Как сделал бы на его месте любой грамотный офицер, – ледяным тоном проговорил Бользен. – Руди, – крикнул он стрелку второй машины, – свяжись со штабом, доложи, что мы нашли пропавший танк.
Стрелок положил автомат на борт коляски и щелкнул тумблером рации.
– Благодарю вас, унтер-офицер, – сказал Жером с чувством. – Алекс, приступайте.
Бользен не успел отшатнуться. Жером схватил его за предплечье и резко потянул на себя, насаживая на лезвие ножа, неизвестно как оказавшегося в него в руке. В ту же секунду Шибанов выхватил парабеллум и выстрелил в водителя первого мотоцикла. Тот, хрипя, повалился на руль.
Стрелок-радист отшвырнул эбонитовый наушник, и попытался схватить автомат. Одновременно водитель ударил по педали газа и мотоцикл прыгнул вперед, прямо на Жерома. Автомат свалился на землю, зацепившись ремнем за выхлопную трубу.
Жером вытащил нож из живота Бользена, прыгнул к проносившемуся мимо мотоциклу и коротко ударил радиста рукояткой в висок. Тот обмяк, уронив голову на рацию. Мотоцикл, ревя мотором, обогнул танк и, опасно кренясь на бок, вырулил на дорогу.
– Вали водителя, – скомандовал Жером.
Парабеллум в руке Шибанова дважды плюнул огнем. Мотоциклист сполз с сиденья и, раскинув руки, упал в пыль.
Лишенный управления мотоцикл проехал еще метров тридцать и свалился в кювет, бешено вращая колесами. Радист сломанной куклой высовывался из коляски.
– Он нам нужен, – сказал Жером капитану. – И рация его, кстати, тоже.
– Господин гаупштурмфюрер, – голос Майера прыгал, как теннисный мячик, – я не понимаю... зачем вы убили их... это же наши солдаты!
Жером обернулся, ища глазами Шибанова, но тот был уже на полпути к мотоциклу.
– Это были русские диверсанты, – сказал он. – Ганс, вокруг полно предателей. Помните тех, кого вы уничтожили вчера вечером?
Майер закивал.
– Вы не спрашивали себя, как могло оказаться, что в вашем собственном экипаже окопались враги Рейха?
– Спрашивал, – унтер-офицер затравленно огляделся по сторонам. – Конечно, я спрашивал. И я... я не знаю, как это объяснить, гаупштурмфюрер! Иногда мне кажется, что я сошел с ума...
– Поговорите об этом с Алексом, унтер.
Майер посмотрел на него дикими глазами, потом отвернулся и зашагал к Шибанову. Гипноблок, поставленный капитаном, действовал до сих пор.
Жером тщательно обыскал Бользена, но не обнаружил ничего интересного. Махнул рукой высунувшемуся из люка Гумилеву.
– Мне нужен бензин.
Он облил бензином труп Бользена и его мотоцикл. Щелкнул зажигалкой.
Вспыхнуло желтое пламя. Тело эсэсовца корчилось в огне, скребли по земле длинные, как у комара, ноги – казалось, что мертвец пляшет.
Потом рванул бензобак мотоцикла. К небу поднялся столб черного дыма.
– С тобой будет то же самое, – сказал Жером стрелку-радисту. Тот уже очухался, висел бесформенным кулем между Шибановым и Майером. Судя по решительному лицу последнего, капитан успел провести с ним разъяснительную работу.
– Кто... вы? – прохрипел радист. На скуле у него стремительно расползался фиолетовый синяк.
– Патриоты Рейха, – ответил Жером. – Но вопросы здесь задаю я, понятно?
Он качнулся к пленнику. Радист втянул голову в плечи.
– Сейчас ты свяжешься по рации с лейтенантом Фриче. Скажешь ему, что танк, о судьбе которого он так беспокоится, идет в Винницу для ремонта. Затем сообщишь в комендатуру Винницы... вы ведь из комендатуры получили приказ искать танк?
– Да, – пробормотал эсэсовец. – Лично от коменданта Гюнше.
– Коменданту сообщишь то же самое. Сделаешь все как надо – останешься жить. Будешь играть в героя – сгоришь заживо.
Радист не мог оторвать взгляда от жирного дыма, поднимавшегося над телом Бользена. Он попросил шнапса, сделал хороший глоток и вызвал командира танкового взвода.
– Лейтенант Фриче? Патрульный обергефрайтер Корш. Мы нашли ваш танк. Он сломался. Да, командир экипажа говорит, что-то с трансмиссией. Он здесь. Одну секунду.
Майер выхватил у него из рук наушник.
– Да, господин лейтенант, прошу меня простить, я принял решение возвращаться на базу. Этот негодяй Шульце испортил бортовой редуктор. Я подозреваю диверсию. Что? Нет, я не издеваюсь, господин лейтенант. Рация тоже вышла из строя. Разумеется, господин лейтенант. Хайль Гитлер!
– Он подаст на меня рапорт, – убитым голосом проговорил Майер. – Не видать мне теперь Железного креста...
Когда радист повторил историю про сломанный бортовой редуктор коменданту Гюнше, Жером присел напротив него на корточки.
– Теперь рассказывай все, что знаешь о том, как устроена охрана особой зоны.
Обергефрайтер заговорил – торопливо, глотая от испуга слова. Жером расстелил на коленях карту, стал водить пальцем вокруг Винницы, задавая уточняющие вопросы. Потом встал, аккуратно сложил карту и кивнул Шибанову.
На ближней дистанции парабеллум стреляет с почти артиллерийской силой. Обергефрайтеру Коршу снесло полчерепа.
Майер опустился на землю, обхватил голову руками и тихонько завыл.
– Успокой его, Алекс, – Жером облил бензином второй мотоцикл и труп радиста. – А то он у нас и вправду умом тронется.
– Уже, – скорбно сказал Шибанов по-русски. – Его трясет всего. Может, лучше пристрелим, чтоб не мучался?
– А танк в ремонтные мастерские ты отвезешь?
– Мы что, действительно едем в Винницу, командир? А как же ставка?
– Ставка? – Жером невесело усмехнулся. – Ставка, брат, охраняется как гарем султана. Хороший был план – ворваться в гости к Гитлеру на лихом коне... то есть на танке. Но совершенно нереалистичный. В радиусе двадцати километров вокруг – усиленные патрули. Не такие, как этот – тут нам просто сказочно повезло. Бронетехника, авиация. По периметру ставки – пулеметные гнезда, двенадцать минометных расчетов. И это только то, что было известно нашему покойному приятелю. А я сомневаюсь, чтобы он знал хотя бы половину.
– И что делать будем? – Шибанов оглянулся на Майера, но унтер-офицер не замечал ничего вокруг. – Отгоним танк в ремонт, а дальше? Кстати, что там ремонтировать-то?
– Позаботься, чтобы механики без работы не остались. Дальше... дальше, капитан, надо думать. Желательно – головой.
Трупы эсэсовцев сгорели за полчаса. Бензобак второго мотоцикла почему-то не взорвался, и Гумилев с Теркиным откатили машину к ближайшему бочагу, где и утопили.
Шибанову, наконец, удалось успокоить Майера, тот приободрился и держался молодцом. Когда танк покинул место сражения и покатил дальше на север, бывший командир "Милой Берты" даже принялся насвистывать какую-то песенку.
– Слуха у вас, по-моему, нет, – сказал ему Жером, – но уж если хотите развлекать нас музыкой, вот вам инструмент.
Он вынул из кармана блестящую губную гармошку и протянул Майеру. Тот осторожно взял ее, приложил к губам и заиграл "Лили Марлен". Жером серьезно кивнул.
– Не так уж плохо. Продолжайте, Ганс.
К Виннице подъехали уже в сумерках.
Город тонул в яблоневых и вишневых садах, как в мягких зеленых подушках.
Над деревьями носились шустрые стрижи, за заборами гоготали гуси и квохтали куры. По заросшим травой улочкам расхаживали поросята и козы.
– А хорошо хохлы под немцем живут, – одобрительно сказал Шибанов Гумилеву. – Сытно.
Местных жителей почти не было видно. Один раз им встретилась телега, запряженная понурой лошаденкой. Сидевший на телеге мужик в расшитой украинской рубахе при виде немецкого танка резко дернул поводья и едва не уехал в канаву. Шибанов покрутил пальцем у виска – дурак ты, дядя!
– Смотрите, – сказала вдруг Катя, трогая Жерома за рукав. Как и все бойцы "Синицы", она по-прежнему обращалась к командиру на "вы". – Там, на колокольне…
"Милая Берта" проезжала мимо православного собора, чьи простые белые башенки были украшены воздушными золотыми куполами. Между тонкими колоннами, поддерживающими один из куполов, торчало короткое рыло пулемета.
– Да, – кивнул Жером, – место здесь непростое.
– Лезем прямо к черту в пекло, – хмуро заметил Шибанов.
– Не, – покачал головой Теркин. – Пекло – это подальше, в Стрижавке. А тут так, поддувало.
Ремонтные мастерские располагались на окраине города, недалеко от реки. Танк объехал полуразрушенную церковь, прохрустел гусеницами по усыпанной гравием аллее и остановился перед унылого вида зданием, огороженным дощатым забором.
– Приехали, – сказал Шибанов. – Ну, нам-то, я думаю, внутрь идти не обязательно?
– Тебе – обязательно, – отрезал Жером. – Во-первых, проконтролируешь нашего унтера, а то как бы он не поплыл в самый ответственный момент. Во-вторых, если сможешь, внуши этому Шульце или кто там у них главный по железкам, что ремонта тут дня на три, если не больше. Пусть копается потихоньку, вполне возможно, эта колымага нам еще понадобится.