58
Директору Иванову моя новая обстановка не понравилась.
Узнал я об этом в тот же день, причем совершенно случайно.
У меня был вечерний урок биологии. Обыкновенно перед этим я заходил в пятую комнату к Черепашке - просто так, поболтать по-людски. Забежал и на сей раз, но на стук мой пятая комната не отозвалась: подруга выдерживала характер, отучая меня от себя.
Делать нечего: не ломиться же в закрытую дверь. Пришлось идти в учебный корпус на полчаса раньше времени.
Я уверен был, что Иванов еще у себя, и открыл дверь класса без стука.
То, что я увидел, меня поразило - до такой степени, что ноги мои приросли к полу.
Директор Иванов сидел на своем учительском месте вполоборота к двери и смотрел на видеоэкран. В самом этом занятии не было ничего предосудительного (человек готовится к работе), но на экране во всех подробностях видна была внутренность моей комнаты.
Именно моей, я никак не мог перепутать.
"Ни фига себе, - подумал я, и душа моя закипела от возмущения. - Значит, что же? Значит, анонимы круглосуточно за нами наблюдают, и нет в школе места, где бы можно было расслабиться и побыть наедине с собой. Это уже не школа, а какой-то изуверский концлагерь".
Громко топая, я прошел к своему столу, сел и откашлялся.
Директор Иванов повернулся ко мне.
- А, пришел уже, - как ни в чем не бывало проговорил он. - Что так рано?
И даже не счел нужным выключить изображение.
Я молчал: пускай объяснится, если сумеет.
Но Иванов вовсе не собирался оправдываться. Совсем наоборот.
- Сколько же энергии ты затратил на эту ерунду! - укоризненно сказал он. - Удивляюсь я вам, ребятишки: ну, зачем вам столько вещей? Что за жадность такая к неодушевленным предметам? В комнатах и без того нет свободного места, а они громоздят еще и еще… Учились бы у пернатых друзей: в их гнездах нет ничего лишнего.
- У меня тоже ничего лишнего, - буркнул я.
- Ты так полагаешь? - удивился Иванов. - Тогда скажи мне, пожалуйста: зачем тебе бар? Я не замечал за тобой склонности к горячительным напиткам.
- Бар для красоты, - отвечал я.
- Ты считаешь, что это красиво? - Директор пожал плечами. - Ну, дело твое.
И он выключил изображение.
Но брюзжать не перестал.
- Подумать только: освоили дивный дар природы, способность материализации про-странства, и на что мы это тратим? На жвачку. Да, представь себе: все твои предшественники, все до единого, первым делом настряпали себе тонны этой омерзительной жвачки, которая теперь прилипает к каблукам на каждом шагу. Удивительно, что ты еще до этого не додумался…
"А кстати, - подумал я. - Чт¥ мы, хуже других?"
- Вот-вот! - желчным тоненьким голоском воскликнул директор. - Это стадное чувство: все жуют - и я жую. А ты видел когда-нибудь жующую птицу? Да попади ей эта ваша жвачка в клюв - птица немедленно умрет. Умрет от омерзения!
Похоже, Иванов не собирался прекращать этот кипеж и объясняться за свое некрасивое поведение. Пришлось мне взять инициативу на себя.
- Скажите, наставник, разве это хорошо - подглядывать за девочками?
- А кто девочка, ты? - осведомился директор. - Извини, я не знал.
Его наглость меня ошеломила.
- Я не себя имею в виду, хотя всё равно неприятно. А что скажут девочки?
- Я тебя не понимаю, - нахмурился Иванов. - При чем тут девочки?
Девочки были очень даже при чем. Наверняка скрытые видеокамеры установлены и у Сони, и Леночки Кныш, и у моей Черепашки.
То есть, Иванов, Петров и Николаев имеют возможность беспрепятственно любоваться тем, как наши девчонки переодеваются, принимают душ… да мало ли что.
Нельзя, конечно, категорически утверждать, что анонимы этой возможностью поль-зуются, но то, что такая возможность у них есть, - возмутительно и безнравственно.
Другого способа пристыдить наставника Иванова у меня не было.
Но Иванов и не думал стыдиться.
- И всё-то у них девочки на уме… - вздохнул мой наставник. - Не понимаю, как это можно: круглогодично, денно и нощно отравлять себе мозг одними и теми же позывами. Нет, все-таки человек - это биологическая аномалия: в природе ничего подобного нет. Возьми хотя бы воробья: простенькое существо с незатейливым разумом, но как он мудр по сравнению с человеком! Он думает о самочках только в ту короткую пору, когда природа предписала ему продолжить свой род. Всё остальное время года особи противоположного пола для него лишь более слабые соплеменницы, которых надобно защищать. Человек же воспитал в себе кругло-годичное влечение - и не только не в состоянии его контролировать, но и не желает этого делать. А представь себе, Алёша, сколько больших, мудрых мыслей пришло бы тебе в голову, если бы твоя душа…
- Оставьте мою душу в покое! - выкрикнул я.
Директор Иванов вконец опечалился.
- Да, сегодня явно не твой лучший день, - заметил он. - Этакий взрыв нетерпимости… этакая путаница в голове. Ступай-ка ты, братец, домой, отдохни. Не буду я сейчас с тобой заниматься… Не хочу. Неприятно мне от тебя.
Он встал и, не попрощавшись, ушел.
59
Из учебки я поплелся к Олегу.
Олег жил в шестой, я - в седьмой, через стенку, но ни разу он не предложил мне зайти, а незваных гостей я и сам недолюбливаю.
Но тут возник особый случай: во-первых, я понятия не имел, где и как ищут тайные телекамеры, а во-вторых - я и не хотел производить поиски без свидетелей. После никому не докажешь, что камера действительно была.
Мой приход застал Олега за мытьем посуды после ужина: от этого занятия за последнее время я как-то отвык.
- Крестьянская закваска, - пояснил Олег. - Я ведь до десяти лет в деревне жил, у бабки. На печке спал и всё такое.
Я с любопытством разглядывал спартанскую обстановку Олеговой кельи.
Двухъярусный рабочий стол с лампой на кронштейне, плоский топчан, аккуратно заправленный суконным одеялом армейского вида.
Слева спортивный уголок: шведская стенка, турник, тяжелая штанга на подставке.
Справа - мини-кухня: электроплита, мойка, маленький холодильник, шкафчик с кастрю-лями и сковородками.
Но больше всего меня заинтересовал компьютер на передвижном столике у окна.
Не скажу, что я большой специалист по электронно-вычислительной технике, но такие агрегаты мне на глаза еще не попадались.
Я долго не мог сообразить, чт¥ необычного в этом компьютере, и наконец понял: он состоял из одной-единственной части, соединявшей в себе и башню, и монитор, и клавиатуру.
- Не работает, скотина, - сказал Олег. - Какую-то подробность я, видимо, недоучел.
- А что, ты сам его сделал? - с недоверием спросил я.
- Тебя это до сих пор удивляет? - вопросом на вопрос ответил Олег.
Я вспомнил, как смеялась Черепашка над моим салатом из красных муравьев, и благо-разумно промолчал, пожав из вежливости плечами: нельзя придумать то, чего ты ни разу в жизни не видел, в этом я до сих пор был убежден.
Но, может быть, это правило касалось только меня, и есть другие головы, способные измыслить новую реальность. Как Леонардо да Винчи, например.
- Чему я обязан твоим посещением? - спросил Олег, вытирая кухонным полотенцем руки. - Случилось что-нибудь?
- Да так, пустяки, - небрежно ответил я. - Пришел предупредить, что во всех наших комнатах установлены микровидеокамеры.
Стриженый не понял.
- Установлены что? - переспросил он.
- Видеокамеры, - повторил я. - Директор Иванов круглосуточно наблюдает за нами. Скорее всего, и в данную минуту.
- А ты сегодня головкой не стукался? - спросил меня Олег.
- Сегодня - нет. Спасибо за внимание к моему здоровью. Я лично, вот этими глазами видел на экране у Иванова интерьер своей комнаты.
- А почему ты решил, что это была твоя комната? - осведомился Олег.
- Увидишь - поймешь. Перепутать невозможно.
- Ну-ну, пойдем поглядим на твои интерьеры, - сказал Олег и шагнул к двери.
- А у себя сперва не хочешь поискать? - предложил я. - Или тебе это без разницы?
- Уже искал, - коротко ответил Олег.
- Хорошо искал?
- Как полагается. И у себя, и у всех остальных.
- А что, имелись основания?
- Да нет… Полоса была такая, шпиономанская. Все как с ума посходили: "За нами следят, за нами следят…"
- Но у меня в седьмой комнате вы не искали?
- Конечно, нет. Она тогда была еще пустая.
- Ну, ладно, пошли, поищем.