- Да, я солгал, - признался Анания, - но уже успел покаяться. И потому нет на мне греха.
Эта фраза нашего героя возмутила сектантов до глубины души. Андрей ахнул и всплеснул руками, Иов с Иеремией удивленно переглянулись, Иаков буркнул: "Каков наглец!" Их эмоции понять нетрудно: ведь если человек чист перед Господом, то ему незачем обогащать служителей культа. В полной противоречий Библии можно найти всё, что угодно, и "отцы" церкви этим бесстыдно пользуются. Если согрешит прихожанин, у которого можно вытянуть деньги, то "вера без дел мертва", а коли совершит преступление иерарх, тогда "вера в Христа всё оправдывает".
- Ослиный хвост! - чуть не задохнулся от ярости Петр. - Быстро же ты усвоил нашу премудрость. Но здесь мы, святые апостолы, решаем, на ком нет греха, а на ком есть!
- Хочу напомнить, - вступил в разговор Фома, - что этот недостойный хотел своей мерзкой похотью осквернить нашу обитель!
- Точно, - закивали христиане.
- Но почему ты так говоришь, рабби Неверующий? - обиделся Анания. - Нам сам Андрей разрешил жить в браке.
- Ничего я не разрешал, - замахал руками Первозванный. - То была проверка.
- Какой знатный грех! - сокрушался неугомонный Фома. - Ведь учил же Иешуа: "Сказано древними: "не прелюбодействуй". А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем" ("Евангелие от Матфея", V, 27, 28). А ты на Сапфиру не только смотришь!
- Постойте, - покраснел плотник, - но как же тогда продолжится род людской?
Этого Петр уже не мог вынести. Он так ударил кулаком по столу, что подпрыгнули и зазвенели монеты, и вскочил с табуретки:
- Ты что, дурак, забыл, что скоро свершится Страшный суд и мы вознесемся на небеса?!
- Анания останется, - уверенно молвил Андрей, - он враг Духа Святого!
- И вовсе я ему не враг, - оправдывался обвиняемый, - но вам всех денег отдать не смогу.
- Так, я вижу, что разговора не получилось, - взорвался Кефас и подал знак подручным. Андрей и Фома, молниеносно сорвавшись с табуретов, схватили Ананию и выкрутили ему руки. Петр обнажил нож и вплотную подошел к плотнику:
- Где деньги, которые ты утаил от Господа?
Только теперь Анания понял, что ему грозит. Потрясенный и испуганный, он долго не мог вымолвить ни слова. Как во сне видел сверкающее лезвие ножа, багровое от гнева лицо князя апостолов, его безумные глаза, испускавший смрадное дыхание и извергавший струи слюны кривой рот. Вокруг злобно шипели христиане, призывая на голову плотника все беды и несчастья. А руки Анании выламывали всё сильнее, так, что он уже стонал от боли.
- Ты что, идиот, оглох? Отвечай! - продолжал допрос Симон Камень и ножом уколол обвиняемого в ногу.
- Рабби, - пробормотал плотник, - ты меня убьешь?
- Не я караю тебя, но сам Дух Святой! Он и решит, что делать. Так где деньги?
- Но вы хоть Сапфиру пощадите! - в отчаянии крикнул "грешник".
- С ней ничего плохого не случится, - заверил Петр.
Анания, насколько это было возможно в его положении, осмотрелся. Он никак не мог поверить в то, что его "братья" настолько жестоки, и надеялся встретить в их взглядах хоть немного сострадания, но увидел лишь любопытство. Христиане хотели узнать, где спрятаны денарии.
- Н-ну, говори же! - запинаясь от нетерпения, прохрипел над ухом несчастного Андрей и еще сильнее выкрутил ему руку.
- Я оставил их у Иезекииля…
- Зачем? - удивился Петр.
- В рост оставил. Под два процента годовых.
- А-а-а, - понял князь апостолов.
- Расписка у меня за пазухой, рабби.
Симон вытянул кусочек папируса и принялся его внимательно изучать. Временами он отрывал взгляд от документа и задумчиво смотрел в сторону, пытаясь вникнуть в странноватый стиль юридических формулировок и заодно обдумывая, как выманить у Иезекииля 120 денариев. Но его волновала и вторая проблема: после такого разбоя Камень имел все основания опасаться того, что супруги донесут на него властям.
- Скажи мне, Анания, - молвил он, - знает ли Сапфира о твоей лжи?
- Н-нет.
- А мне сейчас Дух Святой шепчет, что знает.
- Но ты же обещал, рабби, что с моей женой ничего не случится!
- На все воля Божья, - смиренно констатировал Симон.
После этих зловещих слов Анания совсем упал духом. Не только ему, но и его доброй и нежной Сапфире угрожала смерть. Но ведь еще утром они собирались жить долго и счастливо! Как такое могло произойти?! Или все это кошмар, бесовское наваждение? Что же делать?
Плотник собрал все свои силы и внезапно, резким и отчаянным рывком попытался освободиться. Державшие его апостолы разлетелись в стороны и упали на неровный каменный пол подземелья, но Петр успел глубоко, по самую рукоять, вонзить нож в грудь Анании…
Он умирал долго и мучительно. "Как жаль, что не удалось пожить. Всё пролетело как один день, и что хорошего я видел? Только Сапфиру… Что с нею будет?! Скоро она вернется в обитель… Как же ее спасти? Как?!"
Князь апостолов нагнулся над умирающим, вытащил из его груди нож и вытер окровавленное лезвие об одежду плотника. В этот миг Анания, превозмогая боль, немного привстал, посмотрел Петру в глаза и попытался что-то сказать. Но вместо слов в подземелье раздался раздирающий душу стон, столь странный и пугающий, словно он доносился из иного мира. Внезапно из уст Анании хлынула кровь, его голова откинулась, руки задрожали, и вдруг плотник замер, устремив вверх остекленевший взор.
- Иаков, ты из нас самый небрезгливый, так опусти его веки да обыщи хорошенько, не приведи Господь останется что-нибудь ценное, - распорядился Симон.
- Да-а, в грехе помер, как собака, - покачал головой Андрей Первозванный.
- Отлетела душа в ад, - поддакнул и заодно подытожил Фома.
Недоросток Иаков тщательно обыскал труп, но, к большому сожалению христиан, "добра" не обнаружил. Петр удрученно хмыкнул и велел Иову с Иеремией спрятать тело пока во дворе - ночью его предстояло закопать на близлежащем пустыре.
- Да как придет Сапфира, приведите ее сюда, - добавил Камень, - ты же, Иаков, прибери тут, посыпь песочком.
После того, как "порядок" был наведен, Кефас отослал подчиненных. А трое апостолов продолжили совещание.
- Одни неприятности, - пожаловался Фома.
- Ой, не говори, - опечалился Симон. - И Анания, подлец, подвел.
- Он свое получил, - промолвил Андрей, осторожно ощупывая травмированное при падении плечо. - Но остается Стефан, а с ним так легко не разделаешься. И тут я предлагаю проявить хитрость и смекалку. - Немного помолчав, Первозванный многозначительно прибавил: - Как тогда…
- Это ты о чем? - насторожился Фома.
- Ну, Иешуа мы сдали властям, и Стефана пора.
Нужно было видеть реакцию Петра и Фомы на слова Андрея! Они побледнели, задрожали и стали тревожно озираться, словно ожидая, что кто-то очень страшный придет к ним из темноты. Заметив, в какой мистический ужас он неосторожным словом поверг своих подельников, Первозванный тоже испугался и теперь напряженно всматривался в неосвещенные факелами участки подземелья. Да, дорого обошлось апостолам их предательство! Иисус Христос частенько являлся к ним в галлюцинациях, злобно ругаясь, угрожая и всё норовя отхлестать своих бывших учеников по физиономиям. Безумный, совершенно ничтожный при жизни человек, который не смог работать даже плотником, в больных и пустых головах религиозных аферистов превратился в бога. И теперь они пугали Иешуа бен Пандирой себя, друг друга и всех остальных.
Но на этот раз апостолам повезло: привидение не явилось.
- Ты что, совсем сдурел?! Зачем напоминаешь?! - яростно набросился Кефас на брата.
- Да я о Стефане говорил, - отталкивая "князя", оправдывался Андрей.
- Ну успокойтесь же вы! - закричал Фома и с большим трудом растащил братьев-апостолов. Раскрасневшиеся и запыхавшиеся, они свалились на табуретки и мрачно уставились на пол. Увидав их раскаяние, рабби Неверующий возрадовался и, немного выждав, пока буйные святые окончательно успокоятся, продолжил: - Со Стефаном, понятно, так и поступим. Но до этого еще далеко. А вот Сапфира скоро вернется, и с нею надо что-то делать.
- Она опасная свидетельница, - Первозванный поднял глаза и вопрошающе посмотрел на собеседников. От его взгляда будто повеяло могильным холодом.
- Это так, - кивнул Петр, - но меня больше всего возмущает ее моральный облик. Несомненно, что она знает о лжи мужа, может, даже сама его и подговорила. Просто не пойму, как Господь терпит таких людей, сих мерзких и чудовищных грешников.
- Это только до поры, до времени, - успокоил брата Андрей. - Анания уже в лапах Дьявола.
- Действительно, - согласился с Кефасом Фома, - вот так не щадя своих сил молишься, проповедуешь, подготавливаешь Страшный суд и Конец света, а другие, коих мы окрестили водой и Духом Святым, деньги утаивают! Это ж только подумать!
Апостолы сложили монеты обратно в мешочек и еще долго возмущались неблагодарностью своих подручных да размышляли над тем, как навести в обители порядок. Требовались самые решительные и суровые меры, иначе малохольные и потому слабо управляемые прихожане могли совсем выйти из подчинения.
После убийства Анании прошло уже более трех часов, и вот со стороны лестницы послышались звуки шагов. Это спускались в подземелье Сапфира, Иов и Иеремия.