И вот только теперь, когда она сказала это, я чуть не взвыл - боль перерезала и ключицу, и лопатку, просто вся левая сторона горела в огне. Колени вдруг обмякли, я медленно осел на землю. Она склонилась надо мной. Разрезала одежду, запахло палеными нитями.
- Выпей это, - прохладная узкая рука сунула мне в рот капсулу, - постарайся проглотить. Это от боли.
Она что-то там перевязывала, затягивала. Стоны сдержать было невозможно, дико больно.
- Как мы выберемся… отсюда?
- Смотри вверх, - сухо велела женщина. Я посмотрел. И окончательно ослаб. Прямо над нами в небе висела огромная летающая тарелка.
- Они не видят ее…
- Нет, - ответила женщина.
- А мы почему видим?
- Потому что для нас поле снято.
Тарелка при снижении оказалась не такой огромной, не больше среднего транспортного самолета. Правда, круглая. Точнее - спиралодиск: снизу разворачивалась спираль, переходила в блестящую серебряную грань, и вверх от этой грани скручивалась, сходилась к макушке. Каждая грань разноцветной спирали сияла собственным металлическим оттенком. Все это напоминало гигантскую елочную игрушку.
Тарелка мягко опустилась на четыре лапы, которые выдвинулись при посадке.
Я схожу с ума. Нет, я сплю. Нет, я лежу на кресле, и мне вводят галлюциногены. А плечо так болит, ну например, потому, что оно затекло, я лежу неудобно. Так не бывает. Так действительно не бывает.
В днище тарелки неожиданно открылось отверстие. Из отверстия выдвинулся длинный… язык? Что-то похожее на язык, с загнутым кончиком, и на этом кончике стоял высокий амару в такой же полувоенной одежде, как у нашей спасительницы. Высокий, чем-то знакомый амару…
- Анквилла, - прошептал я.
Он бросился ко мне.
- Клаус! - хотел, похоже, обнять, но увидел мою рану и лишь коснулся правой руки, - давай в машину, быстро!
Они вдвоем с женщиной подняли Нико, понесли. Я заковылял за ними. Странно, теперь каждое движение причиняло боль. Кончик "языка" оказался неожиданно широким, мы все вошли на этот подъемник, и он плавно стал подниматься… черт возьми, как высоко!
Внутри был ровный нормальный пол, из незнакомого материала. Анквилла что-то сказал женщине на незнакомом языке. Они взяли Нико и поволокли в отверстие сзади. Я же просто сел на пол и прислонился к стене - без сил, и тут тарелка начала подъем.
Я находился в простенке; сзади, сбоку и спереди от меня были отверстия-люки, а здесь - полутьма и незнакомый, словно замшевый, но твердый материал пола. Они действительно не видят нас? Наверное, не видят… мне уже все равно. Я закрыл глаза. Я сделал это, Вальгалла, я сделал это. И мы оба выжили. Я бы сделал это в любом случае, но мы выжили. И Нико будет жить, я теперь в это верил. Просто невозможно, чтобы после всего этого он еще и умер. Он будет жить!
Из отверстия сзади показалась голова Анквиллы.
- Клаус, ты чего? Иди сюда!
Я с трудом оторвался от стены. Движение тарелки мало ощущалось, как в современном пассажирском лайнере. Но как же трудно теперь двигаться… хотя боль утихла, видно, подействовал анальгетик.
Я скользнул в люк. Анквилла поддержал меня и усадил на что-то жесткое. Рядом на узком столе лежал Нико, и двое - та женщина и незнакомый мужчина-амару - что-то делали с ним. Оперировали, кажется. Анквилла обменялся с ними несколькими репликами.
- Сними это, - он разорвал на мне пижаму и снял совсем. Потом снял повязку, наложенную спасительницей.
- Ты что, врач? - спросил я.
- Нет, но мы многое умеем. В плане экстренной хирургии, - спокойно ответил он, - не волнуйся, это не больно.
Он что-то делал с моим плечом. Уж не знаю, что.
- Ничего страшного. Пуля прошла навылет. Я запустил чистку раневого канала, посиди немного.
- Как запустил?
- Обычные нанокиберы, потом поймешь. Ты пить хочешь?
Конечно, я хотел пить. Я выпил залпом бутылку воды, на вид - 0,75 литра. Анквилла уселся напротив меня.
- Молодец, - сказал он серьезно, - ты понял.
- Это послание… оно было для меня?
- Я рассчитывал, что они могут его тебе показать. С этой целью мы его, собственно, и закинули. Кстати, спасибо тебе за спасение Иллки.
- Иллки?
- Ну да, Иллка - это та женщина, которую ты знал, как фрау Граф… а раньше - Хирнштайн. Получив твою СМС, она немедленно скрылась. Воспользовалась лан-генератором - иначе времени бы не хватило уйти. ОПБ - очень разветвленная организация. Мы знали о ее существовании, но масштабы деятельности выяснили лишь благодаря тебе.
- Куда мы летим? - спросил я.
- В Лаккамири, в Сибирь. Ты же понимаешь, что теперь вам больше некуда деваться. Извини, но некогда было спрашивать о ваших желаниях.
Я замолчал. Вспомнил нашу первую встречу. Я отказался с ним идти, потому что он - убийца…
- Дед, - сказал я и вдруг схватил его за руку, как будто я все еще был ребенком, внучком, и он мог взять меня на руки и успокоить, - дед, я только что убил двух человек.
- Ты жалеешь об этом? - спокойно спросил он.
- Нет, конечно, ты что, с ума сошел?
- Давай-ка я посмотрю! Похоже, все в порядке с раной. Можно закрывать.
Он стал накладывать повязку. Потом оглянулся на стол, где его коллеги колдовали над Нико.
- Дед, он будет жить?
- Будет, - сказал Анквилла, - там много работы. Сложное ранение. Пойдем лучше в кабину. И надень вот это.
Он бросил мне какую-то тряпку. Тряпка оказалась запашной рубашкой с короткими рукавами, повязки спереди и сзади торчали из-под рукава и вылезали на шею, но какая разница?
Мы вылезли из заднего отсека, и нырнули в другой люк. И здесь сидели две женщины, одна черная, другая - очень странного вида, белая, почти альбиноска, только цвет глаз нормальный, серый, и черты лица такие, каких я никогда не встречал. С первого взгляда она показалась уродливой. Во всяком случае, очень необычной.
Женщины сидели в двух креслах за подобием пульта. Это было похоже на пульт. Вместо кнопочек или клавиатур - разноцветные грани, но какая, в сущности, разница?
Они обернулись к нам.
- Хай, Клаус, - сказала черная и продолжала по-английски, - мы уж думали, что не успеем. Меня зовут Пакари, а ее вот - Вара.
Странная блондинка обернулась и улыбнулась нам.
- Они обе не владеют немецким, - сказал Анквилла, - но для тебя же это проблемы не составляет? Пакари и Вара - наши пилоты.
Эта часть тарелки была целиком прозрачной. Односторонняя прозрачность, как мне объяснили позже. Вверху над нами раскинулся бескрайний голубой простор, внизу - белая равнина облаков. Все это застыло неподвижно, хотя по словам Пакари мы шли со скоростью трех махов.
- Торопиться некуда, - заметила она.
Я откинулся в кресле, Анквилла рядом со мной, в соседнем. Ну вот и все. Вот и отрезана навсегда прежняя жизнь, никогда я больше не вернусь в Германию, не стану добропорядочным бюргером… впереди - неизвестность. Все, что я знаю о предстоящем - только Анквилла. И Алиса.
- Дед, - сказал я, - Алиса… она ведь там, в Лаккамири?
- Да, Алиса там, и ее дочь тоже. Уже два года. Девочка совсем освоилась. Познакомишься.
- Как ты нашел нас?
- Через партнера Нико, Рея Стоуна. Порядочное дерьмо. И чистый урку. Поэтому я особенно его не убеждал. У него уже другой любовник, спасать Нико не было ни малейшего желания. Но ему звонили из ОПБ. Прокол с их стороны, но я думаю, осознанный прокол. Они оставили мне след, знали, что я смогу вычислить их по этому следу. Мы локализовали номер. Технически это для нас возможно, долго объяснять.
- Догадываюсь.
- Мы нашли базу. Она замаскирована действительно под психиатрическую спецлечебницу. На отшибе, между городами, тщательно охраняется. Но дальше встал вопрос, что делать. Было ясно, что от нас ждут штурма, и что к штурму они готовы. Мы разместили силы вокруг базы и ждали. Я рассчитывал на тебя, Клаус, - он улыбнулся, - я не мог пойти на штурм базы, рискуя, что кто-то из наших попадет в плен. Но если бы ты только вышел за ворота… каким-то образом бежал… мы бы тут же подхватили тебя.
Я кивнул.
- Да, я так и понял. Все это и до меня дошло. Они бы нас уничтожили - но ждали, когда вы клюнете на эту приманку. Я решил, что надо бежать. Надо бежать любой ценой… вообще это чудо, что нам удалось выйти живыми.
- Да, повезло, - согласился Анквилла, - но мы бы вытащили вас и со двора. Лишь бы вы из здания вышли. Но и это было смертельно опасно.
- Оставаться было точно так же опасно. Нам и так досталось, особенно Нико.
- Что они делали с вами? - поинтересовался Анквилла.
- Исследовали. Всякие медицинские обследования. Меня еще допрашивали, хотя я и так рассказал все. Под наркотиками. На Нико они еще проверяли болевую чувствительность амару. Пытали током.
- Проклятье, - буркнул Анквилла, - болевая чувствительность у нас обычная. Не отличается от урку. Впрочем, кажется, у большинства из нас пониженный порог.
- Что теперь с нами будет, дед? - спросил я. Мои глаза слипались, усталость одолевала.
- С вами-то что… лечитесь, залечивайте раны. Отдыхайте в Лаккамири. С вами теперь все хорошо будет.
- Они… ОПБ… не возьмут, например, родственников Нико?
- У нас сейчас двое заняты подстраховкой, чтобы ничего не случилось. Все будет хорошо, малыш, - Анквилла сжал мою здоровую руку, - ты все очень хорошо сделал. Теперь все будет нормально. У тебя во всяком случае…
- А у тебя - нет?
- Видишь ли… благодаря тому что произошло, мы во всяком случае знаем теперь точно - война между урку и амару уже идет, пусть пока тайная. Хальтаята уже началась.