- Ах-ах-ах, - сказал он, ничуть не разозлившись, - импульсивный юноша. Нет, доктор Бальзамо находится там.
Движением бровей он указал на две двери в стене слева, потом ткнул кнопку звонка на своем столе - единственный предмет во всей комнате моложе наполеоновских времен.
- Входите, она вас ждет.
- "Она"? В какую дверь?
- А, Красавица или Тигр? А не все ли равно? В конце-то концов? Герой сам узнает. Трус выберет другую дверь, будучи уверен, что я лгу. Allez-y! Vite, vite! Schnell. Катись, приятель.
Я фыркнул и рывком открыл правую дверь.
Доктор стояла спиной ко мне возле какой-то конструкции у дальней стены, и одета она была в один из тех халатов с высокими воротниками, которые так любят медики. Слева от меня стоял хирургический стол для обследования, справа - шведская модерновая кушетка; повсюду были шкафчики из нержавейки, стекла и какие-то свидетельства в рамках; вся комната настолько принадлежала сегодняшнему дню, насколько ему не принадлежала комната снаружи.
Когда я закрыл дверь, она повернулась, посмотрела на меня и тихо произнесла:
- Я очень рада, что вы пришли.
Потом она улыбнулась и нежно сказала:
- Вы красивы, - и пришла в мои объятия.
ГЛАВА IV
ПРИМЕРНО минуту, сорок секунд и несколько веков спустя д-р Бальзамо - Елена Троянская на дюйм оторвала свои губы от моих и сказала:
- Отпустите меня, пожалуйста, затем разденьтесь и ложитесь на стол обследования.
Я чувствовал себя, как будто принял девять часов сна, игольчатый душ и три глотка льдисто-холодного аквавито на пустой желудок. Все, что хотела сделать она, хотел сделать и я. Но положение вроде бы обязывало к остроумной ответной реакции.
- Че? - сказал я.
- Пожалуйста. Вы тот, кто нужен, но мне все равно необходимо вас обследовать.
- Ну… ладно, - согласился я, - вам виднее, доктор, - добавил я и начал расстегивать рубашку. - Вы ПРАВДА доктор? Я имею в виду медицину.
- Да. Среди всего прочего. Я скинул ботинки.
- Но почему вы хотите обследовать МЕНЯ?
- Всего лишь из-за ведьминых отметок. О, я знаю, что не найду ни одной. Но я должна искать и кое-что другое. Для вашей безопасности.
Стол захолодил мне кожу. И почему эти штуковины ничем не обошьют?
- Вас зовут Бальзамо?
- Это одно из моих имен, - сказала она отсутствующим тоном, пока мягкие пальцы тут и там прикасались ко мне. - Точнее сказать, родовое имя.
- Постойте-ка минутку. ГРАФ КАЛИОСТРО?
- Один из моих дядьев. Да, он пользовался этим именем. Хотя оно вообще-то не его, не больше, чем Бальзамо. Дядя Джозеф очень своенравный человек и не слишком любит правду.
Она притронулась к небольшому давнему шраму.
- Ваш аппендикс удален?
- Да.
- Хорошо. Разрешите мне осмотреть ваши зубы.
Я широко открыл рот.
Лицо у меня, может, и неважнецкое, но я мог бы сдать свои зубы в аренду для рекламы "Пепсодента". Через какое-то время она кивнула.
- Следы фтора. Хорошо. Теперь мне нужна ваша кровь.
Она могла бы для этого укусить меня в шею, и я не стал бы возражать. И не очень бы удивился. Но она сделала это обычным способом, взяв 10 кубических сантиметров из вены внутри левого локтя. Она взяла пробу и поместила ее в тот самый аппарат у стены. Он заурчал и заворчал, а она вернулась ко мне.
- Слушайте, Принцесса, - сказал я.
- Я не принцесса.
- Ну… я не знаю вашего имени, и вы намекнули, что ваша фамилия на самом деле не Бальзамо, а я не хочу звать вас Док.
Уж ясно, я не хотел называть ее Док - ее, красивейшую из всех девушек, которых я когда-либо видел или надеялся увидеть… и после поцелуя, который стер в моей памяти следы всех других поцелуев, которые я когда-либо получил. Нет.
Она над этим задумалась.
- У меня много имен. Как бы вы хотели назвать меня?
- Одно из них, случайно, не Елена?
Она улыбнулась, словно излучая солнечный свет, и я выяснил, что у нее есть ямочки. Она была похожа на 16-летнюю девчонку в своем первом вечернем туалете.
- Вы очень любезны. Нет, она мне даже не родственница. Это было много, много лет назад. - Лицо ее приняло задумчивое выражение. - Хотелось бы вам называть меня Эттарр?
- Это одно из ваших имен?
- Оно очень похоже на одно из них, учитывая разницу написания и произношения. Оно бы могло с таким же успехом быть Эстер. Или Астер. Или даже Эстрельита.
- Астер, - повторил я - Стар. Счастливая Звезда!
- Надеюсь, что буду вашей счастливой звездой, - сказала она искренне. - Как вы пожелаете… Но как мне называть вас?
Теперь размышлял я. Уж само собой, я не собирался представляться как Блеск - я не комик. Армейское прозвище, которое держалось за мной дольше всего, абсолютно не годилось для ушей леди. И все же я предпочел бы его своему официальному имени. Мой родитель гордился парочкой своих предков - но разве это может служить оправданием тому, чтобы навесить имя Сирил Поль на мальчишку? Мне из-за него пришлось научиться драться раньше, чем я научился читать.
Самым приемлемым было имя, которое я получил в госпитальной палате. Я пожал плечами.
- О, Скар будет вполне хорошим именем.
- Оскар, - повторила она, углубив и расширив звук "о" и поставив ударение на оба слога. - Благородное имя. Имя героя. Оскар. - Она приласкала его голосом.
- Нет, нет! Не Оскар - Скар! Рожа со шрамом! Вот за это.
- Ваше имя будет Оскар, - твердо сказала она. - Оскар и Астер. Шрам и Звезда. - Она легонько прикоснулась к шраму. - Вам не нравится ваша отметина героя? Не удалить ли мне ее?
- А? О нет, я уже к ней привык. Я по ней узнаю, кого вижу, когда смотрю в зеркало.
- Хорошо. Он мне нравится, вы носили его, когда я увидела вас в первый раз. Но если вы передумаете, дайте мне знать.
Механизм у стены ухнул и чавкнул. Она повернулась и вынула из него длинную полоску, потом, изучая ее, тихонько присвистнула.
- Это не займет много времени, - бодро сказала она и перекатила аппарат к столу. - Не двигайтесь, пока протектор соединен с вами, никаких движений и дышите неглубоко.
Она присоединила ко мне с полдюжины трубок; они прикреплялись там, куда она их прикладывала. Она надела себе на голову какой-то, как я подумал, причудливый стетоскоп, но после того как она приладила его на место, он закрыл ее глаза.
- Вы и внутри симпатичны, Оскар. Нет, не надо разговаривать. Она не снимала руки с моего предплечья, и я ждал.
Пять минут спустя она подняла голову и убрала все соединения.
- Все, - весело сказала она. - Больше никаких вам насморков, мой герой, да и та дизентерия, которую вы заполучили в джунглях, больше не будет вас беспокоить. А сейчас мы идем в другую комнату.
Я соскочил со стола и потянулся за своей одеждой. Стар сказала:
- Там, куда мы отправляемся, она не будет вам нужна. Полная экипировка и оружие будут обеспечены.
Я замер с ботинками в одной руке и трусами в другой.
- Стар…
- Да, Оскар?
- Что все это значит? Вы поместили это объявление? Оно предназначалось для меня? Вы на самом деле хотели для чего-то нанять меня?
Она глубоко вздохнула и с расстановкой сказала:
- Я давала объявление. Оно предназначалось для вас, и только для вас. Да, предстоит тяжелая работа… в качестве моего защитника. Нас ждет много приключений… большое богатство… и еще больше опасностей - и я очень боюсь, что ни один из нас не переживет всего этого. - Она посмотрела мне в глаза. - Ну как?
Я мысленно поинтересовался, долго ли меня держали в обитой войлоком палате. Но ей я так не сказал, потому что если я очутился, в этом месте, она-то уж вовсе не была там. А я хотел, чтобы она была тут, больше, чем я когда-нибудь чего-нибудь хотел. Я сказал:
- Принцесса… вы наняли себе слугу.
У нее прервалось дыхание.
- Идемте скорее, время не ждет.
Она провела меня в дверь за шведской модерновой кушеткой, расстегивая на ходу пуговицы на халате и молнию на юбке, не глядя, куда падает одежда. Почти мгновенно она оказалась в том виде, в котором я впервые увидел ее на пляже.
В этой комнате окон не было, стены были темные и неизвестно откуда падал матовый свет. Рядком стояли две низкие кушетки, они были черного цвета и походили на посмертные ложа, другой же мебели не было. Как только дверь позади нас закрылась, я внезапно осознал, что комната была мучительно, неестественно заглушена; голые стены не отражали ни звука.
Кушетки стояли в центре круга, который был частью большого чертежа, выполненного мелом или белой краской на голом полу. Мы вступили в этот узор; она повернулась, присела на корточки и закончила одну линию, закрыв узор. И в самом деле, она не могла быть неуклюжей, даже сидя на корточках, даже с грудями, отвисавшими, когда она наклонялась.
- Что это? - спросил я.
- Программа, чтобы отправить нас, куда мы собираемся.
- Больше похоже на пентаграмму.
Она пожала плечами.
- Ладно, это пятиугольник могущества. План-схема поездки было бы ярлыком получше. Но, герой мой, я не могу задерживаться для объяснений. Ложитесь, пожалуйста, скорее.
Я опустился на правую кушетку, как указала мне она, но угомониться я не мог.
- Стар, вы - ведьма?