- Не знаю, - огорчился Тока. Для него это самое неприятное слово. - Но как узнаю, сразу сообщу.
- Узнавай, Тока. И побыстрее. И еще, что бегемоты едят?
Узнав, чем питаются бегемоты, Владимир переключил видофон на продуктопровод и заказал овощи. Через десять минут мы спустились вниз и получили в приемнике полсотни килограммов моркови и четыре ящика зеленого горошка. Перетащили все в квартиру. Владимир сказал, что это нашему славному гиппопотаму хватит на первое время, а потом закажем настоящий корм из Африки.
- Ты хочешь, чтобы он жил у меня? - оторопел я.
- Пока поживет. А куда, Саша, денешься?
- Ему же там тесно, ему нужна вода, целый бассейн.
- Перебьется, не маленький. Не все сразу.
В этот день мне плохо работалось - беспокоился, как там бегемот. А Владимир - ничего, как всегда бегал, встревал во все разговоры, вникал во все спорные вопросы, то вдруг остановится, сядет, где попало, а то и стоя начинает что-то строчить в своей книжке. Но про бегемота он не забыл - к вечеру проверил, как я смонтировал схему, сказал, что плохо, но это исправимо, и сочувственно сжал губы:
- Гляжу, Санек, извелся ты. Пойдем, проверим нашего подопечного.
Бегемот по-прежнему стоял на балконе. Съел всю оставленную ему морковь и выпил всю воду. Маленькие глазки его, казалось, смотрели на нас с укором. Владимир через окно похлопал его по шершавой спине:
- Да, брат, не сладко тебе тут. Но ты мужик здоровый. Терпи.
Раздался стук в дверь. Вошел рослый, кучерявый парень.
- Я - Святополк, - представился он, - ваш сосед этажом ниже. На мой балкон стекает неприятно пахнущая жидкость.
- Течь мы ликвидируем, - заверил его Владимир.
Святополк извинился за беспокойство и ушел.
- Не хочу делать из бегемота секрета, - взмолился я. - Позвони куда-нибудь, пусть его заберут.
- Не плачь, Шурка.
- Не плачь. А кто за ним убирать будет? Посмотри, сколько он там наворотил.
- Это естественно. И тихо, Шурик, тихо. Все организуем. Мы не боимся ручки испачкать.
И он немедля взялся за уборку. Оторвал от кухонного стола лишние, по его словам, дощечки, сделал скребок, соорудил швабру. Я нарочно и пальцем не пошевелил. Стоя на коленях, Владимир изощрялся в манипулировании шваброй под бегемотом, все выскреб и подтер моей простынею. Потом еще раз начисто вытер балкон пододеяльником. За порчу постельного белья я не переживал: по старой привычке я запасся им впрок. Вымыв руки, Владимир погладил меня по голове:
- Чтобы ты спал спокойно, я остаюсь здесь до утра.
С восходом солнца бегемот устроил толчею на балконе, того и гляди, металлические ограждения снесет. Владимир рассердился и шлепнул его плашмя тазом по заду. Толстокожий сразу успокоился.
После завтрака нас опять побеспокоил Святополк:
- Я не ругаюсь, но жидкость теперь проникает еще ниже - на балкон Игоря, он недоволен. Может, вам помочь устранить течь?
- Помоги, - сказал я и, не замечая протестующих знаков Владимира, провел соседа к большому окну в комнате.
- Любопытно! - воскликнул Святополк. - Как вы сумели втолкнуть его на балкон?
- Уметь надо, - мрачно ответил Владимир.
- Но мы не можем вытолкнуть его обратно, - сказал я.
- Я бы предложил простой и эффективный способ: сломайте простенок под окном - и вход свободен.
- Это мысль! - подскочил Владимир.
Втроем мы взялись за работу. С грохотом и скрежетом разобрали простенок. Наконец бегемот шагнул в комнату. Я отскочил подальше. Святополк уверил, что бояться не надо, что это животное миролюбивое и умное, только не надо раздражать его. Бегемот тоскливо посмотрел на нас, развернулся и, сдвинув с места платяной шкаф, улегся на полу, загородив собой выход из комнаты в прихожку.
- Теперь ты доволен? - спросил Владимир.
- Нет, я хочу, чтобы он жил здесь.
- Ты разве животных не любишь? Посмотри, какой чудненький зверек!
Я боялся оставить дома бегемота одного. Но Святополк добровольно вызвался присматривать за ним. Мы перелезли через бегемота. Владимир при этом попробовал его ущипнуть, да чуть палец себе не вывихнул. И с досады пнул животину.
Глава 3
Владимир был уверен, что экспериментально докажет существование ка-спирали Ковыльченко. Любое тело, оказавшееся в этой всепроникающей спирали, должно было изменить свои координаты в пространстве и во времени. Но количественных оценок пока что незавершенная теория предсказать не могла. Владимира обескураживало то, что "перепрыгнув" через четыре века, я а пространстве не переместился. Требовался эксперимент.
Владимир многое объяснял мне на низшем уровне. Вроде бы простой вопрос: что такое пространство? Пустота? Но пустоты в природе нет, разве что она существует условно. Пространство отнюдь и не вакуум. Вакуум давно научились возбуждать, из него сначала выбили кванты, затем - атомы и антиатомы, и стали получать колоссальную энергию за счет аннигиляции полученного вещества и антивещества. А из пространства ничего не выбьешь, ничего не вытянешь. Но вещество и энергия каким-то образом влияют на него: искривляют, возмущают, изменяют его геометрию. Ума не приложу, как можно эту условную пустоту искривить. Однако мы это постоянно чувствуем на себе, ведь кривизна пространства есть ничто иное, как гравитация, то есть тяготение. А выверни, по словам Владимира, пространство наизнанку - вот тебе и антигравитация. Когда люди проникли вглубь элементарных частиц, то пространство начало выдавать свои секреты. Оно, оказывается, еще и какую-то особую структуру имеет - для меня темный лес. Попробуй, например, постигнуть физический смысл одного сантиметра, не имеющего ни массы, ни объема, ни энергии - ничего. Это всего лишь расстояние, длина. А фактически этот сантиметр в такие дебри квантовой природы поля заведет, такое навытворяет, такие претерпит изменения, что, в конце концов превратится в пару частица-античастица, то есть в вещество.
- А ка-спираль - это кусок пространства, закрученный в спираль? - спросил я и для наглядности очертил пальцем в воздухе витки.
- Нет, это потому что при фазохстоссии пространства энергогеометрический уровень дельта-насслоений флуктавций планкеона с возрастающей периодичностью конпликцирует с низа-гофектом…
Я торопливо сказал, что все прекрасно понял и дальше объяснять не надо. И подумал, что питекантропу было бы легче понять электротехнику.
- Прости, Санек, я малость загнул, - и Владимир стал объяснять на самом низком уровне. Но я все равно ничего не понял.
Бегемот по-прежнему жил у меня. Кучерявый Святополк организовал отличный уход за ним: установил мощный кондиционер, создал запасы африканского корма. На квартиру приходили из школы мальчишки и девчонки, кормили бегемота, обливали водой - был сделан специальный сток - убирали комнату. Кто-то принес сиамского кота, кто-то хомяка и даже фазана. В общем, я теперь жил в зверинце.
Тока с убийственно-кислой физиономией говорил мне, что о пропаже бегемота нигде никаких сообщений нет и, будто был в этом сам виноват, спешил уйти с глаз.
- Забирай бегемота! - потребовал я от Владимира. - Ты слышал, что Святополк сказал? Животное без водоема погибнет. Неужели нельзя сделать запрос по первому каналу связи?
- Можно, Саша. Но нельзя.
- Ты - ненормальный!
- В самую точку, Шурка, попал. Кто же мне ненормальному поверит, что такая живая туша с неба на балкон свалилась. Скоро Тока узнает, у кого пропал бегемот и обрадует нас. Потерпи немного, Санек.
И я терпел. Добрыня, с недоверием относившийся к подготовке эксперимента, сам того не замечая, вникая в его суть, заинтересовался и честно признался Владимиру, что тот, вероятно, получит ка-спираль.
- Теперь будешь помогать? - спросил Владимир.
- А разве я не помогаю? Удивительная способность не замечать ничьей помощи. Да, а что у вас там с консультантом за бегемот живет?
Откуда он узнал о нем?
- Да так, - пожал плечами Владимир, - приблудился какой-то из пространства, - и еще сильнее пожал плечами, увидев подошедшую к нам Юлию.
- Серьезно, так и приблудился? - спросила девушка почему-то меня и вопросительно вскинула огромные серые глаза.
Я покраснел, потом вспотел и замямлил:
- Да, да, он это… откуда-то взялся, прямо на балконе.
- Я думаю, что бегемот из ка-спирали, - сказал Владимир и артистически хлопнул себя в грудь. - Ей-богу!
Добрыня безнадежно махнул рукой - трепло. Юлия тоже потеряла всякий интерес и болезненно поморщилась. Не будь рядом девушки, я бы убедил Добрыню, что мы говорим правду, но при ней я ничего с собой поделать не мог, становился дурак дураком. А теперь в ее глазах еще и треплом стал.
- Я же говорил: не поверят, - Владимир нарочно сделал плаксивую гримасу. - Ничего, Шурик, завтра мы отдохнем, я давно обещал тебе.
На следующий день он разбудил меня рано утром:
- Вставай, лежебока! Все бы дрыхнуть тебе. Едем отдыхать.
- Володя, где ты научился так грубо разговаривать?
- Так я по-народному. Специально вашего Шолохова читал, Шукшина, Проскурина. Здорово писали.
Внизу нас ждали два мышонка.