Аллея некогда отличалась монументальной элегантностью, но сейчас все находилось в безобразном состоянии, которое сумерки наделяли меланхоличной красотой. Справа и слева простирались тщательно спланированные сады, ныне неухоженные и заросшие. Аллею обрамляли два ряда мраморных урн, украшенных гирляндами из сердолика и нефрита. По центру проходила линия постаментов, чуть превышавших рост человека. Каждый из них поддерживал бюст, опознать который можно было по надписи, сделанной рунами. Эти руны показались Кугелю такими же, как те, что были у него на амулете. Постаменты стояли на расстоянии пяти шагов один от другого на протяжении всей мили до самой террасы. Резьба на первых из них была стерта ветром и дождем, так что лица были едва различимы. По мере того как Кугель продвигался вперед, детали становились все более отчетливыми. Постамент за постаментом, бюст за бюстом; каждое лицо коротко поглядывало на Кугеля. Последний в ряду бюст, смутно различимый в угасающем свете, изображал молодую женщину. Кугель застыл на месте: это была девушка из шагающей лодки, встреченная им в северных землях. Дерве Корим из Дома Домбер, правительница Силя.
Одолеваемый мрачными предчувствиями, Кугель приостановился, чтобы оглядеть массивный портал. Он расстался с Дерве Корим не по-дружески; честно говоря, можно было ожидать, что она затаила на него обиду. С другой стороны, при первой встрече она пригласила его в свой дворец, используя при этом недвусмысленно теплые выражения. Возможно, ее обида улеглась, а теплота осталась. Кугель, вспомнив о ее замечательной красоте, нашел перспективу второй встречи очень привлекательной.
Но что, если она все еще обижена? Амулет должен произвести на нее впечатление, если только она не будет настаивать на том, чтобы Кугель продемонстрировал его применение. Если бы только он знал, как прочитать руны, все было бы проще некуда. Но поскольку эти сведения нельзя было получить от Слэя, приходилось искать их в другом месте, что на практике означало - во дворце.
Кугель стоял перед полосой невысоких ступеней, ведущих наверх, к террасе. Мраморные плиты давно растрескались; балюстрада вдоль террасы покрылась пятнами мха и лишайника: упадок, которому сумерки придавали скорбное величие... Стоящий вдали дворец, казалось, был в чуть лучшем состоянии. Над террасой поднималась очень высокая аркада с тонкими ребристыми колоннами и искусно вырезанным антаблементом, рисунок которого Кугель не мог различить в темноте. За аркадой были высокие стрельчатые окна, в которых виднелся тусклый свет.
Кугель поднялся по ступеням, терзаемый возобновившимися сомнениями. Что, если Дерве Корим посмеется над его претензиями, бросит вызов, призовет показать всю. его разрушительную силу? Что тогда? Стонов и выкриков может оказаться недостаточно. Кугель медленными шагами пересек террасу - его оптимизм таял по мере продвижения вперед - и остановился под аркадой; возможно, в конце концов будет разумнее поискать приюта где-нибудь в другом месте. Однако, оглянувшись через плечо, он заметил, как ему показалось, высокую неподвижную фигуру, стоящую среди постаментов. Кугель перестал думать о том, чтобы искать приют в другом месте, и быстро подошел к высокой двери: если представиться убогим странником, то, может быть, удастся избежать внимания Дерве Корим. На ступенях послышался осторожный шорох. Кугель настойчиво застучал в дверь дверным молотком. Звук гулко раскатился внутри дворца.
Прошла минута, и Кугелю показалось, что он снова слышит за спиной какие-то шорохи. Он постучал снова, и снова звук эхом отдался внутри. В двери открылось маленькое окошечко, и чей-то глаз внимательно осмотрел Кугеля. Потом глаз передвинулся наверх. Появился рот.
- Кто ты? - заговорил рот. - Что тебе нужно?
Рот скользнул в сторону, и показалось ухо.
- Я путник, я ищу укрытия на ночь, и как можно быстрее, потому что сюда приближается какое-то жуткое существо.
Глаз появился снова, внимательно поглядел на террасу, потом снова перевел взгляд на Кугеля.
- Каковы твои достоинства, где твои бумаги?
- У меня их нет, - сказал Кугель. Он глянул через плечо. - Я предпочел бы обсудить все внутри, поскольку это существо, ступенька за ступенькой, поднимается на террасу.
Окошечко захлопнулось, и Кугель остался смотреть на гладкую дверь. Он лихорадочно застучал молотком, вглядываясь назад, в темноту. Со скрипом и скрежетом огромная дверь отворилась. Невысокий коренастый человечек в пурпурной ливрее жестами заторопил его:
- Заходи, побыстрее!
Кугель шустро проскочил в дверь, которую лакей немедленно притянул на место и закрыл на три железных крюка. В ту минуту, когда он это делал, послышался треск, и на дверь снаружи нажали.
Лакей резко ударил по ней кулаком.
- Я снова натянул нос этому чудовищу, - удовлетворенно сказал он. - Если бы я чуть-чуть промедлил, оно бы тебя схватило, к твоему, как и к моему, горю. Это сейчас мое основное развлечение - лишать чудовище удовольствия.
- Неужели! - сказал Кугель, тяжело дыша. - А что это за существо?
Лакей выразил свое неведение:
- Ничего определенного не известно. Оно появилось здесь недавно и прячется по ночам между статуями. Оно отличается характером вампирическим и неестественно похотливым. У некоторых из моих приятелей были причины для жалоб. По правде говоря, все они умерли в результате его мерзких действий. Так что теперь, чтобы развлечься, я дразню чудовище и вызываю его неудовольствие.
Лакей отступил назад и внимательно оглядел Кугеля:
- А ты кто такой? Твои манеры, посадка головы, бегающие из стороны в сторону глаза выдают в тебе безрассудство и непредсказуемость. Я надеюсь, что ты будешь держать эти качества в узде, если они действительно существуют.
- В настоящий момент, - сказал Кугель, - мои желания просты: крыша над головой, постель, кусочек чего-нибудь на ужин. Если я получу это, ты обнаружишь, что я - олицетворение благодушия. Я даже помогу тебе в твоем развлечении. Вместе мы изобретем что-нибудь, чтобы доконать этого вурдалака.
Лакей поклонился:
- Твои желания могут быть исполнены. Поскольку ты путешествуешь издалека, наша правительница пожелает говорить с тобой и может даже проявить к тебе великодушие куда более щедрое, чем твои скромные требования.
Кугель торопливо открестился от подобных амбиций:
- Я низкого происхождения, мои одежды испачканы грязью, от меня воняет, мои речи банальны и скучны. Лучше не беспокоить повелительницу Силя.
- Мы исправим все, что сможем, - сказал лакей. - Будь добр, следуй за мной.
Он повел Кугеля по коридорам, освещенным факелами, и наконец свернул в какие-то покои.
- Здесь ты можешь помыться. Я почищу твою одежду и найду свежее белье.
Кугель неохотно снял с себя одежду. Он выкупался, подрезал мягкие густые спутанные волосы, сбрил бороду, натер тело пахучим маслом. Лакей принес чистую одежду, и Кугель, приятно освеженный, оделся. Натягивая куртку, он случайно коснулся амулета у себя на запястье и нажал один из карбункулов. Глубоко под полом раздался стон, полный глубочайшей муки.
Лакей подпрыгнул от ужаса, и его взгляд упал на амулет. Он уставился на Кугеля с разинутым от изумления ртом, потом сделался подобострастным.
- Мой дорогой сэр, если бы я знал, кто ты такой, я проводил бы тебя в почетные апартаменты и принес бы тебе прекраснейшие одежды.
- Я не жалуюсь, - сказал Кугель, - хотя, честно говоря, белье было не совсем свежим.
Он шутливо подчеркнул свои слова, постучав по карбункулу на запястье, и от ответного стона колени слуги застучали друг о дружку.
- Умоляю, пойми меня правильно... - с дрожью в голосе выговорил он.
- Не будем говорить об этом, - сказал Кугель. - Вообще-то я собирался посетить дворец, так сказать, инкогнито, чтобы посмотреть, как здесь ведутся дела.
- Это разумно, - согласился слуга. - Без сомнения, ты пожелаешь уволить гофмейстера Сармана и младшего повара Бильбаба, когда их прегрешения выйдут на свет. Что касается меня, то, когда твоя милость вернет Силю его былое величие, возможно, найдется какая-нибудь скромная синекура для Йодо, самого верного из твоих слуг.
Кугель милостиво повел рукой:
- Если такое событие произойдет - а именно таково мое заветное желание, - о тебе не забудут. А пока я тихо побуду в своих покоях. Ты можешь принести мне сюда подобающий ужин и к нему разнообразные отборнейшие вина.
Йодо почтительно поклонился.
- Как пожелает твоя милость.
Он вышел из комнаты. Кугель развалился на самом удобном ложе из тех, что стояли в комнате, и принялся изучать амулет, так быстро пробудивший верность Йодо. Руны, как и прежде, были абсолютно непонятными. Карбункулы производили только стоны, хоть и довольно занятные, однако малопригодные для практики. Кугель испробовал все призывы, принуждения, требования и приказания, которые входили в его поверхностные знания о колдовстве. Но все безуспешно.
Йодо вернулся в покои, однако без заказанного Кугелем ужина.
- Твоя милость, - заявил он, - я имею честь передать тебе приглашение Дерве Корим, прежней властительницы Силя, присоединиться к ней за пиршественным столом.
- Как это возможно? - спросил Кугель. - Она ничего не знала о моем присутствии. Помнится, я отдал тебе специальные распоряжения на этот счет.
Йодо снова изогнулся в поклоне.
- Естественно, я повиновался твоей милости. Ухищрения Дерве Корим превосходят мое понимание. Она каким-то способом узнала о твоем присутствии и поэтому передала приглашение, которое ты только что слышал.
- Хорошо, - мрачно сказал Кугель. - Будь так добр, показывай дорогу. Ты упомянул ей о моем амулете?
- Дерве Корим знает все, - двусмысленно ответил Йодо. - Сюда, пожалуйста, твоя милость.