- А в результате, - не поднимая глаз от планшетки, сказал Габриэлян, - получается, что мы за Аркадием Петровичем пока не успеваем даже втроем. Потому что он перспективу оценил еще вчера вечером. И пока мы занимались "Мореной", господин советник - сто из ста - уже послал эмиссара к старшему Киму. Кого-то серьезного. И говорили они, полагаю, не столько о судьбе блудного отпрыска, сколько о вопросах более существенных.
О да, у господина советника Волкова и промышленной империи Платона Борисовича Кима был потенциальный общий интерес, да такой, что ради него стоило забыть о всяких мелочах вроде регионального сепаратизма. А выходка Кима-младшего дала Волкову и прямой доступ, и возможность демонстративно не воспользоваться рычагом давления.
Пока ты собираешь многочисленные плоскости во что-то путное, кто-то охватывает весь объем. Врожденное комбинаторное мышление плюс столетия опыта. Этому бессмысленно завидовать.
Суслик открыл глаза.
- Поправь меня, если я ошибаюсь. Шеф свердловского СБ Ильинский занял этот пост еще при предыдущем гауляйтере. Уже поколение фактический хозяин области. Губернаторов просто подминает. Аркадий Петрович первым делом попробовал его повысить, но тот отказался - и начал лихорадочно готовить отплытие в сторону Сибири. Поскольку там ему позволят оставаться ханом - какое-то время. Так?
- Ты хочешь сказать, - остановился над ним Король, - что он никак не мог бы провернуть это один?
- Да. Весь местный тяжмаш должен был по меньшей мере не возражать. Поэтому и получилось то "черного и белого не покупать", которое тебе так не нравится. - Суслик запрокинул голову под вполне нечеловеческим углом. - Если ловить Ильинского на измене, в которой он безусловно виновен, с ним сгорит слишком много людей и старших, с которыми еще можно договориться.
- Но на чем-то его все равно придется ловить…
- Ну Аркадий Петрович, - улыбнулся Габриэлян, - вероятно, собирается ловить его на нас. Согласись, мы неплохая лакмусовая бумажка. Во всяком случае, группу прикрытия нам выделили без звука и именно ту, что заказал я. Так что для разнообразия, наша огневая поддержка, если до этого дойдет, будет палить в противника, а не в нас.
- На живца и зверь бежит? - поморщился Король. - Далеко не всегда.
- Поэтому я полагаю, - щелкнул планшеткой Габриэлян, - что наш новый друг отправится загорать не за превышение полномочий, а за служебное несоответствие. Сейчас у него в мешке сидит семь человек из местной "подземной дороги". Когда у нас имел место последний успешый налет на тюрьму СБ, а?
- Двенадцать лет назад, - сказал Суслик. - Братислава. Саневич. И начальник регионального СБ пошел в распыл.
- Тюрьма - это хорошо, - улыбнулся Король- Это почти по тексту. Жалко, что их строят из огнеупора.
Великая вещь монорельс - и поспать, и поговорить, и подумать…
* * *
Быстрее, быстрее, быстрее!
Мга-Волхов-Тихвин-Пикалево-Бабаево…
Почему джипом? А потому что поездом долго, на монорельс сесть - засветиться, равно и на самолет, и там своя машина может ой как пригодиться.
Череповец-Шексна-Вологда-Буй-Галич-Нея…
Никаких ночевок в городах. Никаких привалов. Спать - в машине. Жрать - в машине. Сменяться за рулем. Короткие остановки - отлить с обочины, вытереть давленых жуков с лобового стекла - "дворники" не справляются с таким количеством трупиков, хитин - это полисахарид и даже на что-то годен, но не в этот раз… - и снова в машину.
Мантурово-Шарья-Котельнич-Киров…
Антон на заднем сидении тихо поминает языческий пантеон - спутниковая связь как начала шалить под Вологдой, так, видимо, и будет до самого Урала.
- А ведь плохи дела, - вдруг говорит он. - Если они разобрались с телефонными номерами, они просто должны выйти на узел.
Зуевка-Фаленки-Глазов. Ох, что за дыра этот Глазов - железная дорога пересекает трассу, стой и пропускай все эти товарняки… По залежам мусора на полу можно изучать географию европейской части России. Бумажные стаканчики из-под кофе - Вологда, родина Кена. Обертка от сандвичей - Бабаево. Поддончик с бумажной прокладкой, в жирных пятнах от неожиданно вкуснющих жареных пельменей - заправка в городке с удивительным названием Якшанга. Раскисший стаканище от "Кока-Колы" - Киров. Вот только так Антон и запоминал все эти города и городки - а в остальном они размывались, сливались в его сознании: не успеешь проскочить один - как из-за горизонта выскакивает другой. Автобан - серый конвейер, который подает их с регулярностью деталей на обточку…
Кен пророчит всем в конце пути мучительный запор. Спасибо, Костя.
Балезино-Верещагино-Краснокамск-Пермь…
Ночь, фары дальнего света щупают асфальт впереди, и бабочки пепельными метеорами проблескивают в воронках света - чтобы погибнуть на лобовом стекле.
Пермь, Пермь-Вторая, в полуночном луче, с базукой на плече… страна наполнена номерными городами, комаров тоже разводят номерных, длиннохоботных, военно-промышленных, времен империи, когда все было самым большим в мире. Как они просачиваются в наглухо задраенную кабину? - точно имперские, тогда тоже все всюду просачивались. О чем угодно, о номерах, комарах, королях и капусте. Потому что о деле - уже только на месте. Информации не хватает, а улицы города и все имеющиеся данные о местном раскладе уже зазубрены до хитинового хруста на зубах.
Екатеринбург, Екатеринбург… сейчас - самая большая и развитая секция "Луны", надо ж было, чтобы рвануло именно там. Шаля-Кузино-Первоуральск - не именно там, а именно здесь. Уже почти. И спать, думает Антон, спать. Я больше ничего не могу. Не могу слушать допотопный рок, которым Эней не дает себе заснуть, этот ревущий "металл", и еще более допотопный ритм-энд-блюз, развлечение Цумэ, и этих бардов-самоделкиных, любимцев Кена, и даже, о ужас, ни Верди, ни Уэббера не могу. Укатали Сивку.
Спать. Потому что здесь толком так и не смог - снился все время один и тот же кошмар: что автомобиль сносит с дороги на этой бешеной скорости, и они летят с какого-то бесконечного обрыва, болтаясь внутри машины как пресловутые карандаши внутри пенала в известной неразрешимой физической задаче…
Екатеринбург!
То есть, не совсем еще Екатеринбург. Пригород, соотносящийся с городом примерно как Мытищи с Москвой. Но уже почти. Екатеринбург - интересный город, судя по карте. Дискретный. Аклавный. Районы и промзоны разбросаны по долинам и по взгорьям - а между ними лес. Прирученый, прореженный, загаженный - но все-таки лес.
Свердловск-Пассажирский. Город Екатеринбург, а станция - Свердловск. Граница. Еще 150 километров на восток - и Сибирь. Гонит Машенька данные по Сибири, а поверить в них нет никакой возможности. Даже на нашем фоне. Когда я упал на самое дно, я услышал стук снизу. Господи, сколько же здесь переездов-то. Как они весь лес на шлагбаумы и семафоры не извели - куда там Глазову.
- Мы где? - открывает красный глаз Костя. Вечерняя смена была его - но он тоже плохо переносит такой сон: полусидя, на ходу, под бренчание электрогитар.
- Свердловск-пассажирский, - говорит Цумэ.
- Осанна в вышних, - бормочет Кен и снова отрубается.
При выезде на эстакаду они даже сквозь машину почувствовали дрожь земли - прибывающий монорельс гнал по "трубе" ударную волну.
- Эх, нам бы так… - вздохнул Цумэ. - Антон, глянь на план - где этот проспект Героев?
- Еще примерно… тридцать кэмэ.
- Ну и город, - стонет-зевает Кен. - Ох и го-ород…
- Город как город, - Эней жмет плечами. - Не хуже Москвы.
В представлении Энея хуже Москвы ничего быть не может.
- А вот что в этом городе такого, с чем Машенька не справился бы сам? Ребята сели, это понятно, но за неделю они никуда не убегут… - усталый Эней не заметил нечаянного каламбура. А впрочем, и каламбур не фонтан. - Почему три зеленых свистка? Что тут за черти завелись?
- Это риторической вопрос? - наморщил лоб Цумэ. - Потому что лично я на него ответить не могу.
- Да, - вздохнул Эней. - Риторический.