- Нетелепортируемый человек, - пробормотал Рахмаль, - будет телепортируем. Вместо того чтобы провести восемнадцать лет на борту "Омфалоса". Какая ирония!
- У вас хватит моральных сил, - поинтересовался служащий ООН, - применить нервный газ, или же вы предпочитаете…
- Все, что угодно, - оборвал его Рахмаль, - лишь бы это вернуло Фрейю. Все, за исключением фосфорного оружия, производных продуктов газолина, я не стану их применять, как и разрушающих кости. Оставьте их. Но свинцовые пули, эти старомодные, выбрасываемые из дула патроны, вот это я возьму, как и артефакты лазерного оружия.
- Интересно, какие же многообразные виды оружия у Мэтсона Глазера-Холлидея самого профессионального человека в этом области.
- У нас есть кое-что новое, - сказал служащий ООН, после просмотра данных на дисплее, - и согласно заявлениям Отдела Защиты, весьма многообещающее. Это устройство, искривляющее время и создающее поле, которое разрушает…
- Просто снабдите меня им, - перебил его Рахмаль. - И отправьте туда. К ней.
- Прямо сейчас, - пообещал служащий ООН, и быстро повел его вниз по боковому коридору к скоростному лифту к складам оружия новейших образцов.
* * *
К пункту телепортации "Трейлс оф Хоффман Лимитед" Джек и Рут Макэлхаттен с двумя своими детьми прибыли на такси-ракете. Когда они входили в это современное небольшое здание, которое должно было стать их последним остановочным пунктом на Терре, их багаж вез на тележке напоминавший робота механизм: все эти семь битком набитых, грязных, большей частью одолженных чемоданов.
Подойдя к стойке, Джек Макэлхаттен поискал глазами клерка, который должен был ждать их.
"Дьявол, - подумал он, - как раз тогда, решаешь совершить, наконец, Великое Переселение, они выходят на перерыв, чтобы выпить чашечку кофе. Солдат ООН в элегантной униформе с нашивкой на руке, свидетельствующей, что он служит в ударной дивизии ОАР, подошёл к ним.
- Что вы хотите?
- Дьявольщина! - произнес Джек Макэлхаттен, - мы пришли сюда, чтобы эмигрировать. У меня есть поскреды.
Он полез в свой бумажник.
- Где же бланки, которые нужно заполнить, а потом, как мне известно, нам сделают прививки и…
Солдат вежливо перебил:
- Сэр, вы следили за выпусками новостей средств массовой информации за последние сорок восемь часов?
- Мы упаковывались, - произнесла Рут Макэлхаттен. - Ну и что с того? Что-нибудь случилось?
И тут через открытую заднюю дверь Джек Макэлхаттен увидел то, что ему было нужно. Телепорт.
И сердце его затрепетало от перепутавшихся страха и ожидания.
Какое же это восхитительно Великое переселение, эта настоящая миграция - и вид этих отполированных поверхностей-двойников Телепорта, похожих на стены, должен был показать… саму границу.
В памяти его пронеслись эти демонстрирующиеся на протяжении многих лет по телевидению картины земель с зеленой травой, земли…
- Сэр, - начал солдат ООН, - прочитайте вот это объявление.
Он указал на квадратную белую табличку, где буквы были такого темного цвета, настолько невзрачными, что Джек, даже не читая их, ощутил волнение и удивление от того, что его мечта приказала долго жить.
- Боже правый! - воскликнула Рут, стоя рядом с ним и читая то объявление. - ООН… Они позакрывали все агентства телепортации.
Эмиграция приостановлена на неопределенный срок.
Рут бросила взгляд, полный отчаяния, на мужа.
- Джек, здесь говорится, что теперь нет законного способа мигрировать.
- Чуть позднее, мадам, - произнес солдат, - эмиграция будет продолжена, когда прояснится ситуация.
Затем он отвернулся, чтобы остановить еще одну пару с четырьмя детьми, которая вошла в офис "Трейлс оф Хоффман". Через до сих пор открытую заднюю дверь Макэлхаттен увидел четырех служащих в рабочей униформе; они с деловитой эффективностью разрезали газовой горелкой оборудование Телепорта на секции.
Он заставил себя прочитать объявление.
И когда он прочитал его, солдат слегка похлопал его несколько недружелюбно по плечу, и указал на располагавшийся поблизости телевизор, в который всматривалась вторая пара вместе со своими четырьмя детьми.
- Это Новая Земля, - произнес солдат ООН. - Вы видите?
Его английский был недостаточно хорош, но он пытался объяснить - он хотел, чтобы Макэлхаттены поняли, почему.
Приблизившись к телевизору, Джек увидел серые, похожие на бараки здания с крохотными окнами. И… высокие заборы. Он уставился в экран, ничего не понимая. В глубине сознания ему стало ясно даже без звукового сопровождения диктора.
Рут прошептала:
- Боже мой! Это же… концентрационный лагерь!
Клубы дыма и верхние этажи здания из серого цемента исчезли с экрана; по нему проносились маленькие темные фигуры, а голос диктора прерывали частые выстрелы самых различных видов оружия - самый спокойный и объективный, не требующий особых объяснений комментарий происходящих событий.
По крайней мере, после того, как это увидишь.
- Что, - сказала Рут мужу, - и мы бы жили так там?
Затем он сказал ей и детям:
- Пошли. Идемте домой.
Он сделал знак роботу-механизму, чтобы тот снова взял их багаж.
- Но, - запротестовала Рут, - разве ООН не может помочь нам? Они же захватили все эти благотворительные агентства.
Джек перебил ее:
- ООН теперь защищается. И это отнюдь не благотворительное агентство.
- Он указал на служащих в рабочей одежде, деловито разбирающих телепортационные установки.
- Но ведь уже так поздно…
- Нет, - перебил ее он, - слишком поздно.
Он сделал знак роботу, тот понес всех их семь битком набитых чемоданов обратно наружу на улицу, чтобы отправиться вместе со своей семьей снова домой в их жалкую, крохотную, ненавистную квартирку, избегая многолюдных толп людей, Джек поискал глазами ракету-такси. К ним подошёл человек и протянул одну листовку.
Маклхаттен рефлекторно взял ее.
Выпуск "Друзей Объединенных Людей", понял он.
Броский заголовок: "ООН СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ О ТИРАНИИ В КОЛОНИИ".
Он произнес вслух:
- Они были правы. Чудаки. Лунатики, вроде того парня, который хотел совершить восемнадцатилетнее путешествие на межзвездном корабле.
Он осторожно согнул листовку, положил ее себе в карман, чтобы прочитать позднее. В данный момент он чувствовал себя слишком ошеломленным.
- Надеюсь, - вслух продолжил он, - что мой шеф возьмет меня назад.
- Они сражаются, - начала Рут. - Ты можешь видеть на экране телевизора. Показывают солдат ООН и еще кого-то в странной униформе, которую я никогда еще не видела в своей…
- Ты как, - обратился к жене Джек, - сможешь посидеть с детьми в такси, пока я поищу бар, чтобы выпить чего-нибудь покрепче?
- Да, - ответила она. - Смогу.
В этот момент к ним устремилась ракета-такси и приземлилась у обочины рядом с их грудой багажа.
- Я, - начал Джек Маклэхаттен, - мог бы заказать, к примеру, бурбон с водой. Двойной.
А затем, уже самому себе:
- Пойду-ка я в штаб-квартиру ООН и запишусь в добровольцы.
Он не знал, зачем… пока еще не знал. Но ему скажут.
Его помощь была необходима. Он чувствовал это всеми своими потрохами.
Война, которая должна была завершиться победой, а потом, через несколько лет, а не через восемнадцать лет, как считал тот дуралей, о котором писали газеты, они смогут сделать это, смогут эмигрировать.
Но перед этим… надо сражаться. И снова победить на Китовой Пасти. И это будет, фактически, в первый раз за все время.
Но даже перед этим - нужен двойной.
Как только багаж был погружен, они забрались в ракету-такси, и он назвал бара, где часто бывал после работы. Такси с ревом устремилось ввысь над нескончаемым потоком транспорта на улицах города.
В такси Джек снова погрузился в свои мечты о высокой, колышущейся под ветром траве, о похожих на лягушки существах, о просторных равнинах, по которым бродят странные животные, которых не нужно бояться, потому что ни одно из них не причинит вреда.
Но он не забывал и о реальности, и осознание этого накладывалось на его мечты.
Он видел и одно, и другое одновременно. Он обхватил рукой жену за талию и молча привлек её к себе.
А такси, искусно уклоняясь от других машин, самым коротким путем направлялось к бару на восточной стороне города.