Всего за 149 руб. Купить полную версию
- В результате наши танки в Варшаве и Торуни будут встречать цветами.
Калюжный кивнул.
- Так точно. Нам сейчас в этой стране важно искать людей - как можно больше. Революции нам там пока не нужны - в очень недалеком времени маятник дойдёт до крайней точки и сам отыграет назад; наше дело только этот момент не проворонить. Для чего пущай Хлебовский с Анджеем по максимуму увеличат свою активность, пусть ищут людей с головой. Мы почему в Привислянском крае имеем реальные преференции перед теми, кто играет за чёрных? Потому что они отбирают людей по комплексу отрицательных черт - как, кстати, и у нас, в нашем богоспасаемом Отечестве - а мы наоборот. А добро на земле, как ты знаешь, пока еще чуточку сильнее зла…. Так нашим польским ребяткам и сообщи. На отбор людей денег не жалеть! В день М у нас там каждый штык будет на счету… Ладно, с этим ясно. Что насчёт наших сидельцев?
Левченко грустно вздохнул.
- Пока - никак. Артаксеркс пока отлеживает бока в следственной; начудили они всё же тогда с грузом из Варны, оставили улик на три хороших уголовных дела. Светит десятка. Работаем, конечно, с адвокатами, но пока безрезультатно; десятку не десятку, но, скорее всего, свой пятерик он получит. Придётся его потом из тюрьмы уже доставать. Вервольф - который проходил по делу Райнера Руппа, помните, который сливал для Первого Главного Управления чуть ли не все секреты НАТО - тоже пока сидит, но тут у нас всё гораздо веселей. Суд Дюссельдорфа, какой его в девяносто четвертом осудил - принял решение о сокращении срока до семи лет, так что в августе Вервольф выйдет; это нам обошлось в сорок тысяч долларов. Ну и Одиссей…
- А что Одиссей? - генерал внимательно посмотрел на своего заместителя.
Левченко тяжело вздохнул и опустил глаза.
- Глухо пока. Адвокаты - оба - стремаются нелегального выхода, всё пытаются найти варианты смягчения наказания в, так сказать, правовом поле. Но, видно, пока не проханже.
- А ты лично что думаешь? Ты, как его командир, какой его на это дело послал?
Левченко вскинул голову.
- Лично я считаю - пора переходить к неконституционным формам деятельности. Я попросил Володю Терского ежемесячно информировать нашу Пенелопу о состоянии дел ейного террориста - и каждый раз кто-нибудь из его ребят еле-еле уговаривает её не ехать в Сегед. Да и парень наш, по докладам Ласло Домбаи, заскучал. Время его из заточения изымать, а то, глядишь, его ненаглядная Герда, наплевав на все наши уговоры, бросится лично любимого из застенков доставать.
Генерал удовлетворенно кивнул.
- Ей там сейчас делать нечего. Нет у неё легенды для такого посещения, а, стало быть - сгорит, как швед под Полтавой, и страннику своему ни на понюх табаку не поможет; а нашему мальцу она живая-здоровая и благополучная нужна, правильно? У ей какая легенда была в мае позапрошлого года, когда она с нашим фигурантом в больничке повидалась?
Левченко улыбнулся.
- А ей легенда и не нужна была. Та труба, на которой Одиссей соло исполнил - по бумагам в гэдээровских арсеналах должна была обретаться. И надо же тут такому случится - именно её, вместе с полусотней её подружек, немецкие любители балканских войн отправили ребятам Франьо Туджмана - аккурат в девяносто втором! Так что наша девочка тогда в Будапеште была исключительно по делу - искала возможности как-то обрезать немецкие уши, какие из этой истории вдруг, помимо нашей воли, стали торчать.
- Ну и что ж, нашла? - Генерал улыбнулся.
- А головорезы Туджмана от всего открестились. Не мы, дескать, ни о чём таком не знаем, и вообще - жили честно-благородно, ни о каких зенитных комплексах слыхом не слыхивали; видно, хорваты эту трубу на Ближний Восток вдули - или еще куда, где нужда в таких изделиях и посейчас велика есть. Так что у американцев по этому случаю появился ещё один зуб на БНД в частности и на руководство Дойчланда в целом.
Калюжный похлопал подполковника по плечу.
- Это хорошо. Это, я тебе скажу, вообще отлично! Ладно, что ты там говорил насчет антиконституционных форм работы? - При этих словах у Калюжного не по-генеральски молодо и задорно заблестели глаза.
Левченко хитровато взглянул на шефа.
- Есть одна задумка. У Кальмана Лошонци, кроме того психиатра, какой Одиссею бумагу о состоянии аффекта подписывал - еще один однокурсник-медик есть. Ну, то есть они учились на разных факультетах, но в одном университете - университете Этвёша, и в одно время, втроём и квартиру снимали все вместе, на паях. Зовут того медицинского спеца Балинт Баллаши. Кстати, полный однофамилец какого-то жутко знаменитого венгра. Так вот, оный Балинт нонче - ведущий специалист по болезням желудка, работает в Будапеште, и по сходной цене консультирует раз в месяц в тюремной больнице мадьярской столицы сложные случаи. Дюла, подлец, не хочет сам переступать границу закона, но нам в этом деле готов оказать содействие. Надо, чтобы Янош Фекете уговорил оного Балинта найти у нашего фигуранта какую-нибудь жуткую унутреннюю болезнь, с какой тот сможет недельку-другую в тюремной больничке прокантоваться, пока Янчи побег ему подготовит. Режим там не в пример мягче, и выходят окна гастроэнтеро… чёрт, не произнести! В общем, желудочного отделения аккурат на улицу Атиллы Йожефа. Находятся палаты желудочнобольных на третьем этаже, где решеток нет - муниципалитет велел снять, поскольку портят вид города.
- И наши действия? - генерал нетерпеливо постукивал по столешнице зажигалкой.
- Янош тёмной ночкой подгоняет под окна тюремной больницы грузовик с картонными коробками. Район тихий, ночью там никто особо не шляется. Наш смертельно больной террорист сигает с третьего этажа в кузов, а затем Янош его увозит в Словакию - ежели наш фигурант совершит свой прыжок сразу после полуночи, то к трем они уже будут на границе. Обход дежурным вертухаем палат с заключенными ночью происходит с периодичностью в четыре часа - в полночь и в четыре утра - таким образом, Янчи должен успеть до четырех перебросить нашего парня через словацкий рубеж. От Будапешта до КПП Парашшапушта где-то сто сорок километров, должны уложиться.
- А на границе?
Левченко пренебрежительно махнул рукой.
- А, граница - это чистая формальность. Обмен между Венгрией и Словакией безвизовый, машины проверяют редко, частенько и паспорта не проверяют. Пограничных войск нет - посему наш парень за километра полтора до черты слезет, пройдется пешочком по горам, проволочный забор, что Венгрию от Словакии ограждает, перелезет - для чего Янош его соответствующим инструментом снабдит - и где-нибудь в заранее оговоренном пункте снова Яношу на борт заберется. То же самое - на словацко-польской границе.
Калюжный задумался.
- Хм, предположим… Ладно, до момента появления нашего мальчонки на польской территории у тебя всё вроде бы ладно. А дальше? Через Буг вплавь? И сдаться белорусским пограничникам? Чтобы они его потом выдали венгерским властям, как беглого преступника? Или примемся Одиссея из брестского изолятора доставать - и засветимся на всю ивановскую?
Левченко улыбнулся.
- Максим Владимирович, ну зачем же так грубо? Вы ж не забывайте, у нас тут есть туз в рукаве - Тетрис и его ребята.
- А как они-то Одиссея перевезут через границу? Это ж живой человек, а не мешок яблок? Или чем они там промышляют?
- А это они решат на месте. Но я в них уверен; еще не было случая, чтобы эти пацаны подводили…
Генерал вздохнул с лёгким сомнением, а затем произнёс:
- Лады. Стало быть, по Польше ты задачу понял, по Одиссею я переброску санкционирую. Действуй! Когда, по твоим прикидкам, он может быть здесь?
Подполковник на минуту задумался, затем ответил решительно:
- Я ему в ближайшие три дня сделаю паспорт - из тех, что есть в наличии, молдавский или украинский, придется ему после побега сменить фамилию и гражданство - и одновременно дам команду нашим мадьярским коллегам ввести в действие план Б; где-то неделя уйдёт на подготовку перемещения нашего парня в Будапешт, еще дня три - на подготовку его отхода. Затем сутки на поездку до Кракова, еще пару дней нужно будет Тетрису, чтобы как-то перебросить Одиссея в любезное Отечество. Итого - две недели.
Генерал ворчливо произнес:
- Экий ты скорый…. Две недели! Ладно, действуй. Где потом думаешь Одиссея использовать?
Левченко покачал головой.
- Не буду загадывать. Сначала нам его надо оттуда достать, а уж потом решим, как, где, и в каком виде он нам будет нужен. А что будет нужен - в этом я нисколько не сомневаюсь!