- А кем же ты стала, Иль?
- А я никем не стала. Пошла на лингвистику, к языкам у меня способности. Но не закончила... так получилось.
- Языки - это тоже хорошо, интересно. А я вот туп... с мнемоизлучателем, и то не могу нормально выучить.
- Ну наш-то язык ты отлично знаешь.
- Я много времени на него потратил. Нет, Иль, я тупой ско, ни к чему не способный. Я и в музыке дуб, и творчеством никаким не занимаюсь особо, разве что социологией немного увлекаюсь...
- Творчеством? - тонкие, прямые брови Ильке взлетели вверх.
- Ну да... я имею в виду - там сочинять что-нибудь...
- А я сочиняю, - тихо сказала Ильке. Она смотрела в пол и говорила быстро и тихо, будто стесняясь.
- Я стихи сочиняю. И прозу тоже... иногда.
- Как здорово, - сказал Арнис, - почитай мне какие-нибудь свои стихи, а?
- Как, - Ильгет обернулась на опустевшую уже койку Антолика, - вот прямо так... почитать?
- Да, а что такого?
- Не знаю. Я как-то... никогда...
- Да ладно, не стесняйся. Ну почитай правда! - попросил Арнис.
- Я даже не знаю, что...
- Ну последнее...
- Последнее... Только оно непонятно о чем. Я сама не знаю.
- Это неважно, Иль.
Она читала сдавленным тихим голосом, интонируя по-детски, как школьница.
Звенящий лес, на всходе день,
Ложится золотой рассвет
На сосны, и опять нам лень
Включать кукушкин счетчик лет.
Кукушка! Песенка твоя
Легка, как девичья слеза.
Мы от кукушкина гнезда
Летим до близкого жилья.
И здесь - ослиный перекрик,
Там - соловьиный перепев,
Здесь - грай ворон и волчий рык,
А там - весна и шум дерев.
До чистых вод, до царских врат
Дойдем ли? Все равно, когда -
Сегодня ль, завтра помирать.
Кукушка! Не считай года!
Арнис замер и молчал. Долго. Потом сказал.
- Чудесно, Ильгет! Я даже не думал, - он снова замолчал. Потом, словно подбирая слова, сказал, - Я не понимаю, откуда ты это... Почему ты это знаешь? Мне кажется, что это обо мне. О нас... о моей жизни, словом. Откуда тебе-то знать все это?
Он помолчал, потом улыбнулся.
- Ты не удивляйся, что я молчу. Это я по привычке. Просто у нас на Квирине такой обычай, мы никогда не аплодируем, а просто молчим. Чем глубже молчание, и чем дольше оно длится, тем, значит, выше оценка. Если бы я не сообразил, что ты этого не знаешь и можешь обидеться, я бы целый час молчал и переваривал. Слушай, а в написанном виде ты мне не дашь этот стих? И заодно другие тоже?
- Конечно...
- И прозу...
- Принести?
- Да, пожалуйста! - попросил Арнис, - мне кажется, это должно быть так здорово!
Ильгет поднялась к себе в квартиру - прекрасную трехкомнатную квартиру, не слишком чистую и уютную, но обставленную дорогой мебелью. Пита много зарабатывал в последнее время. Деньги девать-то некуда. Разве что накопить на полет, посмотреть другие миры - но Пита не хочет. Да и действительно, что там делать, на этих мирах, везде одно и то же.
Пита, как обычно, сидел в кабинете, видимо, слышал, как хлопнула дверь, но к супруге не вышел. Ильгет проскользнула на кухню. Пора и ужин готовить... надо же было так засидеться. Хотела сегодня еще белье догладить. Ничего, неважно, завтра успею.
Скоро спасатели заберут Арниса. Конечно, для него это хорошо, а для меня... я больше никогда не смогу хоть чуть-чуть прикоснуться к тому дивному большому миру. И как это люди в нем живут - счастливые...
Ильгет начала чистить картошку. Надо выбросить все эти мысли из головы. О Космосе, о Квирине, о полетах...
Мне уже двадцать четыре. Не девочка. Надо думать о том, что есть здесь и сейчас. О жизни. А может, с Питой еще раз поговорить насчет усыновления? Родить Ильгет, говорят, больше не сможет. Конечно, если вернуться в Иннельс, в столицу, и там попробовать обратиться в Государственную Клинику... да это все будет очень дорого. Нет, не стоит. Раз Бог не дает, можно усыновить. В принципе, не так уж важно, свой или нет. Пита пока не очень-то насчет этого, но можно потихоньку его к этой мысли готовить...
Пита вошел в кухню. Достал кусок хлеба, колбасы, начал жевать.
- Скоро ужинать будем, - сказала Ильгет.
- Тебе жалко, что ли? - спросил Пита и положил бутерброд на полку холодильника.
- Да нет! Что ты, я этого вовсе не имела в виду. Ешь! Ну вот, что ты, прямо... - Ильгет расстроилась.
- Ладно, раз мы будем ужинать, я не буду ничего есть, - сказал Пита. Ильгет хотела ответить, но внутренне она ощущала какую-то напряженность мужа и понимала, что продолжение разговора может привести к скандалу. Лучше замять...
Повисло молчание. Ильгет очень хотелось поделиться, рассказать об Арнисе... о Квирине. О тех чудесных вещах, которые она сегодня услышала. Например, о циллосах - неужели Пите было бы не интересно, ведь он программист. Нельзя... Но так как и молчать было неудобно, она все же сказала:
- Как у тебя на работе?
Пита шумно вздохнул.
- Да как... представляешь, проект нам предлагают на две недели, а по-хорошему там месяца три надо. И шеф, похоже, берет.
- Ну ты ведь сможешь? - улыбнулась Ильгет, - у тебя всегда получалось.
Ей всегда нравилось, что Пита хороший специалист. Смешно - но действительно нравилось. Она этим гордилась даже.
Пита вздохнул.
- Да уж не знаю... Понимаешь, там... - он углубился в описание технических деталей, уже через несколько секунд Ильгет перестала его понимать. Но просить объяснить было бесполезно, она лишь молча кивала. Потом она спросила.
- Но это проект, ты говоришь, для какого-то нового центра?
- Да, - сказал Пита, - собираются строить у нас. Биотехнологическое производство, какие-то роботы, что ли...
- Живые?
- Ну не знаю. Нас ведь не посвящают в детали, и вообще это проект правительственный, все в тайне. Я думаю, что-то военное... Ось Зла, ты же понимаешь.
Ильгет нахмурилась.
- Я только не понимаю, почему Ось Зла... Если так посмотреть, так это мы на всех нападаем.
- Ну, Иль... ты по-женски рассуждаешь. Смотри, - Пита стал загибать пальцы, - на планете есть целый ряд стран, где общественный строй, во-первых, приближен к диктатуре. Во-вторых, там у них нарушаются права человека. В-третьих, есть совершенно точные доказательства того, что эти страны собираются заключить союз и напасть на Лонгин. И что мы должны, сидеть сложа руки и ждать, пока они к нам придут?
- Да, в общем, все логично, - согласилась Ильгет.
- Они же нам сами скажут спасибо, - проворчал Пита.
Она вынула из духовки картошку. Стала накрывать на стол - салфетки, тарелки, вилки, ножи, вазочки... Пита стоял у окна, скрестив руки на груди, снисходительно наблюдая за ее работой.
- Давай садись ужинать.
Ильгет взглянула на мужа, заметила, что он отвернулся и незаметно перекрестилась. Молитву - про себя.
- Слушай, Пита... я вот все думаю. Ты ведь теперь хорошо зарабатываешь. Может, нам усыновить ребенка?
Пита глухо застонал.
- Не понимаю, зачем тебе это надо. Материнский инстинкт покоя не дает?
- Ну понимаешь, - сказала Ильгет, - мне просто скучно. Я целый день одна дома...
- Но у тебя собака есть.
Ильгет тихо вздохнула. Нет, не получается...
- Я пытаюсь работу найти, - сказала она, - но пока ничего...
- Я не знаю - ведь денег, вроде, хватает? Я тебе в чем-нибудь отказываю? Нет, я не тиран какой-нибудь, если хочешь - работай. Но зачем, я не понимаю?
- Ну если я буду работать, то накоплю, чтобы поступить опять в универ
- Ну а как ты уедешь в другой город, и отдельно будем жить, что ли?
- Да ладно, - сказала Ильгет, - еще и денег-то нет, а мы уже рядимся, что да как... Да нет, мне, конечно, все это необязательно, просто без ребенка как-то сидеть... ну правда, скучно.
Пита расстроенно работал вилкой и ножом. Ильгет лихорадочно искала тему для разговора... Но все упиралось опять или в ребенка, или в ее работу. Или в Арниса. О книгах - Питу это только раздражает, он ведь их не читает. Не о свекрови же говорить. Наконец она спросила без особой надежды:
- Помнишь, мы такой фильм смотрели еще в Иннельсе? "Бег по вертикали"... Еще с Маккелом в главной роли. Маккел, говорят, умер.
- Да? Не слышал... А что, если этот фильм идет еще где-то, мы бы могли и сходить, - заметил Пита. Ильгет обрадовалась. Взяла его за руку... И вдруг поразилась, насколько похожи его пальцы - и пальцы Арниса. Только у Арниса рука покрепче, но такие же длинные... А ведь мне руки Питы и понравились, подумала она. Да и вообще... Ильгет бросила быстрый взгляд на лицо мужа - чуть выступающие скулы, полноватые губы, и треугольный острый подбородок. Пита поймал ее взгляд.
- Ты чего смотришь? - спросил он добродушно. Ильгет провела пальцами по его щеке.
- Так... молодость вспоминаю.
- М-м... ты чего сегодня такая сексуальная? - поинтересовался Пита. Ильгет вообще-то вовсе не это имела в виду, но поддержала игру.
- А вот не скажу! - это у них был такой код для обозначения определенной деятельности. Пита вдруг нахмурился и поднялся.
- Ну, если ты хочешь... я хотел еще поработать вообще-то.
- Да нет, нет, что ты, - поспешно сказала Ильгет, - сиди, конечно.