Дело в том, что я читатель поневоле. "Гоулд медал ориджинэл" центов за тридцать пять прямехонько уложит меня спать. Или Перри Мейсон. Но я скорее примусь за объявления в старой "Пари-Матч", в которую заворачиввли селедку, чем обойдусь без чтения.
Я встал и обошел шатер.
- Пест! Руфо.
- Да, милорд. - Он быстро оказался на ногах, в руке кинжал.
- Слушай, в этой дыре есть что-нибудь почитать?
- Какого сорта что-нибудь?
- Что-нибудь, просто что-нибудь. Слова, поставленные по порядку.
- Минутку.
На какое-то время он исчез, копаясь с фонариком в своем плацдарме мусорных куч. Потом вернулся и протянул мне книгу и маленькую походную лампу. Я поблагодарил его, вернулся на место и улегся.
Это была интересная книга, написанная Альбертусом Магнусом и, очевидно, украденная из Британского музея. Альберт предлагал длиннейший список рецептов для осуществления немыслимых дел: как укрощать штормы и летать над облаками, как одолеть врагов, как заставить женщину быть вам верной…
Вот этот последний рецепт: "Ежели хочешь, абы женщина была ни сладострастной ни вое желала бы мужчин, возьми потаенные члены от Вуолка, и волосы, кои растут на щеках, либо бровях иного, такоже и волосы, каковые есть под бородой его, и спал все это, и дай ей этого испить когда не ведает, и не возжаждет она никакого мужчину".
"Вуолку" это, должно быть, было бы неприятно. Если я был бы той женщиной, мне бы тоже было неприятно; рецепт, судя по слуху, тошнотворная смесь. Но это точная формула, со всеми особенностями оригинала, так что если вам приходится туго держать ее в узде, а под руку подвернется "Вуолк", попробуйте. Сообщите мне результаты. Почтой а к, лично.
Там было несколько рецептов, чтобы заставить полюбить вас женщину, которая вас не любит, но "Вуолк" намного опережал другие ингредиенты по простоте. Вскоре я отложил книгу, погасил свет и стал смотреть на движущийся силуэт на шелковом экране; Стар расчесывала волосы.
Потом мне надоело терзать себя, и я стал смотреть на звезды. Никогда я не знал звезд Южного полушария: в таком влажном месте, как Юго-Восточная Азия, звезды видны редко, а человеку с шишкой направления они вовсе не нужны.
Но это южное небо было великолепно.
Я глядел на какую-то очень яркую звезду или планету (у нее, казалось, виден был диск), как вдруг до меня дошло, что она перемещается.
Я сел.
- Эй, Стар!
Она отозвалась:
- Да, Оскар?
- Подите посмотрите! Спутник. БОЛЬШОЙ спутник!
- Иду. - Свет в ее шатре погас, она быстро очутилась возле. меня, так же, как и добрый старый попе Руфо, зевавший и почесывавший ребра.
- Где, милорд? - спросила Стар.
Я показал.
- Вон, прямо! Если подумать, то это, может, и не спутник; может, это один из нашей серии "Эхо". Страх какой большой и яркий.
Она взглянула на меня и отвела глаза. Руфо ничего не говорил. Я поглядел вверх еще немного, глянул на нее. Она смотрела на меня, а не в небо. Я посмотрел снова, понаблюдал, как оно движется на фоне звезд.
- Стар, - сказал я - это не спутник. И не шар из "Эхо". Это луна. Настоящая луна.
- Да, милорд Оскар.
- И значит это не Земля.
- Это правда.
- Хм… - я еще раз поглядел на маленькую луну, так быстро движущуюся среди звезд с запада на восток.
Стар тихо сказала:
- Вы не боитесь, мой герой?
- Чего?
- Очутиться в незнакомом мире.
- Кажется, довольно симпатичный мир.
- Так оно и есть, - согласилась она, - во многом.
- Мне он нравится, - согласился я. - Но, может, пора мне узнать о нем побольше. Где мы? Сколько световых лет или чего там еще, в Каком направлении?
Она вздохнула.
- Я постараюсь. Но это будет нелегко: вы не изучали метафизической геометрии - как и многого другого. Представьте себе страницы книги… - Я все еще держал под рукой ту поваренную книгу Альберта Великого; она взяла ее. - Одна страница может быть очень похожей на другую. Или быть совсем непохожей. Одна страница может быть настолько близка к другой, что соприкасается с ней во всех точках - и все же не имеет ничего общего с противоположной страницей. Мы так же близки к Земле - прямо сейчас, - как две соседние страницы в книге. И тем не менее мы так далеко, что в световых годах это не выразить.
- Слушайте, - сказал я, - можно обойтись и без словесных выкрутас. Я частенько смотрел "Зону сумерек". Вы имеете в виду другое измерение. Так я это усек.
Она казалась озабоченной.
- Что-то в этой мысли есть, но…
Руфо вмешался:
- И еще есть Игли утром.
- Да, - согласился я. - Если мы должны толковать с Игли поутру, наверное, нам лучше немного поспать. Извините. Между прочим, а КТО же такой Игли?
- Сами увидите, - сказал Руфо.
Я глянул на ту летящую луну.
- Вне всякого сомнения. Ладно, прошу меня извинить за то, что обеспокоил вас всех из-за глупой ошибки. Спокойной ночи, ребята.
Забрался я снова в свои спальные шелка, как взаправдашный герой (сплошь мускулы и никаких гонад, как правило). Ну, и они тоже упаковались. Она больше не включала света, так что мне не на что было смотреть, кроме летящих лун Барсума. Я попал прямо на страницы книги.
Что ж, я надеялся, что она будет удачной, и что писателю моя жизнь пригодится еще во множестве продолжений. Для героя все тут складывалось недурно, по крайней мере, вплоть до этой главы. Менее чем в 20 футах от меня спала, укутавшись в свои спальные шелка, Дея Торис.
Я всерьез задумался, не подползти ли мне к откидному клапану ее шатра и прошептать ей, что мне хотелось бы задать ей несколько вопросов о метафизической геометрии и прочих материях. Любовных заклятьях, может. А может быть, просто сказать ей, что снаружи холодно, и попроситься войти?
Но я так не сделал. Добрый старый и верный Руфо лежал свернувшись тут же с другой стороны шатра, а у него была странная привычка просыпаться мгновенно и с кинжалом в руке. К ТОМУ ЖЕ ему нравится брить трупы. Как я уже сказал, если есть выбор, я предпочитаю быть трусом.
Я стал смотреть на летящие луны Барсума и незаметно уснул.
ГЛАВА VI
ПОЮЩИЕ птицы лучше, чем будильники, а Барсум никогда не был гак прекрасен. Я довольно потянулся, и почуял запах кофе, и подумал, не успею ли я наскоро выкупаться перед завтраком. Наступил еще один прекрасный день, голубой и яркий, солнце только что взошло, и я был не прочь шлепнуть несколько драконов, пока не подоспел завтрак. Только, конечно, маленьких.
Я подавил зевок и перекатился на ноги. Чудного павильона уже не было, а черный ящик был в основном упакован; он был не больше рояля. Стар стояла на коленях перед костром, поторапливая тот самый кофе. В это утро она стала пещерной женщиной, одевшись в шкуру, которая, хоть и красивая, была не красивее ее собственной. Из оцелота, наверное. Или от Дюрона.
- Приветик, Принцесса, - сказал я. - Что на завтрак? А где ваш шеф?
- Завтрак позже, - сказала она. - Сейчас вам только чашка кофе, слишком горячего и слишком черного - лучше, чтобы вы были в плохом настроении. Руфо заводит беседу с Игли.
Она подала мне кофе в бумажном стаканчике.
Я отхлебнул полчашки, обжег себе рот и выплюнул гущу. Кофе бывает пяти сортов: Кофе, Ява, Ямайка, Яд и Растворитель Углерода… Эта дрянь была не лучше четвертой степени.
Тут я застыл, потому что на глаза мне попался Руфо. И компания, пребольшая компания. У края нашей террасы кто-то разгрузил Ноев Ковчег. Тут было все, от аардварков до ящеров, большинство с длинными желтыми зубами.
Руфо стоял лицом к этому пикету, на десять футов ближе к нам, напротив особенно большого и неуклюжего гражданина. Тут как раз бумажный стаканчик разошелся, и кипяток обжег мне пальцы.
- Хотите еще? - спросила Стар.
Я подул на пальцы.
- Нет, спасибо. Это и есть Игли?
- Вот тот, в середине, которого дразнит Руфо. Остальные пришли просто посмотреть, на, них можно не обращать внимания.
- У некоторых из них голодный вид.
- Те, кто покрупнее, в основном травоядные, как демон Кювье. Вон те львы-переростки могут нас съесть - если Игли выиграет спор. Но только потом. Все дело в Игли.
Я повнимательнее пригляделся к Игли. Он походил на потомка из Данди, сплошь челюсти и никакого лба; в нем соединились наименее приятные черты гигантов и людоедов из "Книги Красной Магии". Мне лично эта книга никогда особенно не нравилась.
Он смутно походил на человека, если взять это понятие в широком смысле. Он был на пару футов повыше меня и перевешивал меня фунтов на 300–400; но я куда красивее. Волосы на нем росли кустиками, как на упавшей духом лужайке, но с первого взгляда было ясно, что он никогда не пользовался дезодорантом для мужественных мужчин. На буграх его мускулов выступали узлы, а ногти на ногах не знали ножниц.
- Стар, - сказал я, - в чем причина нашего с ним спора?
- Вы должны убить его, милорд.
- Не могли бы мы договориться о мирном сосуществовании? Взаимное доверие, культурный обмен и так далее?
Она покачала головой.