- Мой отец говорит, что я должен сделать это.
Она поставила перед ним большое блюдо с сыром.
- А твой отец никогда не ошибался?
Он отвёл взгляд.
- Почти никогда.
- Ты можешь усилить свою армию раза в два, ты знаешь об этом? - ребром ладони она смела со стола крошки.
- Как? - заинтересовался он.
- Женщины тоже могут драться.
Он с ужасом посмотрел на неё. Она выглядела так буднично, что он не мог поверить, что только что слышал эти её слова.
- Но ведь не так хорошо, как мужчины, - предположил он.
- Хочешь проверить?
- К чему всё это?
Он взял ещё один кусок сыра и поднёс ко рту.
* * *
Он пришёл в себя в углу комнаты и дотронулся до синяка под правым глазом: прикосновение оказалось очень болезненным. Встав на четвереньки, он пополз к столу, возле которого всё ещё храпел Редин.
Майна давно уже ушла спать, оставив ему ещё немного хлеба и сыра. Он с жадностью принялся за еду, не обращая внимания на крошки, застрявшие в его кудрявой бороде.
Да, его мать была права. Если он будет набирать в свою армию не только мужчин, но и женщин, то у армии появится больше шансов в войне против Эллонии.
Наверху, лёжа в своей мягкой постели, Майна пыталась уснуть наперекор видениям, встававшим перед её глазами. Она знала, была уверена, что её сын проиграет эту войну и будет убит эллонами. В то же время она понимала, что удерживать его всю жизнь в этой деревне, названной в его честь, было бы для него ещё более тяжким бременем. Она согласна драться и, если понадобится, умереть рядом с ним… Майна подумала, что для неё было бы даже легче умереть в бою.
Майна повернулась на левый бок. Кисть её правой руки сильно болела, но не это было причиной её бессонницы. Она знала, что смерть сына - не столь уж отдалённое будущее.
Внизу её сын провожал Редина к двери. Процесс был очень шумным, так как Редин ещё не проснулся и наталкивался на всё, что встречалось по дороге к выходу. Затем послышался грохот и возня, когда Лайан лёг на свою кровать возле двери и завернулся в одеяла. Его глаз, наверное, болел, и ей было жаль его. Хотя… Ладно, он заслужил.
Она улыбнулась, засыпая.
Лайан тоже улыбался.
Теперь его армия увеличится вдвое против его ожиданий, и это может оказаться решающим фактором.
* * *
Время прошло и для Надара. Воспоминания о деревне, в которой он видел что-то необычное, медленно покинули его - правда, даже сейчас он иногда вскакивал с постели в периоды сна, когда ему снилось это что-то. Несмотря на то, что он был отнюдь не самым старшим по возрасту офицером в армии, он имел должность адъютанта Маршала и служил рядом с Гарндоном. Это позволило ему завести себе гарем, как у Деспота. Если понадобится, то Гарндон, цеплявшийся за жизнь уже значительно дольше, чем полагается нормальному человеку, может просто по неосторожности упасть с лестницы.
Надар располнел. Его оранжевые волосы стали седеть, белки глаз прочертили красные прожилки сосудов. Всё это было платой за карьеру.
Как-то, демонстрируя своё превосходство перед Гарндоном, он толкнул старика обратно в кресло, когда тот пытался встать, чтобы возразить ему.
- Ты не справился с заданием, - сказал тогда Гарндон. - Ты должен быть казнён.
- Времена изменились, - ответил ему Надар. - Теперь ты больше рискуешь быть убитым.
Гарндон улыбнулся.
Надару очень не понравилась эта улыбка.
Глава пятая. Певица
К огорчению Лайана, мобилизация деревни прошла не так удачно, как он ожидал, и некоторые из добровольцев передумали идти, сообразив, какой опасности они себя подвергают. Многие из жителей деревни были слишком молоды или слишком стары, чтобы пойти с Лайаном, у других были семейные заботы, делавшие невозможным участие в этом мероприятии. К своему удивлению, Лайан обнаружил, что в Лайанхоуме есть люди, вообще отвергающие идею войны с Эллонией. С другой стороны, присутствие рядом с Лайаном Майны увеличило количество женщин до семи, включая её. Всех вместе, мужчин и женщин, в его армии теперь было пятнадцать человек - сила, явно недостаточная для победы над целым народом.
Они остановились на одном из холмов, окружавших Лайанхоум, чтобы попрощаться с деревней, в которой провели всю свою жизнь. Трое из них были верхом на лошадях, остальные - на волах. Им придётся передвигаться медленно, пока не найдётся деревня, способная дать не только людское пополнение, но и лошадей.
Майна смотрела на Лайанхоум, и в её глазах стояли слёзы. Здесь много лет назад они с матерью похоронили Ланца, несколько позже они с Терманом похоронили Гред. Она знала о том, что Терман не был похоронен - его тела не нашли. О том, что эллонские убийцы закопали его, не могло быть и речи. В который раз со времени его смерти она поёжилась, надеясь, что они не насадили его голову на копьё или не поиздевались над его телом ещё как-нибудь. Она хотела, чтобы и её последнее пристанище тоже было где-нибудь поблизости от деревни. Она честно признавалась себе, что, хоть и была достаточно крепка и вынослива для своего возраста, воевать она не умела, поэтому вряд ли переживёт первую же схватку с тренированными эллонскими солдатами.
Доспехи воинов-крестьян были сделаны из кожи. Удивительно то, что шили их жёны тех, кто ожесточённее всех выступали против идеи Лайана, да и не только жёны. Мечи были перекованы из плугов. Деревенские жители сделали также луки и стрелы. Терман научил этому Майну много лет назад на всякий случай. Завершали их вооружение боевые топоры.
Майне и Лайану дали коней: ей из-за возраста, ему из-за того, что лучше было набирать пополнение в других деревнях, въезжая туда впереди всех на белом коне, а не плестись в хвосте процессии на дизентерийной корове. Так как быки и коровы передвигались очень медленно, он планировал большую часть времени идти пешком, ведя своего коня Анана за поводья.
Майна посмотрела на сына и одобрительно улыбнулась. его волосы золотом покрывали плечи… Странно, что ему никогда не удавалось отрастить себе нормальную бороду, и сколько он ни старался, выглядел так, как будто забыл после сна побриться. Майна вспомнила жёсткую чёрную щетину на лице у его отца. Она не могла припомнить другого мужчину, который возбуждал бы её так, как Терман. Она вспомнила, как эта борода щекотала ей грудь или бёдра и как он смеялся при этом. Майна качнула головой, отбросив воспоминания. У Лайана было широкое лицо и широко расставленные голубые глаза. Тонкие морщинки в уголках рта выдавали его весёлый нрав. С его высокого лба уже начали отступать волосы.
Жители деревни называли его теперь Тот Кто Ведёт.
Это прозвище появилось как насмешка, но вскоре распространилось и стало восприниматься как факт. Терман был тем, кто давал им имена и скрывал их от внимания эллонских патрулей, а Лайан был первым, кто доказал, что может вести их за собой. Четырнадцать новоиспечённых воинов, шедших за ним, почти поклонялись своему лидеру - даже Майна с удивлением обнаружила у себя похожее чувство.
"Я помню время, когда он не мог контролировать свой кишечник и мочевой пузырь, - думала она, - а теперь я принимаю его как вождя. А то смотрю на него и вспоминаю маленького мальчика, который однажды упал и выбил два молочных зуба. Как будто ребёнок переоделся в костюм вождя… И всё же я чувствую его власть и подчиняюсь его командам".
Лайан прилагал много сил, чтобы научить их искусству боя. Сначала он сам овладевал приёмам владения мечом и боевым топором, сражаясь с деревьями и кустами и вызывая иногда на дуэль Редина. Найденные им приёмы он передавал остальным в надежде, что всё это пригодится в предстоящей битве. Уже позже, в бою, он обнаружил, что некоторые из изобретённых им выпадов оказались столь оригинальными, что были необычайно эффективны в схватках с солдатами, которых обучали традиционным образом.
Майна легла спиной на жёсткие стебли вереска. Ей захотелось остаться здесь навсегда, под этим тёплым небом. Зачем идти через весь Альбион? Воевать с Эллонией? Она знала, что война будет проиграна. Сколько бы крестьян ни пошло за ними, эллонов всегда будет больше. К тому же у них настоящее оружие, а не грубые поделки. Тем не менее, она была готова отдать свою жизнь. Пусть они проиграют эту войну, но за ней начнётся другая, потом ещё одна и так до тех пор, пока Эллония не будет разгромлена.
- Майна.
К ней подошёл Тот Кто Ведёт. Она открыла глаза и сонно улыбнулась ему.
- Да?
- Я только что видел кроншнепа.
- Ну и что?
- Говорят, эта птица приносит несчастья.
- Нет, - возразила она, - не совсем. Это эллоны так считают, а для нас это хороший знак. Ты должен быть благодарен кроншнепу за хороший знак.
Она снова закрыла глаза. Разговор был окончен. Однако про себя она спокойно приняла приговор кроншнепа: они были обречены.
Лайан подошёл к своим воинам. Они чувствовали подавленность, хоть и храбрились. Он тоже ощущал, что ведёт их к гибели, но судьба упорно заставляла его идти по намеченному пути. У них не было другого выбора. Когда-нибудь, в самом недалёком будущем армия, которую он соберёт, будет биться с Эллонией, это было абсолютно точно.
Само понятие будущее с трудом воспринималось его людьми. Терман научил крестьян замечать изменение времени, но до этого сложного понятия они не могли дойти интуитивно. Его воины лежали на земле и, глядя на них, он понял: они осознают, что вскоре их ожидают большие неприятности - ценой свободы может стать их собственная мучительная смерть. Но ни один из них не думал изменять что-то в жизни.
Лайан спрятал свои сомнения поглубже и улыбнулся так, как должен был улыбаться вождь.
- Нас ждёт победа, друзья, - сказал он, пытаясь взбодрить не только их, но и себя.