- О, да здесь можно поживиться! - обрадовался Иезекииль, и, спрыгнув с ослика, стал бегать по каменистому берегу в поисках "добра". Его примеру последовал Авиуд. Однако что было толку от разбившихся амфор с вином и оливковым маслом, лопнувших сосудов с благовониями, разорванных ураганным ветром тончайших тканей? Предприимчивые юноши уже отчаялись, как вдруг один из потерпевших кораблекрушение очнулся, с трудом поднял окровавленную голову и по-гречески попросил помочь ему. Авиуд приподнял обессилевшего купца, видимо, владельца судна, и у того из висевшего на поясе денежного мешочка посыпались золотые денарии. Это обстоятельство решило судьбу несчастного. Юноши переглянулись и поняли друг друга без слов. Иезекииль схватил большой камень и буквально размозжил голову торговца, а затем собрал драгоценные монеты и вместе с Авиудом обыскал другие трупы. Увы, больше денег им найти не удалось. Но и так улов был значительным: каждому досталось по 30 золотых денариев.
Ребята заботливо спрятали монеты в своем скудном скарбе и продолжили путь. Постепенно погода улучшилась: солнце выглянуло из-за туч и согрело продрогших преступников. Заметив небольшой грот, они решили отдохнуть и перекусить. После трапезы Авиуд уснул и громко захрапел, а Иезекииль смотрел на спутника и изо всех сил старался побороть искушение. Он уже разбогател, но его так называемая "душа" желала большего. Тяжело вздохнув, будущий делец встал и пошел искать исконное еврейское оружие - увесистый камень…
Вернувшись в Иерусалим, хитрый юноша крайне осторожно обнаруживал свое богатство. Все были уверены, что успех пришел к нему благодаря удачным ростовщическим операциям, и никто так и не узнал о двойном убийстве. Больше "мокрыми" делами Иезекииль не занимался, поэтому его считали очень честным и добропорядочным предпринимателем.
Такой, с позволения сказать, человек сейчас стоял напротив плотника и, предчувствуя выгодную сделку, кривил рот и потирал руки.
- Здравствуй, Анания! Что, домишко решил продать?
- Приветствую тебя, господин Иезекииль! Да, мне сейчас нужны деньги.
- Аарон смотрел твою усадьбу и оценил её в 250 серебряных денариев. Если ты согласен с такой ценой, я куплю это домовладение.
- Подожди минутку, - попросил Анания и, выйдя к Сапфире, сообщил ей условия ростовщика.
- 250? - удивилась красавица. - Да наш дом стоит все 350!
Присевший за калиткой Иезекииль подслушал её слова и, не выдержав, выскочил на улицу.
- Откуда такие цены? Что ж вы другому за 350 не продали?
- Разве мы не имеем права торговаться? - немного раздраженно промолвил Анания. - Господин, накинь хотя бы 50 денариев.
- Не могу, - сокрушался делец. - Сейчас всё дорожает, а недвижимость дешевеет. Кому, кроме нас, нужен дом в жарком и грязном Иерусалиме? Соглашайтесь.
Ища поддержки, плотник взглянул на жену.
- Но будет ли этой суммой доволен Кефас? - встревожилась Сапфира.
- А что мы можем поделать? - пожал плечами её муж. - Если больше не дают?!
Супруги волновались; сильное внутреннее напряжение чувствовалось во всех их словах и жестах. Иезекииль тоже тревожился, боясь упустить выгоду. Он семенил вокруг продавцов и с неподдельным интересом заглядывал им в глаза, так пытаясь разведать настроение своих собеседников. Наконец, Сапфира едва заметно кивнула Анании и отвернулась, скрывая слезы.
- Хорошо, - согласился плотник, - я уступлю тебе дом за 250 денариев. Мы должны 10?
- Да, - кивнул Иезекииль, - 6 денариев занимали на похороны Руфи, и 4 - проценты. Я вам дам 240.
- Когда?
- Ну, чтобы собрать такую огромную сумму, мне понадобится несколько дней, - по-привычке прибеднился ростовщик.
На следующее утро Анания и Сапфира вернулись в общину в скверном настроении: перед ними уже реально замаячила перспектива жизни в этом муравейнике. Но их обрадовал, встретив во дворе обители, святой апостол Андрей:
- Сегодня я вас окрещу. Готовьтесь!
Супруги замерли, почувствовав всю важность момента и, видимо, подумав: "Наконец-то свершилось"! Они считали этот обряд очень нужным, даже судьбоносным.
- А Кефас будет присутствовать? - спросила Сапфира.
- Нет, он захворал и не встает с постели. Но ты что, во мне сомневаешься? Да я получше Симона всех вас окрещу!
- Мы глубоко чтим твою апостольскую власть, - успокоили супруги Первозванного.
- То-то же, - удовлетворенно пробурчал Андрей и распорядился: - Найдите Ровоама и все втроем спускайтесь в подземелье.
Ровоам был маленьким согбенным старичком. Он имел жену, четверых женатых сыновей, семерых внуков и внучек. Дедушка и в молодости не отличался умом, а на склоне лет совсем помешался и недавно связался с христианами. В жизни ему часто приходилось несладко, и теперь он надеялся разобраться со своими обидчиками на Страшном суде. Петр, естественно, требовал с Ровоама денег, но большая и бедная дедушкина семья не могла, да и не хотела выделить долю своего главы. Родные просили Ровоама вернуться, но старичок проклял их и, сочиняя всякие небылицы, ославил перед соседями. Сейчас выбиванием дедушкиной части имущества занимались Матфей с Иоанном.
Супружеская чета нашла Ровоама в его комнате. Дед ещё спал и нёс какой-то бред. Анания помог ему одеться и потащил на крещение.
В подземелье на торжественную церемонию пришли Иов, Иеремия, Юдифь, Есром, Диана и ещё несколько христиан. Они стояли, если можно так сказать, в зале, а на возвышении сидел Андрей. Апостол велел Анании, Сапфире и Ровоаму стать рядом с ним, а сам поднялся со скамьи и обратился к единоверцам:
- Сегодня у нас знаменательный день. В нашу великую, единственно истинную Церковь вливаются новые силы - два брата и сестра. Помолимся же о том, чтобы они своей верой приблизили Второе пришествие и Страшный суд!
Сапфира поморщилась, предположив, что молитва будет на иных языках, но в этот раз Андрей предпочёл поговорить с мифическим существом по-арамейски. Он опустился на колени; его примеру последовали все присутствующие.
- Отец наш Небесный! - хрипло промолвил уже опохмелившийся апостол, и христиане послушно повторяли за ним. - Помоги Ровоаму, Анании и Сапфире обрести истинную веру, чтобы они стали хорошими помощниками апостолам в борьбе с козлищами. А сам приходи побыстрее. Пожалуйста!
Молитва завершилась, и христиане поднялись с колен. Андрей подошёл к виновникам торжества и облил их водой из кувшина, при этом приговаривая:
- Крещу вас во имя Отца, и Сына, и Духа Святого!
После этого Первозванный, что-то довольно бурча себе под нос, вернулся к скамье и присел.
- Это всё? - удивилась Сапфира.
- Всё, - ответил апостол. - А ты что хотела?
Женщина промолчала.
- Теперь вы уже не ученики, а полноправные члены нашей Церкви, - подытожил Андрей. - На вас сошла благодать Божия!
Но лица новообращенных христиан как были, так и остались кислыми: обряд получился коротким и невыразительным, оттого у супругов и даже старика возникло чувство, будто им что-то недодали.
Сектанты вышли из подземелья и разбрелись по своим "делам". Анания подошел к апостолу.
- Рабби, кажется, мы нашли покупателя.
- Да? - встрепенулся Андрей. - А сколько он дает?
- Пока торгуемся, - ушел от ответа плотник. - Я вот что хотел попросить, рабби Первозванный. Нам с женой нужно готовить дом к продаже, везде наводить порядок. Отпусти нас на сегодня.
- У вас и так там чисто, - молвил грязнуля Андрей.
- Покупатель очень требователен.
- Ладно, идите. Сегодня у вас праздник!
- Анания, - спросила Сапфира, когда супруги уже покинули пределы обители и вышли на дорогу, - а почему ты не назвал апостолу цену, предложенную Иезекиилем?
- Это мы всегда успеем. Кстати, женушка, когда нас крестили, испытала ли ты просветление?
- Трудно сказать… Кажется, что-то было. А ты?
- Вроде бы, - пожал плечами плотник.
Внушение и самовнушение - большая сила, и нет ничего удивительного в том, что нашим героям почудилось, будто нелепый обряд помог им стать лучше. Но, конечно, ни они, ни кто-нибудь другой не сумел бы толково объяснить, чем же лучше и каков механизм воздействия крещения.
Супруги пришли домой и пообедали. Андрей был прав - Сапфира постоянно следила за порядком в усадьбе, поэтому особо готовиться к приему покупателя не стоило. Молодые христиане вышли в сад, с которым расставались навсегда, и с тоскою смотрели вокруг. Красавица нежно гладила стволы смоковниц и яблонь, а плотник нервно кусал губы. За этими занятиями их и застал Тит Росций Капитон. Он стоял у калитки и приветливо улыбался. Его большие карие глаза светились умом; каштановые, чуть волнистые волосы были аккуратно уложены. Резко очерченный, истинно римский профиль придавал красивому лицу ученого мужественное выражение. Тит Росций не носил ни усов, ни бороды и всегда ходил чисто выбритым. Анания с Сапфирой обрадовались гостю и пригласили его в дом.
- Вчера вернулся из Антиохии, - рассказывал римлянин. - Неплохой город. Собрал там кое-какой материал.
- Хорошо, что ты приехал в Иерусалим, - заметил Анания. Он никогда не путешествовал, оттого столицу Иудеи считал весьма привлекательным местом.
- Друзья, - несколько смущенно продолжал Капитон, - а ведь я зашел попрощаться. На днях уплываю на родину, в Рим.
- Почему? - обомлела Сапфира.
- Как почему? Уже несколько лет я живу на Востоке и многое успел узнать о здешних народах. Так что пора возвращаться домой.