- Может быть. До некоторой степени. Я никогда не утверждал, что осуждаю способ управления нашим обществом. Я только сказал, что не вижу смысла вообще ни в каком образе жизни - в конечных и абсолютных терминах. - Гамильтон ощутил некоторое замешательство. На эту встречу он явился, чувствуя себя этаким романтическим героем и ожидая, что за разоблачение шайки злодеев его благодарно похлопают по плечу. Мордана же его новости ни в коей мере не волновали - он настаивал на обсуждении чисто философских материй. Феликса это сбивало с толку. - В любом случае я не хочу видеть этих самодовольных молодых подонков у кормила власти. Я не желаю видеть, как они примутся строить Утопию.
- Я понял. Вы хотите сказать мне что-нибудь еще?.. Ну что ж, в таком случае… - Мордан привстал, как бы собираясь уходить.
- Подождите же!
- Да?
- Послушайте, я… Дело в том, что раз уж я оказался в их шайке… Словом, я могу провести небольшое любительское расследование. Мы могли бы договориться о способе, с помощью которого я докладывал бы вам или кому-нибудь другому.
- Так вот в чем дело! Нет, Феликс, этого я одобрить не могу.
- Почему?
- Слишком опасно для вас.
- Мне это безразлично.
- А мне - нет. С моей профессиональной точки зрения ваша жизнь представляет собой слишком большую ценность.
- Ах это?! Черт возьми, мне казалось, я четко объяснил: нет никаких, ровным счетом никаких шансов, что я соглашусь участвовать в генетической программе.
- Вы действительно объяснили. Но пока вы живы и здоровы, я по долгу службы обязан надеяться, что вы передумаете. И потому я не имею права позволить вам рисковать жизнью.
- Хорошо. Но как вы мажете меня остановить? Принудить меня вы не можете - законы я знаю.
- Нет. Я в самом деле не могу запретить вам рисковать своей драгоценной жизнью. Но ликвидировать опасность - могу. И ликвидирую. Члены "Клуба выживших" будут арестованы - и немедленно.
- Но… Но послушайте, Клод! Если вы предпримете это сейчас, у вас не будет в руках необходимых улик. Гораздо правильнее было бы подождать до тех пор, пока нам не станет известно о них все. Сегодняшний арест одной этой группы может означать, что сотни или тысячи других просто-напросто укроются более тщательно.
- Знаю. Это риск, на который правительству придется пойти. Но мы не можем рисковать вашей зародышевой плазмой.
- Черт побери, Клод! - Гамильтон всплеснул руками. - Это же шантаж. Чистой воды принуждение.
- Вовсе нет. Я не собираюсь ничего предпринимать… в отношении вас.
- И тем не менее, это так.
- Ну а если мы пойдем на компромисс?
- Какой?
- Ваша жизнь является вашей собственностью. Вы имеете полное право расстаться с ней, играя в Бесстрашного Фрэнка. Я заинтересован лишь в ваших потенциальных возможностях в качестве предка грядущих поколений. Я имею в виду сейчас только свои профессиональные интересы. По-человечески вы мне симпатичны, и я предпочел бы, чтобы вы прожили долгую и счастливую жизнь. Но к делу это не относится. Если вы заложите в банк плазмы несколько миллионов своих гамет, я соглашусь не вмешиваться в ваши дела.
- Вот об этом я и говорил? Вы шантажом пытаетесь склонить меня к сотрудничеству.
- Не торопитесь. Живые клетки, оставленные вами, не будут пробуждены к развитию без вашего на то согласия. Они будут находиться в банке и по вашей воле могут быть даже уничтожены - если только вы не погибнете в этой авантюре. Только в случае вашей смерти я воспользуюсь ими для продолжения генетической программы.
Гамильтон сел.
- Давайте уточним. Вы не используете их, если только меня не укокошат. И все без обмана?
- И все без обмана.
- Когда все кончится, я могу их ликвидировать. И все без обмана?
- И все без обмана.
- И вы не поставите меня намеренно в такое положение, чтобы я оказался убит наверняка? Нет, ничего подобного вы не сделаете. Хорошо, я согласен. Я готов поставить на свою способность к выживанию - против ваших шансов воспользоваться моими гаметами.
Вернувшись в офис, Мордан послал за руководителем технического персонала. Не говоря ни слова, он вывел Марту из здания и продолжал хранить молчание до тех пор, пока они не оказались в таком месте, где их заведомо никто не мог подслушать - на уединенной скамейке в пустынном уголке Северного (крытого) парка. Здесь он рассказал ей о своем разговоре с Гамильтоном.
- Полагаю, вы сообщили ему, что о "Клубе выживших" мы давно знаем?
- Нет, - хладнокровно ответил Мордан. - Я ничего ему не сказал. Да он меня и не спрашивал.
- М-м-м… Знаете, шеф, вы извилисты, как кривая случайных совпадений. Этакий софист.
- Ну-ну, Марта! - проворчал Арбитр, однако в глазах его появилась улыбка.
- О, я не критикую. Вы поставили его в положение, при котором наши шансы осуществить эту работу заметно возросли. И тем не менее, вы сделали это, заставив его думать, будто мы и не подозревали об этом жалком заговоре.
- Но мы не знаем об этом заговоре всего, Марта. И Гамильтон будет полезен. Он уже раскопал один существенный факт: в нашей конторе есть утечка.
- Так вот почему вы уволокли меня из Клиники! Что ж, значит, предстоят некоторые перемены.
- Не слишком поспешные. Будем исходить из предположения, что женщинам мы можем безоговорочно доверять - вся эта затея по своей природе чисто мужская; женщины в ней не участвуют, и интересы их во внимание не принимались. Но с мужчинами будьте осторожны. Думаю, лучше вам самой заняться помещением в банк плазмы Гамильтона - и сегодня же. Впрочем… На всякий случай присматривайте и за женщинами.
- Хорошо. Но если говорить честно, шеф, не думаете ли вы, что следовало объяснить Гамильтону, во что он ввязывается?
- Вы забываете, что это не мой секрет.
- Я помню. И все-таки - он слишком драгоценной породы, чтобы рисковать им в подобных играх. Как вы полагаете, почему они его завербовали?
- Он считает, что из-за богатства и умения владеть оружием. Но я думаю, что вы сами уже ответили на свой вопрос. Он - из элитной линии. Прекрасный материал для разведения. "Выжившие" не так уж глупы.
- Ого! Об этом я как-то не подумала. И все равно - чертовски стыдно рисковать им в таком деле.
- Стражи общества не должны позволять себе роскоши личных симпатий. Им необходимо иметь более широкие взгляды.
- Может быть… Но должна признаться, в человеке с широкими взглядами есть нечто пугающее.
Глава 6
"Мы говорим на разных языках…"
Не без удивления Гамильтон Феликс обнаружил, что конспиратор может быть до крайности занятым человеком - особенно если он при этом занимается тайным сыском. Перед Мак-Фи Норбертом и другими членами "Клуба выживших" он разыгрывал роль этакого энтузиаста-неофита, готового всеми силами и способами содействовать общему делу. Как и следовало ожидать, курс индоктринации, весьма скучный, но необходимый для продвижения вверх внутри организации, занял немало времени. Гамильтон все это терпеливо сносил, стараясь поддерживать в себе романтически-приподнятое мироощущение, чтобы его поведение и ответы не возбудили подозрения у инструкторов.
Помимо изучения основ Нового Порядка в обязанности недавно принятых в организацию членов входило также выполнение отдельных поручений. Поскольку здесь царила жесткая вертикальная иерархия, смысл этих поручений никогда не разъяснялся и задавать вопросы было не принято. Задание с равным успехом могло действительно иметь значение для успеха заговора или же попросту служить очередным испытанием - новобранец этого знать не мог.
Гамильтон видел, что произошло с одним из новичков, который пренебрег серьезностью инструкций.
Судили его на общем собрании, где присутствие младших членов клуба являлось обязательным. Мак-Фи Норберт выступал в роли главного обвинителя и судьи одновременно. Адвоката у обвиняемого не было, однако объяснить свои действия ему все-таки было разрешено.
Подсудимому было поручено передать некое послание определенному человеку - причем непременно из рук в руки. Он так и поступил, но, узнав в адресате человека, знакомого по заседаниям клуба, он не счел нужным скрыть от него свою принадлежность к "выжившим".
- Вам говорили, что этот человек заслуживает доверия?
- Нет, но…
- Отвечайте однозначно.
- Нет, мне этого не говорили.
Мак-Фи повернулся к собравшимся и бледно улыбнулся.
- Вы несомненно заметили, что обвиняемый не имел возможности точно определить статус человека, с которым вступил в контакт. Тот мог быть и попавшим под подозрение братом, которого мы хотели испытать, и правительственным агентом, которого мы разоблачили; наконец, обвиняемый мог быть введен в заблуждение внешним сходством. К счастью, поступок его не повлек за собой отрицательных последствий - человек, к которому он был послан, является лояльным братом высшего ранга. - Мак-Фи вновь повернулся к подсудимому. - Брат Хорнби Биллем, встаньте.
Обвиняемый встал. Он был безоружен.
- Каков первый принцип нашей доктрины?
- Целое больше любой из его частей.
- Правильно. Теперь вы понимаете, почему я считаю необходимым избавиться от вас.
- Но я не…
Продолжить он не успел - Мак-Фи сжег его на месте.