Рядом кто-то спокойно сказал: "Одну минуту!" Из-за стволов выступил вооруженный отряд коренастых людей в багрово-красных униформах.
Командир подошел к Глистре: "Будьте добры объяснить, по какому делу вы пришли".
"Мы - путешественники, больше никакого дела у нас нет".
"Путешественники? - офицер взглянул на зипанготов. - Откуда?"
"Из Джубилита, на северной окраине Божоле".
"Как вы переправили животных через реку? Вы не пользовались канатной дорогой - наш агент сообщил бы об этом".
"Мы переправили их на плоту. Прошлой ночью".
Командир покрутил ус кончиками пальцев: "Почему же гриамобот..."
Клод Глистра улыбнулся: "Кудесники вас обманывали. Гриамоботы - безобидные растительноядные гиганты. Единственная опасность на реке - плавучий макет чудища, изготовленный кудесниками и набитый их копейщиками".
Офицер тихо выругался: "Лорд Виттельхач будет приятно удивлен. Правила и пошлины кудесников его давно раздражают - тем более, что их трос протянули за его счет".
"Меня интересует материал, из которого изготовлен трос, - заметил Глистра. - Он металлический?"
"Конечно, нет! - офицер, молодой человек приятной наружности с выразительной физиономией и щегольскими усами соломенного оттенка, дружелюбно рассмеялся. - Пойдемте, я отведу вас туда, где ваш караван сможет расположиться на отдых, а по пути вы сами увидите, как устроена наша индустрия. Мы - лучшие в мире тросоплеты, таких вы больше нигде не найдете".
Глистра колебался: "Мы хотели бы как можно скорее покрыть как можно большее расстояние, пока еще не стемнело. Может быть, вы могли бы посоветовать..."
"Если у вас много металла и вы спешите, - отозвался командир, - вы можете сразу нанять гондолу канатной дороги. Но это обойдется дорого, очень дорого... Поговорите с Виттельхачем, так будет лучше всего".
"Очень хорошо!" - Глистра подал знак своему отряду. Путники последовали за офицером - и получили возможность полюбоваться картиной местной промышленности.
Квадратный участок со сторонами длиной не больше двухсот метров, почти полностью очищенный от леса - на нем оставались лишь несколько стволов, необходимых для поддержки сооружений сверху - занимали параллельные канатокрутильные ряды. Каждый ряд состоял из последовательности станин. В процессе формирования троса он пропускался через отверстие в очередной станине и сразу после этого - через отверстие в колесе, вращавшемся вокруг троса, как вокруг оси. На ободе колеса, через равные промежутки, были привязаны пять больших жирных личинок, выделявших бледные нити, спускавшиеся к тросу. По мере того, как трос перемещался через каждую станину ряда, каждое вращающееся колесо с пятью личинками наматывало на него пять новых нитей.
"Очень изобретательно! - похвалил Глистра. - Замечательный в своем роде процесс".
"Лучше наших тросов нет ни у кого! - офицер с гордостью покрутил ус. - Гибкие, крепкие, не боятся ни солнца, ни дождя. Мы поставляем тросы для канатных дорог Фелиссимы, Боговера и Тельмы, для Гросгартской линии дальнего следования в Божоле и для канатной дороги, доходящей до самого Миртопрестольного Родника".
"Гм... Хотел бы я знать, как устроена сама канатная дорога..."
Офицер рассмеялся: "Шутить изволите? Пойдемте, я проведу вас к Виттельхачу - не сомневаюсь, что он устроит в вашу честь вечерний пир горой. Насколько я знаю, у него уже коптится превосходный озерный угорь".
"Но как быть с нашими вьюками, с багажом? И зипанготов мы еще не кормили - на болоте им негде было пастись!"
Офицер подал знак - подошли четверо его подчиненных: "Обслужите, вымойте и хорошенько накормите этих зипанготов, заклейте пластырем их болячки, стреножьте их и дайте каждому выпить по глотку димпеля". Повернувшись к Глистре, он сообщил: "С вашим багажом ничего не сделается - на Болотном острове не воруют. Мы торговцы и промышленники, а не грабители, у нас чужое имущество неприкосновенно".
Виттельхач оказался насмешливым и раздражительным толстяком с багровой круглой физиономией и хитрыми узкими глазами. Он носил свободную белую рубаху, расшитую узором из красных и желтых лягушек и опоясанную красным парчовым кушаком, синие штаны в обтяжку и черные сапоги. В мочке каждого уха Виттельхача висело массивное золотое кольцо, и на каждом его пальце тоже было несколько толстых металлических колец. Толстяк сидел в церемониальном кресле - по всей видимости, он только что в него опустился, так как все еще расправлял складки одежды.
Офицер любезно поклонился и широким жестом представил Глистру: "Странник из западных земель, мой лорд".
"С запада? - прищурившись, Виттельхач погладил одну из многочисленных складок под подбородком. - Насколько мне известно, трос над рекой оборвали. Придется снова запускать воздушного змея, чтобы доставить его обратно в Эдельвайс. Как вы переправились через Ауст?"
Глистра объяснил сущность мистификации, устроенной кудесниками. Виттельхач разгневался и раскричался: "Изворотливые черви-трупоеды! Подумать только, как они наживались все эти годы за мой счет! Нет уж, добропорядочным людям не подобает иметь дело с такими мошенниками!"
Глистра с трудом сдерживал нетерпение: "Мы хотели бы поскорее отправиться в путь. Командир вашей охраны предположил, что мы могли бы воспользоваться канатной дорогой".
К Виттельхачу немедленно вернулась хладнокровная расчетливость: "Сколько вас?"
"Восемь человек, с багажом".
Толстяк повернулся к офицеру: "Как по-твоему, Озрик? Пять пассажирских и одна грузовая?"
Озрик задумчиво прищурился: "У них много багажа. Лучше, пожалуй, две грузовых и две пассажирских. Кроме того, они не умеют обращаться с подвесным оборудованием, потребуется проводник".
"Куда вы направляетесь?" - поинтересовался Виттельхач.
"Как можно дальше на восток".
"Значит, в Миртопрестол... Что ж, сами понимаете, мне не по душе отпускать гондолы так далеко - вам придется уплатить существенную сумму. Если вы просто купите гондолы - девяносто унций полновесного железа. Если вы желаете их арендовать - шестьдесят унций, плюс заработок проводника и разумная плата за возвращение гондол, то есть еще десять унций".
Глистра поторговался из вежливости, и ему удалось арендовать гондолы за пятьдесят унций железа, а в обмен на зипанготов Виттельхач согласился оплатить услуги проводника. "Озрик, может быть, ты не прочь прокатиться на восток?" - спросил толстяк у молодого офицера.
Озрик энергично дернул себя за ус: "С удовольствием!"
"Прекрасно! - заключил Глистра. - Отправимся без промедления".
Ветер надувал паруса, колеса гондол с шорохом катились по бледному тросу диаметром чуть больше сантиметра, изготовленному на Болотном острове. Трос, начинавшийся на куполе мачты в Болотном Городе, вел от одного высокого голого ствола к другому над пятью километрами болота к скалистой возвышенности. Гондолы пролетели всего лишь в полутора метрах над крошащимся базальтом, после чего канатная дорога широкой дугой повернула на юго-восток. Г образные кронштейны, закрепленные на столбах, поддерживали трос примерно через каждые двадцать метров - когда колесо проезжало под кронштейном, слышался тихий глухой стук, и гондола слегка дрожала.
Озрик ехал в первой двухколесной гондоле, за ним - Глистра, после него - две трехколесные грузовые гондолы, нагруженные вьюками с провизией, одеждой, металлом, составлявшим казну отряда, витаминами Бишопа, бивуачным оборудованием Фэйна и всякой всячиной, выбранной из поклажи божолейцев. В первой грузовой гондоле устроились Элтон, Мотта и Вэйли, во второй - Нэнси, Пьянца и Бишоп. Замыкал процессию Фэйн в одноместной пассажирской гондоле.
Рассматривая экипаж, в котором он ехал, Глистра вполне понимал нежелание Виттельхача расстаться с ним даже временно. Деревянные компоненты были тщательно обработаны и подогнаны один к другому, выполняя свои функции не хуже металлических механизмов, изготовленных на Земле.
Каждое большое колесо было склеено из десяти отдельных полос, после чего в его ободе была вырезана и отполирована глубокая канавка. Центральную ступицу поддерживали спицы из прочных прутьев, а подшипники ступицы были вырезаны из маслянистого твердого черного дерева. Опорой сиденья служила естественная древесная развилка, соединенная снизу с планчатым полом. Гондолу приводили в движение треугольные паруса, закрепленные по бокам на поперечной рее. Фалы, оттяжки и шкоты были привязаны к поперечной соединительной планке перед сиденьем. Рядом с сиденьем находился также двухкривошипный механизм с перпендикулярными ручками с обеих сторон, которые можно было крутить руками наподобие педалей велосипеда - повороты кривошипа подталкивали гондолу по слегка изогнутому вверх тросу в конце длинного пролета, если инерция движения и давление парусов были недостаточны для преодоления подъема.
К полудню характер местности изменился. Холмы становились крутыми, и время от времени приходилось перетаскивать гондолы и весь багаж волоком туда, где трос снова начинал спускаться.
С наступлением ночи они выспались в пустующей хижине на очередном крутом склоне, а наутро пустились в путь через горы - Озрик называл их Виксильской Цепью. Длинные пролеты канатной дороги провисали над долинами от одного хребта к другому, иногда на высоте больше шестисот метров над землей. Разгоняясь вниз над такой глубокой долиной, гондолы приближались к провисшей середине пролета в головокружительном состоянии почти свободного падения, после чего гондола поднималась по инерции к следующему хребту, замедляясь почти да полной остановки. Тогда приходилось поворачивать парус к ветру под самым выгодным углом и крутить приводной кривошип, постепенно подталкивая гондолу к кронштейну следующей опоры.