Непривычный человек недолго пробудет в зимнице, а лесники ею не нахвалятся: привычка великое дело. И живут они в своей мурье месяца по три, по четыре, работая на воле от зари до зари, обедая, когда утро еще не забрезжало, а ужиная поздно вечером, когда, воротясь с работы, уберут лошадей в загоне, построенном из жердей и еловых лап возле зимницы. У людей по деревням и красная никольщина, и веселые святки, и широкая масленица, - в лесах нет праздников, нет разбора дням… Одинаково работают лесники и в будни и в праздник, и… никому из них во всю зиму домой хода нет. И к ним из деревень никто не наезжает".
Описание от Мельника-Печерского довольно точно даёт картинку нашего будущего этой зимой.
Разница… Лошадей у нас нет. Праздники… какие-то будут. Не верю я, что человек может неотрывно, монотонно, единообразно проработать три-четыре месяца каждый день. Хомнутый сапиенс - иначе устроен. Да и производительность труда падает, а травматизм - нарастает.
Из деревень… может, кого и принесёт нелёгкая. После ушкуйников и мещеряков - я от соседей добра не жду.
Кому-то, той же Маре, будут другие работы. А так… лесоповал, домострой. И - уборка снега.
Лепим "мурьи" для всех!
Сформировали бригады, определись с участками работ. Поспорили насчёт места этих "зимниц": я требовал отнести их на две версты от самого острия Стрелки. Времянки же! Да и другие доводы были. Определились с местами для бани, для поварни, для складов, для производств…
"Нет ничего более постоянного, чем временное" - давняя мудрость. Она подтвердилась и здесь: к весне мы вылезли из "зимниц" в нормальные дома, мы строили город, но ещё лет 10 эти ямы с крышками - постоянно находили ну очень нужное прям сегодня применение. Долгое время там был карантинный лагерь новосёлов. Потом сгнили крыши сделанные из сырого леса. Только тогда их развалили.
Что пригорюнилась, красавица? Ах - "память", людям место показывать… Выставлять для памяти надо красивое. А тамошнюю грязь, убожество… Глаза бы мои не смотрели.
Разобрались с инструментом, с припасами…
Лопаты штыковые! Две вязанки по 20 штук! Так, срочно ручки толковые сделать! О! Топоры! Красота! У меня тут есть малость плотницких да куча боевых топоров, но они легче лесорубных. Топорища - немедленно! А…
- Я велел ребятам точилы собрать. Вон, уже жужжат.
"Семь топоров рядком улежатся, а две прялки - нет" - русская народная мудрость. По теме: гендерные коммуникативные различия. И это - правда: в собранном виде мои точильные станки, сходные с прялкой-самопрялкой, которая появится на Руси через пол-тысячелетия, занимают слишком много места. Поэтому их везли разобранными, а теперь - собрали.
- Точильщик! Умница! У нас весь инструмент… после ежевечерней ручной заточки оселком на грани засыпания… Молодец!
Аким… умный мужик. Сунул в караван не только то, что я сам просил, но и то, что нормальному новосёлу край нужно. Сорок комплектов зимнего обмундирования! Включая рукавицы, шапки, полушубки… даже - лыжи! Кучу моих специфических продуктов: бумагу, пряслени, светильники, мыло, поташ…
- Спиртус твой - три бочки. Скипидара - четыре. Колёсной мази - корчага. Остальное - оставили.
- И правильно - что я тут ею мазать буду? Ладно, Яков. Как дед? Грамотку его прочитал внимательно, мало что на зуб не попробовал. Как он?
Каждое слово из "лаокониста" приходится выдирать клещами. Дед… плох. Хорохорится и егозит, но… Снова гноятся руки, сожжённые "за меня" в Елно. Ракита, оставшаяся за главного лекаря в вотчине, из Рябиновской усадьбы не вылезает.
Марьяна Акимовна… капризничает. Замуж хочет. Яков подробностей не рассказывает, но я же Марьяшу знаю - баба постепенно "с глузду съезжает". От недовольства… вообще всем.
Ольбег… перед отъездом был громкий скандал: его отпускать не хотели. Парнишка наговорил кучу гадостей деду и матери. Одного довёл до сердечного приступа, другую - до истерики. Ракита потом обоих отпаивала. Почему, собственно, и Якова послали - за внуком присмотреть. Вотчина держится на Потане да на Хрысе. "Они, конечно, мужи разумные, но…".
Чтобы гридень отозвался о смерде как о разумном человеке… Видать, все медведи в Угрянских лесах подохли.
Артемий учит уже третий состав бойцов - второй пришёл с караваном. Вырубка леса прекратилась ещё весной, к лету закончилась и раскорчёвка - незачем. Поэтому в караване вся "мазильная команда" с причиндалами. Стройка новых подворий прекратилась - не для кого. Земли больше нет, да и… То, что я ещё прошлой осенью предвидел - вотчина "полна под крышку".
Поэтому у меня на краю поля зрения постоянно маячит смущённо-испуганный Альф. И его команда.
Кирпичи делать стало не для чего. Поэтому Христодул с подручными шастает по полчищу.
Прокуй разругался с Акимом. Что не удивительно - с кем, кроме меня, он не разругался! Разобрал всё своё, упаковал, подвывая и царапаясь, занял целый дощаник и капал на мозги Якову и всем остальным - всю дорогу. Команда его здесь, в Рябиновке кузнецом остался один из его подмастерьев.
В общем - всё путём: вотчина постепенно возвращается к нормальному свято-русскому уровню. Поташное производство остановили - сковородки для выпаривания, прочие приспособы - выломали, мне привезли. Мельница с соломотрясом и шасталкой - на ходу, Горнист собирался быстренько всех обслужить. В смысле - обмолотить и смолоть нынешний урожай. Очень просился ко мне. На него шикнули, дали трёх парней в ученики. С условием: "выучишь - отпустим". А вот лесопилку остановили. Циркулярку сняли и караваном мне привезли.
Факеншит! Единственная на весь мир циркулярная пила лежит у меня где-то… где-то здесь - точно неизвестно.
Пряхи - прут, ткачи - ткут, скоты - растут. Этих - не прислали. Дословно: "нехрен ему, плешивому, худобу голодом морить да холодом морозить". Как я понял - мои поросятки и Акиму понравились. Пригляделся и умилился.
Урожай будет не худой. Но семян Аким не прислал. Обещал зимой обоз погнать. Ежели…
Тут Яков промолчал, но я и сам понял: ежели в этой глупой затее Ваньки-ублюдка хоть какой смысл сыщется. Для чего, опять же, Яков и пришёл посмотреть.
Аким, явно, сомневается в моей успешности. "Нет пророка в своём отечестве".
При всём множестве примеров моей удачливости - деда гложут смутные сомнения. Он-то знает - каково это. Он сам свою вотчину поднимал с пустого места, и всё прекрасно понимает. И труды, и риски. А уж ставить городок в чужой стороне, посреди поганых и нерусских, под какими-то не нашими, не смоленскими, князьями… Или - вообще без князей… Да не бывает так!
Пришлось показать Якову "Указ о основании…". С княжеской печатью. И "Меморандум" - с эмировой.
Сомнения его, вишь ты…! Но сделанного - не исправить: дед не прислал мне моей казны. Хотя я и просил прямо.
Это… "пол-пи". Северный лис полномасштабный. От носа до кончика хвоста…
Аким забрался в подземелья Пердуновской усадьбы, оценил… размеры и стоимость. Содрогнулся и… не рискнул. И не то что бы там так уж много, но для него в одном месте, на своей земле такое увидеть… было потрясением. Не то, чтобы он захотел себе прибрать - избави боже! Но гнать такую кучу серебрушек на какую-то Стрелку, за тридевять земель, незнаемыми путями, без надлежащей охраны… А ежели вдруг что - с кого спрос будет?
Без серебра… плохо. Очень. И исправить ситуацию…
Чтобы было понятно: от устья Оки до устья Угры - 1112 км. От устья Угры до устья Невестинки - 327. А там уж и до Пердуновки рукой подать. Туда-обратно - без малого три тысячи вёрст. Ока, по большей своей части, не дебри лесные. Но и в населённых местностях сбегать и вернуться… три месяца отдай. А там - ледостав. И ещё месяц - долой.
Моё-то письмо Акиму шло княжеской гоньбой Боголюбского. Княжьи гонцы, пока погода не мешает, идут вдвое-вчетверо быстрее, чем караваны. Иначе бы - новосёлы мои уже в дожди пришли, были бы больные во множестве.
Серебра нет, получить его… если повезёт - через полгода. Иметь кучу необходимых денег и не иметь возможности ими воспользоваться! Хоть на стену лезь! Можно вешаться…
Но я подобное уже проходил. Когда поднимал вотчину и лязгал зубами, вспоминая о своём "золоте княжны персиянской". Оно - есть, но… как локоть - не укусишь.
Получается, что хабар, взятый на битых ушкуйниках - дар божий. Рояль. Хотя, конечно, отказ Акима прислать мне мои денюжки… анти-рояль. Вот так и живу: "Не стреляйте в роялиста - он роялит как умеет".
В целом… Могло быть и хуже. Вотчина живёт. Без меня. Не то, чтобы меня щемит… Но… Но рост почти остановился. Запашка ещё увеличивается - по росчистям, новосёлы приходят - подселяют в освобождающиеся дворы, женятся. Новых изб не ставят. Инновушки мои, особенно не связанные с традиционным сельскохозяйственным циклом или обычными ремёслами - останавливаются. Вон, горшки пекут - Горшеня подмастерьев оставил, а приспособу для прясленей - мне отправили. У них, де, запас есть. А дальше пойти? Есть же и неосвоенные рынки… Нет, Аким - не бизнесмен. Ну и ладно - здесь сделаем.
Что радует, так это отсутствие "резких движений" со стороны властей. И княжеских, и церковных. Может, поэтому Аким и не "буруздит" сильно? Из вотчины "носа не кажет"? Мне отсюда не понять, а Яков только хмыкает. От такого… "плотного присмотра" есть и польза - тихо стало, шиши разбежались. Вотчина-то, по сути, временно осталась без бойцов: почти весь состав вооружённых сил и лесная команда Могуты - ушли в караване.
Отдельная забота: прохождение самого каравана. Были… негоразды. И в Коломне, и в самой Рязани. Причём в Рязани наезд пошёл именно когда узнали: чей караван и куда идёт.
- Калауз велел. Сам.
- И как же ты?