А у меня - реакция хорошая. Только он удивился - почему у меня голова ещё целая, а у меня уже - опля! - на голове скамейка.
Как-то это всё… не героически. Один из лучших мечников "Святой Руси" - в цель не попал, за потолок зацепился, самая светлая голова всего средневековья - на полу сидит, лавкой принакрывши.
– Ха… А ты шустёр прятаться. С перепугу-то.
– А ты, Адрейша, здоров землю копать. Вона сколь с потолка вывалил.
Оба, стряхивая пыль, в крайнем смущении снова расселись по своим местам.
– Ты жену-то расспросил? Неужто Улита у Манохи всех не назвала?
– Не спросил. Дурак! Не понимаешь ничего! Как я могу супругу свою венчанную на пытки отдать?!
– Да ну?! А если я прав и измена была?
– А если нет?! Язва ты… душу мою сомнениями разъедающая… Да и не просто взять её было - я с похода пришёл, а она уж схиму приняла. Епископ на пристани молебен за победу отвёл и сразу поведал: "Жонка твоя к благодати божьей устремилася. Просветила её Царица небесная. Принесла, раскаявшись и очистившись, обеты нерушимые, приняла и власяницу на тело белое, и клобук на главу скорбную". Поклон мне да сыну благословение от неё передал. А она уже, за неделю до того, удалилася в лодии епископской в келию свою, в монастырь, что в Ростове Великом.
– И что ж, ты так это и спустил?! Позволил, чтобы жену твою…
– Что позволил?! Противу Богородицы восставать?! Противу души человеческой очищения и к царству божьему приуготовления?! Да и не до того было… С похода пришёл - великое множество дел спешных собралося. Думал чуть уляжется - тогда уж… А тут Анна говорит: в тягости она. Ну, думаю - хоть этот-то мой. Бог с ней, с Улитой. Она ныне крёстным именем прозывается - Софья. А, всё едино дознаюсь. А пока жениться надо. Чтобы сынок не на стороне нагуленным родился - у супругов законных, венчанных. Не было у неё никого, кроме меня! Окромя того часа… Вот же как господь судил… Иная - годами и с мужем, и с соседом, и с прохожим-проезжим, а понести не может. А эта… Слышь, Ванька, а может ты врёшь? Ты уж признайся, не томи душу скорбную.
– В чём, Андрейша? В том, что третьего ушкуйника - прям на ней зарезал, из между ляжек её - дурня выдернул, а у того - с горла кровища хлестала, с конца - семя капало?
– С-с-с-сволочи…
– Да ладно тебе. Не мною сказано: "И про отца родного своего, ты, как и все, не знаешь ничего".
Конечно, можно притащить в Боголюбово мою Марану. Чтобы она провела эксперимент своими колдовскими средствами. Но, во-первых, я её методику не знаю. И совершенно не уверен в достоверности. Для меня, похоже, её выводы верны, но насколько это применимо к другим людям? Нажал одну кнопку - лампочка загорелась, нажал другую - "хрен с ней, с Америкой". Действия - схожие, результаты - разные.
Во-вторых, Андрей Маре не поверит. Просто потому, что она - "мой человек". Помимо - чертовщины, волшбы и отсутствия у неё души христианской в форме регулярных исповедей с причастиями.
Глава 401
А как нам, коллеги, такая мудрость: "Единственным критерием истины является опыт"? - Это кто? - А, Леонардо да Винчи.
"Да-винченно" - не "да-винченно", а дуй, Ванятка, быстренько в аптеку за виагрой, и будем посмотреть, как у Андрея встанет его "опыт", на… на множество подходящих "критериев".
– Получается, Андрейша, гарем. Лишь бы - с контролем. В смысле - без посторонних контактов. И, через несколько месяцев, ты точно будешь знать.
– Нет. Это для жены моей - бесчестье.
Для какой жены?! Для этой… "ясыни"?! Которая… которую… Эмир Ибрагим тогда смеялся: "русские на обноски падки". Да тут, на "Святой Руси" у каждого всякого вятшего…!
– Ты ж сам про отца своего Юрия Долгорукого, сказывал, что у него по паре ублюдков в каждом селе! От Старой Ладоги до Канева! Да ты ж сам по-молоду…!
– То было прежде. То я не женат был. А ныне… грех. Паскудство и непристойность.
Та-ак. Облом. Я, конечно, знал, что Боголюбский - человек твёрдых принципов. Но чтобы и в этом поле…
* * *
Чему есть подтверждение в показаниях рентгенолога. Понятно - не нынешнего, не 12 века. Но профи и по костям может и из 21 века кое-что сказать о моральных ценностях человека.
"По состоянию скелета следует признать, что он принадлежал человеку темпераментному, легко возбудимому, с живой фантазией, склонному быстро впадать в расстройство и бурно откликаться на самое незначительное раздражение. Несколько покатый лоб сообщал лицу выражение жестокости, а в минуты гнева сверкающие белки создавали впечатление свирепости. Этому человеку было за шестьдесят, но выглядел он моложе своих лет. Окружающие считали его заносчивым и спесивым. Он не избегал драк и в пылу схваток обнаруживал недюжинную силу и храбрость. Нравственный облик этого человека не был омрачен распутством. Надо полагать, что он щадил честь женщины и хранил верность супруге.
Его предательски убили. Только один удар был нанесен противником спереди, остальные наносились сбоку и сзади по лежачему телу различным оружием: рубящим - саблей или мечом, колющим - вероятно, копьем. Роковой удар последовал сзади. Рубила опытная рука: она срезала часть лопатки, головку и большой бугор левой плечевой кости. Обильное кровотечение лишило жертву сил сопротивляться, но нападавшим этого, видимо, было недостаточно: целью нападения было не ранить, а во что бы то ни стало убить. На беззащитную жертву сыпались ошеломляющие удары сзади. Человека, лежащего на левом боку, рубили мечом и саблей…".
У каждого человека - не только у турок - в голове есть "турецкое седло". По форме которого можно судить о состоянии "наездника". Который, в немалой степени, управляет поведением человека.
Здесь есть деталь, противоречащая летописи: судя по костям, Андрею отрубили левую руку, а не правую.
Это описание по скелету, соответствует моменту убийства, когда ему было 64 года.
"Нравственный облик этого человека не был омрачен распутством. Надо полагать, что он щадил честь женщины и хранил верность супруге".
Я же предполагал сохранение у него юношеского отношения к сексу, так, как оно описано в его "Житии", а оно вона как…
Мда… люди с годами - меняются. Очень не оригинальная мысль. Гарем - отпадает. Жаль.
* * *
– Тэ-кс. Проверять на других… самочках - ты не хочешь. Слова Ану… И её "да" - ничего не значит, и её "нет" - ничего не значит, и если она скажет "не знаю" - это тоже ничего не значит. Улиту… м-м-м… Софью - ты отпустил в Ростов. Расспросить её - ты не можешь.
– Зато я смогу расспросить её… блудодеев! Имена которых ты видел в своих… в своём "свитке кожаном"! Иезикиля плешивая! Кто?! Кто там назван?!
Я задумчиво смотрел на снова входящего в бешенство князя. Сегодняшняя ситуация отличается от нашей беседы в Янине. Но - незначительно. Прежние аргументы, как и тогдашние отмазки - сохраняют актуальность. Я могу назвать имена только один раз. И только в состоянии гарантированной личной безопасности.
– Разговор пустой. Не скажу. Сам не уверен. А дела нынешние показали, что ты мои предположения принимаешь на веру бездумно. И начинаешь сразу… крушить что не попадя. Я такой грех на душу - не возьму.
– Х-ха… А ежели я тебя тут… прикопаю? А? Пожить-то не хочется? Ты ж там, на Стрелке, такие дела начал. Неужто не жалко? Всё это прахом пойдёт.
Злорадство на этой татарской морде… выглядит особенно отвратительно.
– "Неужто?" - Ужто. Жалко. Но я потерплю. Ты меня о смерти и прежде спрашивал. Ты уж запомни наперёд, брат - я смерти не ищу. Но сапоги тебе, или хоть кому, и под топором - лизать не буду. Крепко запомни. А то у нас - что ни встреча - всё одно. Давай, Ванечка, на дыбу да на плаху. Повторяешься, братец. Утомляешь однообразием. И ещё: твои потери будут больше. Вспомни наш разговор в Янине. А теперь, ко всем тогдашним моим словам, которые тебя тогда от казни моей удержали, они ведь никуда не делись, добавь Всеволжск. Он есть, он растёт. Русский город на Стрелке. Меня нет - и его нет. "Всё - прахом пойдёт". И ты - это знаешь. Как и то, что поставить там свой городок - тебе не по зубам. Гороховец на Клязьме - вот твой нынешний предел. Не твой - всей земли Залесской.