- Уверена, к сожалению, - грустно ответила Бранно. - Но как бы то ни было, так будет лучше. Не нужны нам зеленые романтики, слепцы, готовые в одно мгновение разбить в пух и прах всё то, на создание чего у нас ушли годы и годы. Ну и потом, службу он нам сослужит, это без сомнения. Он обязательно привлечет внимание Второй Академии - если, конечно, она действительно существует и мы действительно её интересуем. Но пока они будут интересоваться им, по всей вероятности, они проигнорируют нас. А это сулит нам не просто удачу. Проявлением интереса к Тревайзу они могут себя выдать, а это даст нам возможность и время подготовиться к контратаке.
- Тревайз, следовательно, будет нашим громоотводом.
Губы Бранно скривились в усмешке.
- Ага, вот та метафора, которую я искала. Да, он станет нашим громоотводом - примет молнию на себя и защитит нас от её удара.
- А этот Пелорат - ему тоже придётся принять на себя удар молнии?
- Не исключено. Но тут ничего не попишешь.
Коделл кивнул:
- Вероятно, вы припомнили известное изречение Сальвора Гардина - "Никогда не позволяйте морали удерживать вас от правильных поступков"?
- Нет, сейчас я далека от соображений морального порядка, - покачала головой Бранно. - Одна только усталость, и все кости ломит. Но знаете, я бы могла назвать целую уйму людей, с кем я рассталась бы с более легким сердцем. Голан Тревайз… такой красивый, такой молодой… Конечно, он сам это знает…
Последние слова она пробормотала едва слышно, веки её сомкнулись, и она крепко заснула.
Глава 3
ИСТОРИК
9
У Джена Пелората внешность была на редкость невыразительная - жидкие белесые волосы, бледное, безразличное лицо. Надо сказать, выражение безразличия очень нечасто сменялось каким-либо другим. Среднего роста, сутуловатый, худощавый, ходил он медленно и как-то робко и примерно так же разговаривал. Выглядел он гораздо старше своих пятидесяти двух лет.
Ни разу в жизни он не покидал пределов Терминуса - трудно сказать, как это ему удалось при его профессии. Он и сам бы вряд ли объяснил причину своего домоседства - не то оно напрямую связано с его работой, не то существует вопреки ей.
Увлекся историей он совершенно неожиданно для себя: ему было всего пятнадцать, когда он (крайне неохотно) прочел книгу древних сказаний и обнаружил в ней рефреном повторяющуюся мысль о том, что некогда существовал некий мир - одинокий, изолированный, сам не подозревающий о своей изоляции, потому что, кроме себя самого, ни о чём не имел представления.
Безразличие как рукой сняло. Двое суток подряд, не смыкая глаз, он перечитывал книгу от корки до корки и перечитал трижды. На третий день он сидел у терминала собственного компьютера, выуживая из памяти машины любые источники, способные содержать подобные легенды. Компьютер его был коммутирован с Университетской Библиотекой Терминуса.
Всю свою жизнь с тех пор он посвятил этим самым легендам. Университетская Библиотека оказалась не слишком большим подспорьем, но прошли годы, и он познал радость межбиблиотечного абонирования, получая в своё безраздельное пользование репринты из библиотек по гиперволновой связи из самых разных районов Галактики - вплоть до Ифнии.
Он стал профессором древней истории и впервые за тридцать семь последних лет должен был уйти в отпуск, во время которого намеревался совершить своё первое межпланетное путешествие - и не куда-нибудь, а на Трентор!
Пелорат и сам понимал, что торчать всю жизнь на Терминусе, никуда носа не высовывая, мягко говоря, необычно. Нет, у него вовсе не было какой-то принципиальной позиции в этом отношении. Всё выходило как-то само собой: стоило ему куда-то собраться, как в руки попадала новая, безумно интересная книга, и он немедленно принимался за очередное исследование. Как обычно, он откладывал путешествие на потом и продолжал работать, пока не выжимал, как лимон, до последней капли, новый предмет изучения и, по возможности, прибавлял новый факт, вывод, догадку к куче уже собранных. Сожалел он по-настоящему лишь о том, что за всю жизнь не удосужился совершить самого важного путешествия - на Трентор.
Трентор был столицей Первой Галактической Империи, резиденцией Императоров в течение двенадцати тысячелетий, а до того - столицей одного из крупнейших доимперских королевств, которое мало-помалу захватило или поглотило иными способами другие королевства, дабы основать Империю.
Трентор был огромной планетой, целым миром, и мир этот был закован в прочнейшую стальную оболочку. Пелорат читал о нём в работах Гааля Дорника, который посетил Трентор при жизни самого Гэри Селдона. Томик работ Дорника давно стал библиографической редкостью, и Пелорату стоило больших трудов раздобыть себе личный экземпляр. Книга стоила ему половины годового жалованья, но одна мысль о возможности расстаться с ней приводила историка в ужас.
Несомненно, мечтая о Тренторе, Пелорат мечтал исключительно о Галактической Библиотеке. Во времена Империи она называлась Имперской и была крупнейшей в Галактике. Трентор был главным городом самой могущественной, самой многонаселённой Империи, какую когда-либо знало человечество. Он сам по количеству населения равнялся целому миру - там жило сорок миллиардов человек. В тамошней Библиотеке были собраны все значительные и не слишком значительные труды человечества, вся сумма людских знаний. Все хранимые в Библиотеке источники были компьютеризированы, и притом так замысловато, что для работы с компьютерами требовались специально обученные сотрудники…
А самое главное - Библиотека существует до сих пор! Именно это было предметом удивления и тихого восторга Пелората. Примерно два с половиной столетия назад Трентор пал, был разграблен, подвергся колоссальным разрушениям - страшно представить себе, каким страданиям, какой нищете суждено было покориться тем из его обитателей, что остались в живых. Но Библиотека выжила, и спасли, защитили её студенты Университета. Так, по крайней мере, все говорили, а ещё говорили, будто бы студенты воспользовались при защите Библиотеки каким-то совершенно гениальным, ими изобретенным оружием. Кое-кто, правда, считал, что рассказы об этой героической обороне сильно попахивают выдумкой.
Но главное - Библиотека существовала. Эблинг Мис, попав на Трентор, работал в ней, и всё там было так, как во времена Селдона, а весь Трентор лежал в руинах. Ещё чуть-чуть, и Мис отыскал бы Вторую Академию. (Так гласила легенда, и народ в Академии верил в неё до сих пор. Историки, правда, сильно сомневались в её подлинности.) Три поколения Дареллов: Байта, Торан и Аркади - все они, каждый в своё время, побывали на Тренторе. Аркади, правда, до Библиотеки не добралась, и потом про Библиотеку позабыли, и в истории Галактики она даже не упоминалась.
За сто двадцать лет ни один представитель Академии не совался на Трентор - но ведь из этого вовсе не следовало, что Библиотеки не существует. То, что Галактическая история молчала о ней, как раз и было наинадежнейшим подтверждением её существования. Будь она разрушена, разграблена, наверняка поднялся бы шум.
Оборудование Библиотеки по нынешним временам не выдерживало никакой критики - оно устарело ещё в то время, когда там побывал Эблинг Мис, - но Пелората это вовсе не огорчало. Он радостно потирал руки при одной мысли о том, чтобы поработать в древней, старомодной Библиотеке. Ведь чем древнее и старомоднее она была, тем скорее в ней могло отыскаться то, о чём он мечтал. Сколько раз он мысленно входил туда и дрожащим от волнения голосом спрашивал: "Надеюсь, в Библиотеке не было ремонта? Надеюсь, вы не выбросили старое компьютерное оборудование и записи?" И в ответ всегда слышал шелестящие голоса покрытых пылью веков библиотекарей: "Нет, Профессор, у нас всё как было, всё по-старому".
Наконец его мечтам суждено было сбыться! И не кто-нибудь, а лично Мэр Бранно заверила его в этом. Правда, Пелорат никак не мог взять в толк, откуда ей было известно о его работе. Публикаций у него было крайне мало: большая часть его трудов не была столь безупречна, чтобы их публиковать, а те, что выходили в свет, большого фурора, прямо скажем, не производили. Поговаривали, правда, что Бранно Бронзовой ведомо всё, что творится на Терминусе, что ушки у неё всегда на макушке, око недреманное и всё такое прочее. Пелорат был готов поверить в это. Странно было другое - почему она не оказала ему финансовой и другой поддержки гораздо раньше, если понимала всю важность его работы?
Наверное, думал он, это потому, что взоры всех в Академии устремлены в будущее. Вторая Империя и собственная судьба - вот что их всех заботит. Нет у них ни времени, ни желания оглянуться в прошлое, а те, кто туда оглядывается, только раздражают их.
Сам он, конечно, считал законченными идиотами людей таких убеждений, но не мог же он в одиночку сражаться с их тупостью. Кто знает - может, так оно и лучше было. Это давало ему возможность быть единственным обладателем драгоценного сокровища. Настанет день, пробьёт час, и его будут вспоминать как одного из Великих Первопроходцев.
Увы, это значило (Пелорат был слишком честен, чтобы не закрыть на это глаза), что и он не свободен от мыслей о будущем - о таком будущем, где его признают, где он станет таким же великим героем, как Гэри Селдон. Да нет, что там говорить - ещё более великим! Разве может тягаться самая распрекрасная, самая детальная из всех детальных проработок будущего продолжительностью всего-навсего в одно тысячелетие с анализом прошлого длиной самое малое в двадцать пять тысячелетий?!
Настал день, и пробил его час.
Мэр сказала, что это случится на следующий день после явления Селдона. Только по этой причине Пелората и интересовал последний селдоновский кризис, о котором последние месяцы было столько трепотни на Терминусе, да и во всей Федерации.