Тищенко Геннадий Иванович - Аруана стр 8.

Через пару часов с востока надвинулись сумерки.

Полоса болот кончилась. Им на смену пришли джунгли с огромными, светящимися растениями. Сверху они напоминали гигантские цветы. Некоторые из них достигали высоты многоэтажных зданий. Они вздымались вверх туго переплетенными жгутами лианоподобных тел и сворачивались в замысловатые спирали, увенчанные красочными соцветиями. Множество гигантских наростов, фосфоресцирующих пульсирующим светом (издали они напоминали матовые плафоны фонарей) покрывали эти причудливые растения замысловатыми, непрерывно меняющимися узорами.

В Санти пробудился биолог, и он невольно повел сольдер на снижение, чтобы лучше рассмотреть призрачно светящиеся заросли.

- Не увлекайся! - отрезвил его Леруа. - Спускаться ниже пяти метров - категорически запрещаю!

- Можно включить инфракрасные прожектора, - предложил Берг. - Тогда любуйтесь на здешних тварей, сколько влезет.

- Но прежде мы должны убедиться в отсутствии осмилоков, - предупредил Леруа. - Если их нет, можно будет включить и обычные прожектора.

Сольдер неподвижно завис над светящейся поляной. Осмилоков вокруг видно не было, и Санти включил оптическое освещение. Клочья тумана, подсвеченные лучами прожекторов, засветились у самой поверхности призрачным сиреневым светом. Некоторые растения зашевелились под нестерпимо яркими для них лучами света, и выбросили из своих крон извивающиеся щупальцеобразные отростки, из которых вдруг повалил густой желтый туман.

- Проверь герметизацию и фильтры! - крикнул стажеру Берг. - Зудин утверждает, что, оказывается, многие здешние растения одурманивают животных газами, а затем закусывают ими.

- Этот газ рассчитан на местную живность, - возразил Санти. - А мы все же с другой планеты...

- Хочешь испытать на себе? - предложил Берг.

Санти улыбнулся, включил биофильтры и в этот момент встрепенулся дремавший на его коленях Лео. Сперва кот вытянул шею и с подозрением принюхался. При этом уши его напряглись, словно неведомый газ он не только унюхал, но и услышал.

- В кабину проник опасный газ, - неприятным голосом сообщил Лео. - Концентрация не представляет опасности, но по мере роста...

- Замолчи, Лео! - строго приказал коту Шарль. - Мы уже и без тебя ощущаем этот газ!..

Действительно, в кабине уже чувствовался едкий приторный аромат, оказывавший слегка дурманящее действие.

Леруа метнулся к пульту и включил систему вентиляции с продувкой кабины кислородом из аварийных запасов.

Вскоре запах исчез, но все успели почувствовать легкое головокружение и тошноту.

- Поражаюсь вашей неосторожности, товарищи господа, - проворчал Лео, и вновь свернувшись в уютный пушистый клубок задремал на коленях Санти.

- Еще одно доказательство нашей биологической близости, - проворчал Леруа. - Впредь, действительно, надо быть осторожнее...

Полосу светящихся джунглей мы покинули лишь через час после окончания съемок.

- Дальше - нельзя! - объявил Леруа, когда внизу потянулись однообразные гряды светлых скал. - Это уже район обитания племен Центрального Союза!.. Переночуем здесь, а утром пойдем налегке дальше, на северо-восток...

- И много придется идти? - спросил я.

- Пока не встретим агасфиков, или осмилоков, - Леруа насмешливо взглянул на меня и "участливо" спросил, - уже надоело?

Я промолчал. С некоторого времени мне начало казаться, что Шарль, чтобы испытать мое терпение, специально затягивает продвижение вперед. Неужели он еще надеялся, что я отступлю?!

Короче, я, в который уже раз, промолчал, хотя и начинал понимать, в какое безнадёжное дело ввязался.

К полуночи Сольдер приземлился в небольшом ущелье, и все стали готовиться ко сну. Берг открыл люк и кабину заполнил прохладный чистый воздух, слегка дурманящими запахами горных трав и кустарников. Небо уже усыпали яркие звезды, но из трёх лун над скалами пока взошла лишь одна.

После легкого ужина бросили жребий. Первым дежурил Берг. Мне выпало дежурить на рассвете...

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

Было еще темно, когда меня растолкал Леруа.

- Вставай! Ну, вставай же! - шепотом повторял он.

Я с трудом открыл глаза.

-Уже?

Леруа приложил палец к губам и кивнул в сторону открытого люка. На фоне пламенеющего перед восходом солнца неба, четко выделялся силуэт женщины. Аруанки.

- Тс-с-с! Не бойся ее! Это Ула... Мне надо поговорить с тобой. Выйдем...

- Вечно не дадут выспаться, - недовольно проворчал Лео, открыв один глаз. Биомеханический кот лежал на верхней полке, в ногах Санти, и бдительно охранял наш покой.

Зябко поеживаясь от предрассветного холодка, я вышел вслед за Шарлем из сольдера.

Спрыгнув с полки, Лео сладко потянулся и настороженно подошёл к люку. Он явно намеревался отправиться с нами.

- Оставайся с Санти, - строгим голосом сказал Шарль. - Мы вернёмся примерно через полтора-два часа. Веди себя тихо, чтобы никого не разбудить!..

Чужие звезды уже потускнели, однако, словно для компенсации, в пепельном небе Аруаны ярко светили все три луны.

Аборигенка, нахмурив брови, внимательно смотрела на меня. Черты ее лица были едва различимы, но у меня перехватило дыхание, как тогда, на космодроме, когда я впервые увидел жительницу этой загадочной плнеты.

На аруанке не было ничего кроме короткой юбки, сплетенной из листьев турникона, и ожерелья, из слегка светящихся засушенных цветов.

- Коари руана нори, - сказал Леруа, обнимая Улу за плечи.

- Этот человек - друг, - понял я слова, произнесенные на диалекте Центрального Союза Осмилоков.

- Коари руана келаль, - пропела аруанка, по-прежнему хмуро глядя на меня.

- Этот человек неизвестен, - понял я. Мне, наконец, удалось подавить необычайное волнение.

- Я пришел с добром, чтобы понять вас и стать вашим другом, - сказал я по осмилокски.

- Аруанка удивленно подняла брови, и ее огромные глаза недоверчиво блеснули. Но она ничего не сказала и продолжала молча разглядывать меня.

- Откуда ты знаешь наш язык, если ты впервые здесь, незнакомец? - спросила она, наконец, на космолингве.

- Он мой друг и я научил его языку, - ответил вместо меня Леруа.

- Он тоже пришел на Киалану? - спросила Ула по осмилокски.

- Да... я привел его сюда, чтобы он убедился...

Аруанка молча смотрела на Леруа, и постепенно взгляд ее глаз теплел.

- Хорошо... Я верю тебе, - сказала она, наконец, по осмилокски. - Он может идти к нам...

- Старайся отмалчиваться, - шепнул Леруа по-русски, когда аруанка повела нас вглубь ущелья. - Не забывай об их феноменальной памяти! Они уже понимают многое из того, что мы говорим между собой...

- Идите сюда! - на русском языке крикнула Ула. Она стояла перед узким входом в пещеру, с хитринкой поглядывая на нас.

Включив фонари комбинезонов, мы вошли в пещеру.

- Он пришел с добром! - сказала Ула по осмилокски двум гигантским хмурым стражам, встретившим нас у входа во вторую, более высокую пещеру.

Гиганты расступились, пропуская нас в недра горы.

Внезапно фонарик Леруа потух.

- Выключи и ты, - прошептал он мне. - Здесь довольно светло.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидел, что сталактиты, свисающие с высоких сводов пещеры, светятся приятным зеленоватым светом.

- Это светящиеся микроорганизмы, - пояснил Леруа. - Они почему-то встречаются только на сталактитах. Сталагмиты, как видишь, не светятся.

Я пригляделся и увидел невысокие сталагмиты, с плоскими, словно срезанными верхушками.

- Вы прибыли немного рано, - сказала Ула по осмилокски, когда мы вошли во второй зал, в центре которого горел большой костер. - Киалана будет только через три дня.

- Ничего, мы подождем, - успокоил ее Леруа и уселся около костра.

- Машину нужно убрать, - сказала аруанка, подбросив в костер охапку сухих веток. - Будет плохо, если наши мужчины увидят ее.

- Они на охоте? - спросил Леруа.

- Да... - аруанка села рядом с Шарлем, и доверчиво склонила голову на его плечо.

Леруа сидел, не шелохнувшись.

- Ты разлюбил меня? - спросила Ула.

- Нет... Я приду к тебе позже... Один...

- Странные все же вы, земляне... - Ула встала. - Тогда пойдемте в Большую Пещеру: Мать Рода ждет вас...

Глаза постепенно привыкли к зеленому полумраку, и по дороге в Большую Пещеру я разглядел изваяния огромных животных, напоминающих быков-единорогов. Эти чудовища были высечены из скальных пород, окружающих нас, и вызывали ассоциации одновременно и со скульптурами Древнего Египта и с храмовыми барельефами святилищ инков и ацтеков.

В центре Большой Пещеры возвышалось некое подобие трона. Вокруг громоздились гигантские изваяния все тех же, видимо реликтовых, животных.

Древняя старуха, сидевшая на "троне", долго молчала, рассматривая нас, слезящимися глазами. Эти глаза были едва различимы в глубоких впадинах глазниц, изрезанных бесчисленными морщинами. На вид Матери Рода было не менее ста лет. Впрочем, существует, наверное, возраст, к которому уже невозможно добавить ни года. Здесь, на Аруане, возраст Матери Рода вполне мог исчисляться многими веками, если не тысячелетиями...

- Я не хочу, чтобы вы были на Киалане, - проговорила, наконец, старуха, едва слышным хриплым голосом. - Но молодежь, как всегда, жаждет перемен... Вы успели осквернить их души вашими побрякушками... - Мать Рода тяжело вздохнула, и ее красные веки сомкнулись.

- Перемен не будет, - тихо, но твердо сказал Леруа. - Во всяком случае, - перемен по нашей вине. Это я вам обещаю...

Мать Рода вновь открыла воспаленные глаза.