- Сформулируйте его еще раз - только покороче, пожалуйста.
- Бить, когда пристают и пока не отстанут.
- Но не дольше?
- Не дольше.
Парень посидел, помолчал.
- Как полагаете, Гольцов, вы одаренный человек?
Такого вопроса я, естественно, не ожидал.
- Нормальный, - ответил я и пожал плечами.
- Я не о том. Я имею в виду: вы как все или нет?
Я покачал головой:
- Нет.
Иванов удовлетворенно откинулся к спинке стула.
- А почему нет?
Во пристал, подумал я. А я-то боялся, что по алгебре будут спрашивать.
- Мне кажется, я способный, - промямлил я и покраснел.
- К чему? - вежливо поинтересовался Иванов.
- Ну… учиться способный.
- Этого маловато, - огорчился парень.
Я тоже расстроился. В самом деле, к чему я способный? Да ни к чему. Баклуши бить.
- У каждого человека должны быть особые, присущие только ему способности, - участливо глядя на меня, сказал Иванов.
Я молчал.
- Вы очень уверенно сказали, что вы не такой, как все. Это впечатляет. Но на чем основана ваша уверенность?
- В длину неплохо прыгаю, - брякнул я совершенно невпопад.
- Спорт нас не волнует, - нахмурившись, сказал Иванов. - Слабосильных - подтягиваем. Для того мы и приглашаем в нашу школу, чтобы отставание по отдельным пунктам не мешало развиваться главному. Вопрос: что в вас главное?
Я совсем упал духом: не видать мне этой школы, как своих ушей.
- Неужели ничего главного? - настаивал Иванов. - Не верю. По ночам хорошо спите?
- Когда как.
- А если не спите, чт¥ вам спать не дает?
- Маму жалко, - с запинкой сказал я. - Мама у меня…
Иванов не пожелал вдаваться в подробности.
- Понятно, - проговорил он. - Ну, а что бы вы для нее сделали, если бы могли?
- Чтобы она жизни радовалась, не плакала.
Я смутно начал понимать, чего он от меня добивается.
Но выразить это словами не взялся бы даже для спасения жизни.
- А как это сделать? - не унимался Иванов.
- Надо ей доказывать, что всё будет хорошо…
- Словами доказывать?…
- Нет, не словами.
- А как?
Я молчал.
- Ну, добро, - Иванов заметно повеселел. - И что же, получается?
- Не очень.
- А хотелось бы?
Я не ответил. Не люблю говорить лишние слова.
- Ну что ж, - сказал Иванов, - мы на верном пути, Алексей. Просто вы подавлены своими неуспехами и плохо прислушиваетесь к себе. Вы, несомненно, одаренный человек…
Меня бросило в жар.
- …но природы своей одаренности не сознаёте. Мы вам в этом поможем. Пишите заявление. Да не волнуйтесь, вы приняты.
Должно быть, на моем лице было сомнение, потому что Иванов засмеялся.
- Между прочим, я директор школы, и мое слово - это уже решение. Вот образец: "Прошу зачислить меня в состав учащихся Чулпанской спецшколы для одаренных переростков". Дата, подпись.
- А где это - Чулпан? - спросил я, взявшись за ручку.
- В Западной Сибири. Еще вопросы есть?
Я осмелел:
- Есть. Почему "Инкубатор"?
- Раньше на месте нашей школы была птицефабрика, местные жители называли ее инкубатором. Несколько лет назад там был лесной пожар, фабрика сгорела, а название осталось. Я думал, вы спросите, почему "Школа переростков". Вас это не задевает?
- Вообще-то неприятно, - признался я.
- А смотреть правде в глаза всегда неприятно. Вы же переросток? Несомненно. В ваши годы надо учиться в десятом классе. Уж раз вы нам позвонили, вы понимаете это и не считаете тяжким оскорблением. Не так ли?
Я должен был признать, что это так.
- Вот то-то и оно. Вы удивитесь, узнав, как мало у нас учеников. Никто не хочет признавать себя переростком. Сидит за партой этакий дылда и не страдает от этого, скорее склонен всех остальных считать недоростками. Столько в нем чванства, наглости, самоуверенности… да просто хамства. Значит, не умен. Нам такие не нужны, и не идут к нам такие. Понятно?
7
Я влетел в мамину комнату полоумный от радости.
Перепрыгнув через стул, кувыркнулся. Плюхнулся на пол.
- Приняли, мама! Приняли! - завопил я что было мочи.
- Тихо ты! - замахала на меня руками мама. - Соседей перепугаешь.
- Мама, меня приняли в спецшколу! - повторил я шепотом. - Приняли безо всякого.
Мама села на стул, сложила руки на коленях.
- Ну что ж, сыночек, это хорошо, - сказала она и заморгала глазами. - Я всегда знала, что ты у меня умница.
- Только уговор: не плакать сегодня, - сказал я строго, всё еще сидя на полу. - Завтра будешь плакать, когда улечу.
Мама растерялась:
- Улетишь? Значит, так далеко?
- В Западной Сибири, мама! Город Чулпан. Живописные места, отличная рыбалка. Грибы, ягоды, лодочные походы по озерам!
Ни о чем об этом у нас с Ивановым не было разговора. Я выдумывал на ходу.
- Господи, на самолете лететь, страсти какие! - причитала мама. - А во сколько самолет?
- В семь утра. Выезжать надо в пять.
- Так автобусы в такую рань еще не ходят! На чем же мы с тобой поедем?
- Не мы с тобой, а я один. Школа пришлет за мной машину.
- Еще что выдумал: один! - сказала мама и все-таки не выдержала, заплакала. - Вещи собирать надо…
- Никаких вещей, мама! Всё там будет. Униформа, спецодежда, - всё бесплатное. Меня предупредили, чтобы не было большого багажа. Только самое любимое. Вот - вельветовые брюки надену, куртку стёганую возьму. Пару книг, зубную щетку, полотенце. Кеды. И всё!
- А теплое? - ужаснулась мама. - Ведь Сибирь же! А зимнее?
- Ну мама, как ты не понимаешь? Самолетом лечу, потом вертолетом… - Это была правда. - Только самое необходимое. Там целый научный городок, свое телевидение…
- Сыночек, миленький, не пущу! - в голос заплакала мама.
Я вскочил, обнял ее за плечи, начал утешать:
- Ну, ну, мама… Ну, ну… Всё хорошо… Всё очень хорошо.
Мама притихла и слушала меня, изредка всхлипывая.
- Нам с тобой повезло, - набираясь уверенности, говорил я. - Мне сказали, что я у тебя одаренный. Мне совершенно необходимо учиться в этой школе. Я буду писать тебе письма раз в неделю… нет, два раза в неделю, а хочешь - каждый день. Хочешь, каждый день?
- Сфотографируйся там… в спецодежде, - сквозь слёзы сказала мама. - Я отцу покажу…
8
Всю ночь мы не спали: укладывали вещи в сумку, вынимали, спорили.
Мама хотела, чтобы я взял валенки.
Я отбивался как мог, но наконец сдался - чтобы её успокоить.
Взамен я выторговал у мамы согласие не провожать меня до аэропорта. Пришлось сочинить, что школьная "волга" будет заполнена до отказа.
Под утро, часов около пяти, мы присели - на дорожку.
- Это ж надо, - сказала мама почти спокойно (навязав мне валенки, она очень повеселела). - Еще вчера мы ничего с тобой такого и не думали… А если бы ты не прочитал это объявление?
- Я не мог его не прочитать, - сказал я уверенно.
Мы поднялись.
- Билет! - вскрикнула мама. - Билет не забыл?
Новенький красивый авиационный билет лежал у меня в нагрудном кармане.
- Даже проезд оплатили, - тихо сказала мама. - Добрые люди. А школьные бумаги я тебе, вышлю, ты не бойся.
Я и не боялся. Глаза б мои их не видели, этих школьных бумаг!