* * *
Двенадцать часов спустя неулыбчивая, вся полная каких-то забот секретарша ввела Рахмаля в кабинет Генерального Секретаря ООН.
- Вы фанатик, - произнес Хорст Бертольд, рассматривая его.
- Идеалист, который так воодушевил Мэтсона Глазера-Холлидея, что тот решил предпринять эту попытку правительственного переворота на Китовой Пасти.
Он повернулся к секретарше.
- Внесите АППАРАТ телепортации.
Спустя несколько мгновений знакомый биполярный механизм был установлен в кабинете главы ООН. Выглядевший равнодушным испуганный маленький техником внимательно ожидал распоряжений хозяина кабинета.
Бертольд спросил его:
- На этом аппарате возможна двусторонняя телепортация? Или только односторонняя? Zwei oder ein? Antworten. (Двусторонняя или односторонняя? Отвечайте.)
- Только на ту сторону, герр Генеральный Секретарь, - голос техника дрожал. - Как следует из Первой Теоремы, перемещение материи…
Хорст Бертольд бросил своей cекретарше:
- Введите наших специалистов по "промывке мозгов". Пусть начнут со своих электроэнцефалографических машин.
Услышав это, техник установки воскликнул с ужасом в голосе:
- Dasz brauchen Sie nicht! (Не надо этого!)
- Он говорит, - перевел Бертольд Рахмалю, - что готов сотрудничать с нами и нет никакой нужды приглашать психиатров. Так что мы можем спрашивать его. - Он резко кивнул своей головой в направлении съежившегося от страха техника ТХЛ, облаченного в белый смокинг - с помощью таких, как он, и осуществлялась эмиграция миллионов ничего не подозревающих людей.
- А спросим мы его, работают ли телепорты в обоих направлениях.
Ответ техника было практически не разобрать:
- Beide. (В обоих). В обоих направлениях.
- Следовательно, никогда и не существовало никакой "Первой Теоремы", - резко бросил Бертольд.
- Sie Haben Recht,(Вы правы), - техник согласно кивнул головой.
- Приведите Доскера, - приказал Бертольд своей секретарше.
Когда появился Доскер, тот тут же обратился к Рахмалю:
- Фрейя все еще там, и она жива.
Он показал на телепортационную установку.
- Мы осуществляем связь с помощью этого устройства. Но…
Он колебался.
- Мэтсон Глазер-Холлидей мертв, - произнес Хорст Бертольд.
Они убили его сразу же. Но почти половина полевых агентов осталась в живых. Они разбросаны по разным уголкам Новой Земли, и мы начинаем передавать им основы нашей стратегии. Вместе с оружием того типа, в котором они в настоящее время нуждаются.
А теперь мы испробуем тактику штурмовых отрядов. Мне кажется, что с их помощью можно сделать многое.
- А чем я могу быть полезен? - произнес Рахмаль. Он чувствовал, как безразличие охватывает его - все происходило и продолжает происходить помимо него. Пока он путешествовал, и притом бессмысленно, сквозь абсолютно пустое пространство.
Казалось, Генеральный Секретарь ООН прочитал это на его лице.
- Вы пробудили Мэтсона, - подчеркнул он. - И это толкнуло его попытаться произвести переворот. И именно шифрованное донесение от Фрейи Хольм для Доскера, отправленное затем на "Омфалос", позволило нам увидеть действительное состояние дел, которое скрывалось Теодориком Ферри.
И это всё на нашей совести за безоговорочное принятие этой лжи в течение всех этих пятнадцати лет. Лжи, основанной только на одном предположении, что телепортация может осуществляться только в одном направлении…
На его лице появилась гримаса отвращения.
- Однако "Трейлс оф Хоффман Лимитед" совершила ошибку столь же грандиозную, как и свой обман, когда позволила двум тысячам ветеранов корпорации отправиться на Китовую Пасть.
Обращаясь к Доскеру, он сказал:
- Но ДАЖЕ И В ЭТОМ СЛУЧАЕ ЭТОГО НЕ БЫЛО БЫ ДОСТАТОЧНО. Тем не менее, с нашей поддержкой…
- Этого не было достаточно даже с самого начала, - оборвал его Доскер, - поскольку они сразу же схватили Мэтсона.
Наполовину себе, наполовину Рахмалю, он добавил:
- У нас никогда не было шансов. Вероятно, Мэтсон никогда этого не понимал, и удивительно, как он еще прожил так долго. Как бы то ни было, возможно, вы сможете возвратить Фрейю. Таково ваше желание?
Рахмаль тут же ответил:
- Да.
И поинтересовался у Хорста Бертольда:
- Могу я воспользоваться вашим оборудованием? Хотя бы защитным экраном, если вы не можете предоставить мне свое оружие? И я отправлюсь один.
Возможно, они в этой неразберихе не заметят его. Китовая Пасть превращается в арену сражения, и слишком много участников вовлечено сюда.
Один худощавый человек был нулем, мошкой. Он мог появиться незаметно, и если его вообще и можно обнаружить, то только таким способом, когда человек оказывается слишком незначительной вещью, чтобы на него обращали внимание среди огромного множества сражающихся в войне.
По законам борьбы за власть, которая уже уничтожила часть персонала агентства, один из соперников был уничтожен в самом начале, и теперь на поле битвы остались только два монолита: ТХЛ, с одной стороны, и ООН, с другой, как ее мудрый старый антагонист, на битвы, начавшейся еще в прошлом столетии.
"И ООН, - подумал он, - всегда стояла во главе, все эти пятьдесят лет".
Но "Трейлс оф Хоффман Лимитед" имела гениального изобретателя, наполовину впавшего в детство, но все еще остававшегося великим доктора Сеппа фон Эйнема. И изобретатель телепортационной установки, возможно, еще не закончил работу над ее усовершенствованием.
Интересно, учитывает ли это Хорст Бертольд.
Это не имело значения, потому что если фон Эйнем и создал что-либо равное или превосходящее по ценности Телепорту, ЭТО СКОРО СТАНЕТ ПОНЯТНО.
Улицы Новой Земли, какие бы усовершенствования доктор Сепп фон Эйнем и ТХЛ ни придумали за эти годы, должны были быть сейчас запружены народом. Потому что в этой войне для всех ее участников настал Dies Irae, День Гнева, Страшный Суд; они теперь, словно звери в поле, пытаются выжить.
"И Господи, помоги, - воззвал Рахмаль, - той стороне, которая не выдержит испытания. Ибо в этой схватке только один участник уцелеет, проигравший же потеряет право на жизнь. 3десь, на ЭТОЙ арене".
И у него самого… у него была только одна задача, и он ясно это видел. Вытащить Фрейю Хольм из этой мясорубки на Китовой Пасти и невредимой вернуть на Терру.
Восемнадцатилетнее путешествие, эта одиссея на борту "Омфалоса", изучение древнегреческого только для того, чтобы читать "Bachae" в подлиннике. Всё это простая детская фантазия, раздавленная ударами железного молота реальности, схватки, которая идет, и не через восемнадцать лет в будущем, а именно сейчас, на терминалах шести тысяч телепортационных станций на Китовой Пасти.
- "Sein Herz voll Hasz geladen", - сказал Хорст Бертольд Рахмалю. - Вы говорите на идише? Вам понятно?
- Я говорю немного на идише, - ответил Рахмаль, - но это на немецком. "Сердце его пылает от ненависти". Откуда это?
- Со времен гражданской войны в Испании, - ответил Бертольд.
- Из песни Интернациональной Бригады. Состоявшей, главным образом, из немцев, покинувших Третий Рейх, чтобы сражаться в Испании против Франко в тридцатых годах прошлого века. Наверное, коммунисты. Но… они сражались с фашизмом самыми первыми, и ОНИ БЫЛИ НЕМЦАМИ. Поэтому они навсегда остались "хорошими" немцами. Как этот человек, Ганц Баймлер, ненавидевший нацизм и фашизм во всех его формах и проявлениях.
После паузы он добавил:
- "Мы тоже сражались с нацизмом, мы - "хорошие" немцы.
"Verges' uns nie". Нас никогда не забудут, - произнес Бертольд тихо и спокойно. - Потому что мы не просто присоединились к этой борьбе позже, в пятидесятые и шестидесятые годы, но были с самого начала. Первыми людьми, сражавшимися не на жизнь, а на смерть, чтобы убивать или быть убитыми нацистами, были… немцы.
- И Терре, - заметил Бертольд Рахмалю, - следовало бы не забывать об этом. Я надеюсь, не будут забыты и те, кто в этот момент сражается с доктором Сеппом фон Эйнемом и его союзниками. Теодорик Ферри, его шеф, между прочим, американец.
Он улыбнулся.
- Но есть и "хорошие" американцы. Несмотря на атомную бомбу, которую сбросили на японских женщин, детей и стариков.
Рахмаль молчал.
Он ничего не мог ответить на это.
- Хорошо, - продолжил затем Бертольд. - Мы пригласили эксперта по оружию и экипируем вас соответствующим образом. И пусть вам сопутствует удача! Надеюсь, вы вернетесь вместе с мисс Хольм.
Он улыбнулся буквально на один миг. И тут же вернулся к другим делам. Младший офицер ООН потянул Рахмаля за рукав.
- Я должен помочь вам, - пояснил он. - И начну прямо сейчас. Расскажите, мистер Эпплбаум, с каким типом современного оружия, я не имею в виду последние месяцы или годы, вы обычно работаете, если таковое имеется? И насколько вы за последнее время подвергались нейрологическому и бактериологическому…
- У меня нет абсолютно никакой военной подготовки, - ответил Рахмаль. - Или антиневрологических или бактериологических модуляций.
- И все-таки мы еще можем помочь вам, - произнес младший служащий ООН. - У нас имеется кое-какое оборудование, где не требуется особого опыта. Однако…
Он махнул в сторону листка бумаги, прикрепленного к доске.
- Это все же затрудняет дело: восемьдесят процентов имеющегося в нашем распоряжении вооружения, вообще бесполезным для вас.
Он улыбнулся неодобрительно.
- Мы не можем допустить, чтобы нас разбили, мистер ибн Эпплбаум.
- Как и я, - угрюмо заметил Рахмаль. - Ну так как, меня телепортируют, в конце концов, на Китовую Пасть?
- Да, в пределах часа.