Генри задумчиво сидел над картой.
- Мы отклонились к востоку, - сказал он.
- Значит, вот здесь, - Алексей ткнул пальцем в северную часть гор у Земли Виктории.
Перселл заглянул через плечо Джоя.
- На пути к советской станции "Восток", - с каким-то странным подтекстом сказал он.
Генри покраснел. Веско сказал:
- Если вы замолчите, Перселл, то сделаете большое одолжение.
Джой коротко засмеялся.
- Прежде всего повезло вам, Перселл. Вы попали в такую ситуацию, которую не придумает и Жорж Сименон. Не пугайтесь.
- О да! Я в восторге…
- Оставьте ваш юмор на послеобеденное время, Перселл, - пробурчал Генри, не отрываясь от карты.
За стенами выла метель. Сквозь вой ветра изредка прорывался какой-то странный гул. Похоже, что у них под ногами грохотала земля, нет, не земля, а лед, придавивший землю. Взгляды, которыми обменивались полярники, выражали удивление, любопытство, но не страх.
Джой сидел верхом на стуле, без шапки. Светлые волнистые волосы перепутались, лицо горело от возбуждения.
Снова прогромыхало внизу. В кузове притихли. Генри сказал:
- Мы устали, измучены. Нам нужно как следует выспаться, а потом взять ломы, сбить порог позади машины и выехать из ущелья.
- А потом? - спросил Джой.
- Да, потом? - повторил Перселл.
- Стоять и ждать, пока утихнет метель и наладится связь.
Они вяло поели и легли, прислушиваясь к завыванию метели. Ураган гудел на одной высокой бесконечной ноте, словно изливал горе, накопившееся над лютым материком за десять тысяч лет. Звенела сбоку какая-то железка, шелестел снег по плотному верху кузова, фиолетовым глазком горел экономный ночник.
Алексей никак не мог уснуть. Время шло страшно медленно. Волнами наплывало какое-то забытье, полусон. Он увидел себя в кабине самолета. Машина проваливалась, кресло мягко уходило из-под него. Алексей открыл глаза. Опять качнуло, послышался гул, словно где-то глубоко под ними сбросили вниз пустую бочку, и она катилась под гору, громыхая и ухая.
- Генри, - тихо позвал он, - ты ничего не чувствуешь?
- Лед оседает.
- А мы?
В эту секунду с тугим гитарным звуком лопнула антенна, которую Старков прицепил к ледяной скале. Ее медный обрывок ударил по обшивке кузова. Вскочили все сразу. Джой включил полный свет и бросился в кабину, чтобы выглянуть наружу.
- Мы ползем вниз! - крикнул он. За стеклами кабины шевелился снег, машина кренилась, скрежетали, двигаясь вбок, гусеницы.
- Приготовьтесь к выходу! - приказал Хопнер. - Взять аварийный запас.
Снегоход все сильнее заваливался на бок. И вдруг метель стихла, вой прекратился, только крошился вокруг и царапался о стены лед, противное шуршание слышалось и под полом. Смотровые стекла плотно забило снегом. Треснула правая стенка, кузов развернуло задом наперед, и обломок саней от прицепа, разорвав обшивку, уткнулся в генератор буквально в пяти дюймах от Джоя Хопнера.
Движение ускорилось, люди в кузове беспомощно катались из стороны в сторону. Железная рама с гусеницами оторвалась и перестала давить на боковину; только по затихающему грохоту и лязгу можно было установить глубину пропасти, куда сползал вместе со снегом и льдом менее тяжелый кузов. Его стальной каркас понемногу плющился, в согнутую дверь проникал холод и сыпался девственно белый снег.
Помятый, продырявленный кузов перевернуло и поставило дыбом. Вещи и люди свалились к дверям кабины. Видимо, давление с боков ослабло, и тяжелый мотор перевесил. Еще скольжение, еще несколько ударов справа и сверху, движение стало медленным, а затем прекратилось. Прошуршали невдалеке два обвала, и все затихло.
Экипаж "Снежной кошки" и остатки снегохода лежали на дне глубокой пропасти.
Первое, что услышал в тишине Джой, был торопливый стук капель о наружную обшивку кузова. А затем тихий стон под собой и пыхтение выбирающегося из-под груды вещей человека.
Вспыхнул свет: фонари висели у каждого на поясе. Джой увидел рядом лицо брата с растерянными, злыми глазами. Хрипло спросил:
- Ты как? Где остальные?
- Я здесь, - голос Алексея раздался сбоку.
- А этот?…
- Он подо мной, - сказал Старков. - Сейчас вытащу.
В полосе света возник Перселл. Левая рука его безжизненно висела. В правой капитан крепко зажал аварийный мешок.
- Перелом? - Алексей ощупал руку капитана. Перселл сидел с закрытыми глазами, голова его безвольно падала. Глубокий обморок. Генри вспорол рукав.
- Вывих, - констатировал он и, сжав зубы, потянул руку. Капитан громко застонал.
- Все, больше не буду, - пробурчал Генри.
Изуродованная дверь не открывалась, ее привалило глыбой льда. Алексей нащупал рядом пустоту и разрезал внутренний слой ткани.
Повозившись над твердой обшивкой, он проделал отверстие и сунул в него голову.
- Какая-то темная дыра. Мы на дне провала. Еще несколько усилий, треск пластика - и между стальными ребрами кузова возникла рваная дыра.
По ту сторону обшивки открылась черная пустота. Людей обволокла влажная, пещерная теплынь.
- Я стою на камнях, - сказал Алексей, выскользнув из кузова.
Кряхтя и чертыхаясь, выбрался Генри Хопнер. За ним Джой. Он демонически улыбался. Ну-с, что тут интересного?
- Все ясно. Мы на земле шестого материка, - торжественно сказал Джой.
И зачем-то снял шапку.
6
Четыре луча прорезали влажную ночь.
Они выхватили из темноты коричневые камни, усыпанные битым льдом и снегом. С одной стороны земная твердь круто, местами отвесно подымалась вверх, а с другой уходила вниз, исчезая в серой - именно серой, а не черной мгле. Выше, откуда свалился снегоход, к каменной горе примыкал блестевший под лучами фонарей, изломанный трещинами и, видимо, не очень прочный лед. Он подступал к склону горы метрах в сорока от остатков снегохода и почти правильным полукругом теряющейся в высоте сферой уходил во все стороны, создавая впечатление пещерного свода над невероятно большим подземным залом, на дно которого они не скатились только благодаря случайности. Их остановили скальные и ледяные обломки, лавиной спустившиеся перед ними.
Где-то в ледяном потолке была щель, вход в провал, соединяющий преисподнюю с холодным, но солнечным миром.
Лучи фонарей с быстротой, которая свидетельствовала скорее о нервозности, чем о любознательности, осветили ледяную сферу, двинулись по ней до того места, где свод соединялся со склоном каменного бока, ощупали каждый дюйм в поисках этой щели. Увы, ее не было. Сияющий, оплавленный лед с темными трещинами тяжело опирался на камни. Преисподняя поглотила их и наглухо закрылась. Капкан.
Минута-другая прошла в молчаливом раздумье. Фонари погасли. Только привыкнув к темноте, люди заметили, что ледяная сфера над пропастью слабо светится.
- Феномен номер один, - довольно спокойно сказал Джой, обрывая затянувшуюся паузу.
- Ты о чем? - Алексей щелкнул кнопкой фонаря.
- Потуши, - сказал Джой. - Вот так. Смотри внимательно на здешнее небо. Тебе не кажется, что там, над пропастью, свет посильнее, чем над нами?
- Да, пожалуй.
- Попробуем разобраться. На какой глубине морская вода полностью поглощает свет солнца?
- Кажется, около двухсот метров.
- А лед с толстым и непрозрачным снежным покровом?
- Достаточно семидесяти. Тем более в этих широтах.
- Спасибо. А теперь цифры. У меня в руках высотомер. Он показывает четыреста семьдесят метров над уровнем моря.
- За десять минут до катастрофы я смотрел на шкалу. Прибор показывал семьсот шестьдесят, - сумрачно сказал Генри.
- Значит, толщина свода над нами около трехсот метров.
Алексей протяжно свистнул. Звук получился тусклым. Как в подушку. Плотность водяного пара.
- Трудно бить штольню, - сказал Генри. - А выбираться надо.
Джой все размышлял по поводу свечения ледяного свода.
- Итак, дневной свет не способен пробиться сквозь толщу в триста метров. Тем более что сейчас ночь.
Перселл возился с рукой. Видно, болела. Он сидел на камне, изредка посвечивая по сторонам, будто не зная, чему верить: явь это или недобрый сон. Рассуждения Джоя о природе света казались ему легкомысленными.
- Давайте сообразим, как выбираться, - тихо предложил он. - И вообще хотелось бы знать, куда мы попали.
- Дельные слова, - сказал Джой. - Мы подо льдом, Перселл. И довольно глубоко.
- Будем пробиваться, Хопнер? - настойчиво спросил Перселл.
- Триста метров, - раздумчиво сказал командир. - Но другого выхода нет.
- Попытаться выйти на связь? - Алексей, не дожидаясь согласия, полез в кузов.
К счастью, рация оказалась более или менее целой. Старков установил антенну, подключил аккумулятор. В динамике раздался невероятный треск. Алексей поводил рукояткой настройки. Треск и гул. Нет и намека на радиосигналы. Ко всем помехам добавился еще экран изо льда.
- Прежде чем браться за работу, давайте подкрепимся, ребята, - простецки сказал Джой. Он не терял присутствия духа.
- Не возражаю, - отозвался Генри. - Светить буду я. А вы погасите фонари, неизвестно, сколько придется торчать в этом аду.
Генри хотел завести мотор снегохода, вернее, то, что осталось от него. Вал привода был вырван вместе с коробкой скоростей и укатился вниз заодно с гусеницами. Двигатель в общем оказался в порядке, горючее имелось в канистрах и в баке.
- Ладно, потом, - сказал он, вытирая руки.