Боже, если бы ему и Доскеру только удалось добраться до "Омфалоса" этой ночью и затеряться в пространстве, где ТХЛ не смогла бы обнаружить его…
Но теперь уже ничего нельзя было поделать…
С того времени, когда поле побороло бессильное сопротивление двигателей корабля Доскера, слишком уж быстро в дело вступила "Трейлс оф Хоффман".
Как раз вовремя. Постоянно держа их в своем поле зрения, Теодорик Ферри опередил их: ни о какой морали здесь не могло идти и речи - один лишь прагматизм.
- Я могу на законных основаниях покончить с этим делом, - продолжал Ферри. - Если пойдете со мной.
Он кивнул в сторону люка.
- По закону требуется три свидетеля. Со стороны ТХЛ у нас они имеются.
Он улыбнулся, потому что все было кончено, и он знал об этом.
Повернувшись, он ленивой походкой направился к люку. За ним шли двое охранников с пустыми взглядами, немного расслабленные.
Вот они уже протискиваются в раскрытый круг люка.
А затем их тела содрогнулись от конвульсий, по всей своей длине, от головы до ног, разрушаясь внутри.
Рахмаль, потрясенный, с ужасом следил, как отказывают их неврологическая и мышечная системы, как их выворачивает наружу, крутит, ломает, а они ничего не могут поделать, и даже больше того: каждая частица их тел сражалась с остальными, и вскоре от них осталось просто две органические воюющие субстанции, у которых мышцы сражались с другими мышцами, внутренние органы противодействовали давлению диафрагмы и свертыванию крови; оба бывших человеческих тела, неспособные к дыханию, с кровью, переставшей циркулировать, стоя друг напротив друга, пытались совладать с собой, но в действительности уже телами не являлись.
Рахмаль отвел глаза в сторону.
- Холинестерейз, газ, вызывающий разрушения, - произнес Доскер позади него, и в тот же миг Рахмаль почувствовал, как к его шее прижался шприц-тюбик, который впрыснул в его кровь немного атропина - противоядие против этого ужасного нервного газа пресловутой корпорации ФМК, создавшей самое разрушительное оружие последней войны.
- Спасибо, - сказал Рахмаль Доскеру, увидев, что люк уже закрылся, и спутник "Трейлс оф Хоффман" теперь с несуществующим полем, отошёл от их корабля. Там действовали люди, которые не являлись охранниками ТХЛ.
Сигнальное устройство на горле мертвого человека, которое уже перестало работать, выполнило свою миссию: эксперты агентства ОСА прибыли и в данный момент уже начали последовательно разбирать оборудование ТХЛ.
Теодорик Ферри, с философским видом засунув руки в карманы плаща, молча стоял, даже не замечая спазм двух своих охранников на полу перед собой, словно разрушенные воздействием газа они перестали представлять для него какую-либо ценность.
- Как любезно было, - наконец вымолвил Рахмаль, обращаясь к Доскеру, когда люк еще раз открылся, на этот раз впуская нескольких охранников агентства ОСА, - со стороны ваших сотрудников впрыснуть атропин Ферри и мне.
- В целом, в этом деле ничего не было упущено.
Доскер, наблюдая за реакцией Ферри, произнес:
- Он не получил атропин.
Протянув руку, пилот вынул иглу шприц-тюбика из своей шеи, затем аналогичную штуку из шеи Рахмаля.
- Как дела, Ферри? - спросил Доскер.
Ферри ничего не ответил.
- Невозможно, - произнес Доскер. - Любой живой организм…
Внезапно он схватил руку Ферри и, проворчав, резко отбросил ее назад, на всю длину… а затем завопил. Рука Теодорика Ферри отделилась от самого плеча.
И перед ними предстали свисающие трубки и оторванные компоненты, некоторые еще функционировали, другие же, лишенные энергии, перестали.
- Двойник, - произнес Доскер.
Видя, что Рахмаль не понял, он добавил:
- Разумеется, двойник Ферри, и у него нет неврологической системы. Поэтому Ферри никогда и не был здесь.
Он отбросил руку в сторону.
- Естественно. Зачем человеку его положения рисковать собой? Он, вероятно, сидит в своем особняке, расположенном на спутнике Марса, и наблюдает за нами с помощью органов чувств этого двойника.
Однорукому творению Ферри он резко выпалил:
- Действительно ли мы с тобой, общаемся, Ферри, после всего случившегося? Или нет? Мне просто любопытно.
Рот двойника Ферри открылся, и он произнес:
- Я слышу тебя, Доскер. Не будешь ли ты так любезен, в качестве акта человеческой доброты, впрыснуть двум моим служащим атропин?
- Это уже делают, - произнес Доскер. Потом подошел к Рахмалю.
- Ну, наш маленький корабль, даже после тщательной проверки, кажется, так никогда и не удостоится присутствия председателя правления ТХЛ.
Он слабо ухмыльнулся:
- Я чувствую себя обманутым.
Но предложение, сделанное Ферри с помощью своего двойника, Рахмаль оценил. ОНО было сделано без какого-либо подвоха.
- А теперь отправимся на Луну, - произнес Доскер. - Как ваш советник, я говорю вам…
Он опустил руку, резко обхватив запястье Рахмаля.
- Проснитесь. С этими двумя балбесами все станет в порядке, как только им введут атропин. Они вовсе не мертвы. Потом их переправят на корабль ТХЛ, выключив его поле, конечно. Вы и я отправляемся на Луну, на "Омфалос", как будто ничего и не случилось. Или, если вы не хотите, я воспользуюсь картой двойника, которую он мне передал, и на две недели исчезну в межпланетном пространстве, где ТХЛ не сможет выследить корабль. Даже если вы не хотите, я это сделаю.
- Но, - пустым голосом произнес Рахмаль, - кое-что случилось. Предложение было сделано.
- И это доказывает, - начал Доскер, - что ТХЛ желает пожертвовать многим, лишь бы удержать вас от этого восемнадцатилетнего путешествия к Фомальгауту, к Китовой Пасти. И… - Он пристально посмотрел на Рахмаля. - Все-таки что заставляет вас МЕНЬШЕ интересоваться тем, как "Омфалос" достигнет непомеченного картами района космоса, где ищейки Ферри не смогут…
"Я мог бы спасти "Омфалос", - подумал Рахмаль. - Но человек, сидящий рядом, прав: конечно же, это означает, что остановиться он уже не может; предложением Ферри доказывало необходимость восемнадцатилетнего полета.
- Но компоненты для анабиоза… - начал было он.
- Просто доставьте меня к кораблю, - произнес спокойно и терпеливо Доскер.
- Ну как, Рахмаль ибн Эпплбаум? Вы сделаете это?
В контролируемом и весьма профессионально поставленном голосе появились повелительные нотки.
Рахмаль кивнул.
- Я хотел бы узнать о месторасположении базы от вас, а не из карты, переданной мне: я решил, что не стоит прикасаться к ней. Я жду вашего решения, Рахмаль.
- Да, - согласился Рахмаль и твердой поступью направился к трехмерной лунной карте, уселся и стал показывать месторасположение корабля внимательно взирающему за его указкой опытному пилоту агентства.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
В небольшом французском ресторанчике "Лисья нора" в деловой части Сан-Диего, метрдотель бросил быстрый взгляд на имя, которое Рахмаль ибн Эпплбаум бегло написал своим причудливым волнистым почерком на фирменном бланке, и произнес:
- Да, мистер Эпплбаум. Сейчас… - он проверил свои часы, - восемь часов.
Очередь прилично одетых людей ожидала. Так всегда было на переполненной Терре: любой, даже самый захудалый ресторан каждую ночь бывал забит до отказа с пяти часов, а этот ресторан едва ли можно было бы даже отнести к средней категории.
- Дженет, - позвал метрдотель официантку, одетую в чулки с рисунком и полужакет-полукофточку модного нынче сочетания: одна грудь, правая, открытая, и ее сосок элегантно увенчан украшением швейцарского производства, формой напоминавшее огромную золотистую стирательную резинку, могло воспроизводить классическую музыку и вспыхивать сериями привлекающих внимание танцующих огоньков, которые освещали путь ей таким образом, что она могла без затруднений проходить мимо близко расположенных крохотных столиков ресторана.
- Да, Гаспар, - произнесла девушка, взмахнув копной светлых волос.
- Проведи мистера Эпплбаума к столику двадцать два, - сказал ей метрдотель, игнорируя со стоическим бесстрастным безразличием вспышки гнева среди тех покупателей, что стояли впереди Рахмаля в очереди.
- Мне бы не хотелось… - начал было Рахмаль, но метрдотель оборвал его:
- Обо всем уже позаботились. ОНА ожидает вас у двадцать второго.
И едва только метрдотель это сказал, как интимные эротические отношения, даже не зародившись, унеслись прочь.
Рахмаль направился за Дженет с ее швейцарского производства украшением на соске, сквозь темноту и шум обедающих в замкнутом пространстве людей, проглатывающих пищу с чувством вины, которая заставляла их сгибаться пониже над столиками, а затем, после окончания трапезы, скорее уходить прочь, чтобы как можно большее количество людей могло быть обслуженными до часа ночи, когда закрывается кухня ресторана.
"Нас действительно вплотную прижали друг к другу", - подумал он, и в это же мгновение Дженет остановилась, обернувшись. Колпачок на соске теперь излучал мягкую, восхитительную и страстную бледно-алую ауру, которая указывала на присевшую за столиком номер двадцать два Фрейю Хольм.
Усевшись напротив нее, Рахмаль сказал:
- Вы не светитесь.
- А могла бы. И одновременно играть "Голубой Дунай".
Она улыбнулась в темноте. Официантка к тому времени ушла.
Глаза темноволосой девушки блестели. Перед ней стояла наполовину распитая бутылка шабле "Буэнос Виста", марочного вина 2002 года, одного из самых лучших и редких вин для этого ресторана, и чрезвычайно дорогого.