* * *
Утренний ритуал бритья был так привычен и отлажен, что Эней его почти и не замечал - вот он встал перед зеркалом, думая о своем, уже слегка щетинистый после дня и ночи - а вот он уже гладкий, и щеки пощипывает мятная прохлада, и колпачок тюбика пены закрыт, и утекли в водосток ее наплывы с обрезками волосков, и тройное лезвие тщательно промыто. И он не может ответить на вопрос Цумэ - как это ему каждый раз не обвал все промывать, закрывать и завинчивать. Привычка. Механика. А что у Цумэ другие привычки (Эней поморщился и закрыл его тюбик тоже) - так все уже и ворчать на этот счет перестали.
Эней повесил на сушилку маленькое квадратное полотенце, отступил от зеркала на два шага. С той стороны смотрел невысокий, экономно сложенный молодой человек в синих "боксерских" трусах. Лицо его уже немного взялось загаром - к нему легко приставали солнечные лучи, сентябрь он встречал уже сущим цыганом - а тело было все еще белым, и
старые шрамы на нем темнели, а не светлели. Новых было мало: в прошлом году одна горячая мадам чуть не пропорола бок ножницами, да в этом отхватил шипованным ботинком по бедру. И в принципе все - старые и новые - стоило бы зашлифовать, и Фогель из медицинской секции устроил бы это за сутки. Но Эней почему-то этого не хотел делать. Понимал, что глупость это, мальчишество - а все равно не звонил Фогелю.
День обещал быть неплотным - и следовало использовать это для отдыха. Он чувствовал себя усталым, и знал, почему: неразряженное напряжение. Настроился на драку с варком, мобилизовался весь - и не подрался. Из-за этого референта, будь он неладен. Нет, с одной стороны это, конечно, хорошо - шут его знает, чем мог бы кончиться бой. На девяносто процентов Эней был уверен в победе даже после того как раскусил варка - но ведь удаче остаются целые десять процентов. А это много. Так что появление референта - это
скорее хорошо, чем плохо… И все-таки плохо. Нет, дело даже не в том, что они засветились. По этому поводу решение уже принято. Дело в другом. В самом референте. Игорь это очень вежливо сформулировал вчера - "опасаешься". Здесь, наедине с собой, глядя в глаза собственному отражению, Эней мог сказать правду: он не опасается. Он боится.
Его учителя натаскивали его, вбивали в позвоночник - в бою с варком нельзя думать. Как только в ход идут лобные доли - ты пропал. Потому что варк заведомо быстрее. Работать нужно на интуиции, на рефлексах, это единственный шанс сравняться в скорости. А чертов щеголь именно думал. С опережением. Обсчитывал противника. Из всей команды "Луны" с такой скоростью могла соображать разве что Алекто, компьютер модели "Ниро Вульф", стационарный. А оказывается, по миру ходит еще и модель "Мориарти". Будь Габриэлян просто ментом или СБшником - можно было бы прощупать, поискать контакты, попытаться подкупить, шантажировать, убить. Но референт-телохранитель гауляйтера - это глухо. Если даже удастся его достать, шум выйдет на всю страну.
И все равно жужжал жучок в ухе, что хуже не будет, что все, что могло сгореть, сгорело уже. В тот момент, когда Цумэ подсел к нему в баре.
А было ли возможно что-либо иное? Он покрутил в голове варианты. Нет, нет и нет. Нельзя было оставлять Нину упырям - неинициированным, но все же упырям. Нельзя было не заявляться на бой - просто не было иного способа ввести третьего человека в здание и обеспечить отход. И совсем без трупов Цумэ не обошелся бы, даже если бы не сорвался: по дороге им с Костей встретились трое. И больше всего беспокоил именно то факт, что никто до сих пор не пригласил Костю на Гороховую.
Кстати о Косте. Исповедь и спарринг. Именно в таком порядке. Потому что трупы, которые оставил за собой Эней - были тоже сверх необходимости. Он мог вырубить охранников и менеджера клуба, не убивая. Сдать его ментам, которым, сколько раз их ни купили, после визита Волкова ничего не осталось, кроме как выжечь этот гадюшник. Но Эней убил их, и убил не без удовольствия. Потому что не дали подраться, а напряжение сбросить требовалось. И потому что Нина - совсем еще ребенок. И потому что она похожа была на Мэй…
И еще… и это, наверное, было самым опасным, потому что где-то там в глубине он отождествлял настоящее, правильное правосудие с собой и своими. А не с милицией, служившей вот этой власти.
Хотя… - он надел футболку, брюки - Занин ведь нормальный мужик. И даже более чем. И те из его коллег, с которыми Эней постоянно имел дело - тоже. В основном они видели свою цель в поддержании порядка - для людей. Хотя были и случаи, подобные тому, что Эней застал в подполье: разочарование, выливающееся в ненависть и в продажу души.
Занина, подумал он, надо вербовать, раз мы переезжаем. Он не просто приличный мужик, он сильно рискнул в этот раз с нами. И не только из-за девочки. Он на многое готов, чтобы не быть беспомощным - это нам годится.
Было, было правило - не вербовать никого из тех, кто проходит проверку на лояльность. Но к службе Aeneasа оно относились не всегда.
Эней спустился в офис, где Костя предавался блаженному безделью: смотрел выкопанный Антоном из каких-то нетей древний фильм. Такой древний, что не только плоскостной, а даже еще черно-белый. По экрану летали кургузые самолеты времен Второй Мировой.
- "Хроника пикирующего бомбардировщика"? - название всплыло откуда-то.
- Не. "В бой идут одни "старики"".
- Я тебя не оторву?
- Оторвешь. Пошли на кухню.
По дороге Костя заглянул в свою комнату и вышел оттуда с епитрахилью. Семь больших золотых крестов, один - точно посередине - маленький. "Грехи мои на вые моей".
Перебросив широкую ленту через шею, Костя сел к столу спиной. И тут просигналил комм. Общий канал, канал связи "Луны" с боевой группой "Синсэнгуми".
- Секунду, - Эней шагнул к терминалу, активировал.
Пришедшее текстовое сообщение состояло только из адреса, по которому следовало прислать ответ, и короткого слова: VOPL!!!
"Ну вот", - человеческим голосом сказал жучок в голове, - "приехали".
Заткнись, насекомое, - рявкнул Эней про себя, - адрес уральский.
- Отвечай, я подожду, - понимающе кивнул Костя.
Эней сел за терминал, включил шифровальную программу, прямо вживую набросал:
"Что случилось?" - и бросил на указанный адрес текстовое сообщение.
Ответ пришел мгновенно, с другого адреса - и радости не добавил.
"Утонул катер, на борту шесть человек команды и два пассажира".
"Спасательные работы ведутся? Сколько у нас времени?"
"Мало. Не знаю, сколько нам купят на катере. Максимум - трое суток".
"Будем…" - Эней задержал руки над клавиатурой. Антон должен отпроситься в универе, у Кобольда нужно получить оружие, переключить все питерские дела "Луны" на Циника и побеседовать с занинским начальством о возвращении Нины. Как хорошо, что не в правилах "Луны" вести два-три дела одновременно… В текущей почте четыре предложения, два из них - это сразу нужно писать вежливый отказ, еще два - как-нибудь так отбояриться, чтобы согласились подождать несколько дней. И ночь на сборы. И сутки на дорогу… - "Через двое суток".
"Ждем. Конец связи".
Эней отключил комм.
- Пятница сегодня, - вздохнул Костя. - Опять человеческой Литургии в воскресенье не будет.
Эней улыбнулся и пожал плечами. После того, как они начали вести "стационарный" образ жизни, Костя перешел на православное богослужение, иногда сослужа Давидюку, иногда подменяя его, а иногда сам. Антону нравилось, а Эней все никак не мог взять в толк, зачем воспоминание о Вечере нужно превращать в двухчасовую китайскую оперу.
- Ты бы хоть вид сделал, что огорчился, еретик, - насупился Костя.
- Нам бы дожить до воскресенья, а, Кен?
- На ближайшие десять минут - отец Константин.
Глава 2. Зодиак
Вiн щойно наказав пошматувати вас обоїх на котлєти,
Якщо ви вже сьогоднi не засмажите Павла Морозова
І не подасте йому о сьомiй на вечерю.
Вiн сказав, що любить, щоб шкiру не знiмали,
А перед тим, як подавать на стiл,
Побризгали б на неї трохи коньяком.
А з рота щоб стирчала цибулина,
Та тiльки свiжа, а не тогорiчна.
Лесь Подерв’янський, "Павлік Морозов"
Как добраться из Москвы в Екатеринбург? Можно самолетом - рейсовым или чартерным. Можно поездом - это сутки. Можно машиной - 1700 километров, это дня три. А можно скоростным монорельсом - шесть часов от Москвы-Казанской. Быстро, спокойно, есть пространство для маневра - и пассажир может не опасаться, что его бытовая или вовсе небытовая электроника войдет в противоречие с чуткой навигационной системой. А что до фактора внезапности, то благодаря господину Беллу в этих краях уже двести лет ни на каком истребителе никого врасплох не застанешь - в Москве еще и не решили ничего, а в провинции все уже известно.
Великая вещь монорельс - свистит себе по прямой со скоростью 320, а за окном никакой тоски, никакого долготерпения. Эту корову по колено в болоте разве кто разглядит? Левитан? Что вы - краски сминаются, объекты дробятся, сам воздух разделен. Моне? Сислей? А по Восточной Сибири не ездить бы так. Там все-таки тайга, все-таки дух захватывает. Ну так и нет в Восточной Сибири скоростных дорог. Пока.
А в капсулах-вагонах горит желтый свет, и во второй от локомотива описывает круги по проходу Король, злой как прототип, которому испортили свадьбу.
- Это жизнь? Это не жизнь. Это работа? Я тебе скажу, Вадим, что это такое. Это русская национальная игра - "Барыня прислала сто рублей". Да и нет не говорите, черный с белым не носите. А в результате…