Всего за 149 руб. Купить полную версию
***
- Случайность. Нелепая и злая случайность. - Левченко говорил это, а внутри, в глубине души, продолжал не верить в то, что подполковника Гончарова, его старого товарища, одного из ветеранов Управления - уже нет в живых. Умереть от пули сошедшего с ума наркомана! Какая нелепая смерть для разведчика!
Генерал кивнул.
- Третьяков такого же мнения. Его люди, что работают в консульстве, побывали в полицейском управлении, присутствовали при допросе убийцы - они также считают, что смерть сотрудника "Спецметаллснабэкспорта" - случайность. Этот Исмаил Туналыгиль, стрелявший в Гончарова - обычный наркоман, провинциал, неудачник. Родом из Трабзона, в Стамбуле подрабатывал сначала официантом в кафе, потом подался в наркоторговлю, потом подсел на героин сам. Ну а дальше - дело известное. Передозировка, сумеречное состояние психики…. Плюс к этому - убийца служил в турецком спецназе, шестнадцать боевых выходов на Курдском фронте, так что боевого опыта у него с избытком. Автомат, кстати, трофейный, его мать подтвердила - привёз из армии на память о службе.
- Тело Гончарова уже отправлено?
Генерал вздохнул.
- Завтра. Кстати, поедешь встречать - вместе с капитаном Гонтом. К жене Гончарова мне придется самому ехать. Повезу ей злую весть… - Калюжный вздохнул. А затем, помолчав, спросил вполголоса: - Знаешь, Левченко, что самое трудное в нашей с тобой службе?
Подполковник пожал плечами.
- Не засветиться?
Генерал махнул рукой.
- Ничего ты не понимаешь. Самое трудное - в живых оставаться, стоя перед лицом родственников павших. Ведь когда ты людям тяжкую весть в дом приносишь - то видишь их глаза. А в них немой укор написал и вопрос - "Если мой сын погиб, то почему ж ты жив?" - поневоле светится. Потому как ты жив - а тот, кто ещё вчера разговаривал, смеялся и шутил вот в этой самой квартире - уже нет. И ты эту тяжкую весть в дом приносишь… Тяжко это Левченко, тяжко…. У Гончарова вон трое по лавкам. Как им дальше жить, без отца? С деньгами, положим, проблем у них особых не будет - но ведь отца на сумму прописью не заменишь! Старшему его сколько?
Подполковник задумался на секунду - а затем, вздохнув, ответил:
- Шестнадцать. Самый тяжелый возраст.
- Ну вот, и я о том же. Будь жив наш с тобой товарищ, Серёга Гончаров, мальцы б с него пример брали, каким мужчина должен быть, как себя в трудную минуту вести. А мы их этого счастья с тобой лишили, вот какая петрушка, Дмитрий свет Евгеньевич…
- Ну, положим, не мы.
- Физически, конечно, не мы, а, ежели брать философски - то кто за его смерть ответственность несет? Кто его на неё послал. А раз я послал - мне и отвечать. Вот такие вот пироги, дорогой товарищ подполковник, и никуда нам с тобой от них не деться… - Генерал вздохнул, закурил и, присев на край стула для посетителей, замолчал, погрузившись в свои думы.
Левченко не стал тревожить Калюжного своими вопросами - коих, между прочим, поднакопилось изрядно. Можно помолчать и на пару - благо, есть о чём подумать.
Операция "Полонез", со смертью Гончарова, оказывается в опасно подвешенном состоянии - в каком её оставлять ни в коем случае нельзя. Либо сворачивать шарманку и ликвидировать складированное в Болгарии имущество - либо искать пути решения проблемы. Засылать ещё одного резидента? Или…. Хм, а неплохая мысль!
Или засылать нового резидента, или использовать, как это принято говорить, внутренние ресурсы. Да, Гончаров знал турецкий - и весьма неплохо. Был специалистом по Балканам. В оперативной работе был не последним человеком - заменить такого равноценным вряд ли удастся, да и нет под рукой никого, кто бы походил на павшего подполковника в плане профессионального мастерства. Так, может быть, не стоит изобретать велосипед?
- О чём задумался, Дмитрий Евгеньевич? - размышления Левченко прервал генерал, докуривший свой "Честерфилд".
- О том, как дальше проводить "Полонез".
Генерал удивленно поднял брови.
- А ты что ж, думаешь его всё же доводить до конца? Не лучше ли свернуть его по-тихому? Железо передадим ребятам Третьякова - после смерти Гончарова нам это в укор никто не поставит. А, подполковник? Пущай официальные ребятишки поработают за нас? - И в глазах Калюжного заплясали озорные искры.
Левченко отрицательно качнул головой.
- Свернуть операцию - значит, признать, что Серега Гончаров погиб зазря. Из уважения к его памяти мы обязаны довести её до конца. Если надо - я сам в Стамбул поеду!
- Ладно, ладно, развоевался, Аника-воин…. У тебя какие есть предложения по "Полонезу"? Обоснованные?
- Поручить решение вопроса по доставке железа, от Сливена и до места, Одиссею. Переключив на него Немезиду.
Генерал почесал затылок.
- Думаешь, справится? Это ведь не просто организовать доставку груза - от точки А до точки Б, пусть даже груза … хм, не совсем обычного. Тут ему придется с курдским бандитом в сговор вступать, а потом через всю Турцию проехать, имея на горбу сотню ящиков с таким содержимым, за какое его на первом же блокпосту расстреляют, без суда и следствия - как только он за линию Эльбистан-Дивриги заберётся. Ты ж знаешь, в Курдистане у них не церемонятся, это тебе не туристическая Анталья.
- Знаю. Тем не менее - это единственный вариант. К тому же, я думаю, он найдет вариант минимизации рисков - удлинив цепочку исполнителей, например…
Калюжный кивнул.
- Хорошо, предположим. Как наш парень обоснует для курда этого, Сарыгюля, цель доставки нашего железа?
Подполковник пожал плечами.
- Помощь Курдской рабочей партии. Какая ж ещё?
- Это понятно. А… дальше?
Левченко нахмурил брови.
- Всё зависит от того, где именно будет передача груза. Если на территории Турции - это подозрений у нашего курда не вызовет. Если… если дальше, - Подполковник поджал губы, - То будут проблемы. И опять же - зависит от того, кто именно примет груз. Если действительно люди Оджалана или Барзани - всё будет нормально; если… если другие - то пока не представляю, как Одиссей сможет этот кунштюк объяснить своему курду.
Калюжный вздохнул.
- Здесь и мы ничего планировать не можем. Когда груз будет в Силопи - нас известят, куда его следует доставить, а мы, в свою очередь, сможем сообщить конечную точку маршруту нашему парню, или же получатель как-то сможет известить Одиссея сам - это ещё надо будет обмозговать. Но всё равно, это произойдет только тогда, когда груз достигнет рубежа, не раньше. Значит, Одиссея хочешь загрузить по полной?
Левченко развёл руками.
- Так ведь нет никого больше! Специального человека готовить - это опять две-три недели уйдет, и не факт, что этот человек будет лучше, чем Одиссей. А он уже там, на месте…
Генерал задумчиво почесал подбородок.
- Ладно, пусть смотается в Стамбул, поговорит с господином Сарыгюлем. Сговорится - что ж, стало быть, ему этот крест нести. Нет - значит, нет, будем искать другие варианты. Договорились?
Подполковник кивнул.
- Договорились!
Калюжный налил себе минеральной воды, выпил полстакана - и, с удовольствием крякнув, продолжил:
- Ежели этот Сарыгюль зачнет нашего парня пытать, что да как - твоё дело настроить Одиссея на то, что ему самому придется выкручиваться. В меру его компетенции, конечно.
Подполковник кивнул.
- Это понятно.
- О конечной точке доставки наш парень не в курсе. Поэтому пусть продолжает быть уверенным в курдской версии. Если что… ну, ты сам понимаешь, ЧТО - то в тамошней охранке ему будет проще на допросах.
- Понимаю. Если человек чего-то не знает - невозможно даже пытками это у него узнать. Ясно.
- В общем, на кандидатуру Одиссея я даю предварительное добро. Завтра отзвонись ему, сообщи вкратце, что мы тут надумали - а подробные инструкции ему Кулешов отвезёт. Во сколько самолет до Софии?
- В два. Прибывает в половину третьего, по-местному - на два часа они от нас отстают.
- А ехать от Софии до Сливена где-то часа четыре. Ну вот, стало быть, завтра, четвертого января, в семь пополудни, мы и начнём второй этап "Полонеза" - и вся тяжесть операции ложится на плечи Одиссея. Если, конечно, он уговорит курда. Будем надеяться, что уговорит.
Подполковник кивнул.
- Будем надеяться. Хотя я уверен, что наш парень справится.
Генерал недоверчиво покачал головой.
- Ну-ну…. Ладно, это хорошо, что ты уверен. - А затем, почесав подбородок, он спросил: - Герде и детишкам новые документы делаются?
Левченко улыбнулся.
- Уже сделаны!
- Гут. Куда ты её планируешь отправить?
- В Минск.
- В Белоруссию? Почему?
- Там тише, спокойнее. Плюс к этому - коллеги наши тамошние готовы посодействовать по мере сил. Я им, конечно, подробностей не разъяснял, так, известил, что нам надо важного свидетеля сховать - но им подробности без надобности. Помогут. Да и искать супругу террориста Леваневского, гражданина Белоруссии, в этой республике будут в последнюю очередь.
Генерал кивнул.
- Хорошо. Отправляй. Когда думаешь?
- Анджей обещал, что в течении двух, максимум трех недель тело псевдо-Герды будет сожжено. Сразу же после этого польская полиция известит немецкое консульство о смерти их бывшей гражданки - я Скирмунту подкинул несколько документов, удостоверяющих её немецкое происхождение, он их пристроит куда надо. Немцы же, в свою очередь, оповестят… заинтересованных лиц. Эти лица пришлют своих спецов, и те убедятся, что погибшая - именно Герда Кригер, она же - Шуман. Поскольку и дактилоскопия, и экспертиза ДНК сей факт подтвердят со стопроцентной гарантией. Плюс документы…
Калюжный покачал головой.