- С вами хочет поговорить мисс Хильда Раисе, личный секретарь Глиммунга. - В груди робота открылась ниша, из которой он извлек аудиотелефон. - Снимите трубку.
- Мистер Фернрайт? - Голос секретаря звучал подчеркнуто официально. Я должна передать вам просьбу мистера Глиммунга. Он не хотел бы, чтобы вы спускались в храм сейчас. Будет лучше, если вы подождете сопровождающего.
- Вы сказали: просьба, - заметил Джо. - Должен ли я считать это его приказом? Приказом самого Глиммунга?
- Мистер Глиммунг никогда не приказывает, - проговорила мисс Раисе, он обращается с просьбой.
- Но фактически-то это приказ…
- Я думаю, мы поняли друг друга, мистер Фернрайт, - ответила мисс Раисе. - Завтра мистер Глиммунг свяжется с вами. До свидания.
Телефон щелкнул и замолк.
- Опять приказы, - вздохнул Джо.
- Верно, - согласился Виллис. - Как она правильно заметила, он управляет всем.
- Но если бы я решил спуститься…
- Да, но вы не можете, - категорически заявил робот.
- Могу. Я могу спуститься, и тогда меня уволят.
- Вы можете спуститься, - сказал робот, - и вас убьют.
- Убьют, Виллис? Кто же меня убьет?
Джо был испуган и взбешен одновременно. Сердце больно заколотилось о ребра, не хватало воздуха.
- Кто меня убьет? - повторил он.
- Вы должны были сначала сказать… ладно, черт с ним, - буркнул робот. - Там полно опасных живых существ.
- Их хватает в любом океане, - заметил Джо.
- Предположим. Но подобная просьба…
- Я спускаюсь под воду.
- Там, внизу, вы увидите следы чудовищных разрушений, каких вы и представить себе не можете. Подводный мир, где покоится Хельдскалла, - это мир мертвых вещей, место, где все гниет и рассыпается в прах. Вот почему Глиммунг хочет поднять храм на сушу. Подождите, пока он спустится вместе с вами. Потерпите несколько дней. Лучше займитесь своей мастерской и забудьте об океанских глубинах. Глиммунг называет это "Водный Мир". Он прав: это другой мир, мир, замкнутый в самом себе. Он совсем не похож на наш. Это мир неодолимой энтропии и ничего больше. Там даже такие могущественные создания, как Глиммунг, в конечном счете утрачивают силу. Это - океанская могила, и она убьет нас всех, если мы не сможем восстановить храм.
- Не может же все быть так плохо, - заметил Джо, чувствуя, однако, что ужас уже угнездился в его сердце.
Робот загадочно смотрел на него; казалось, его взгляд выражает презрение.
- Учитывая то, что вы робот, - проговорил Джо, - вы вряд ли должны реагировать так эмоционально. Ведь вы не живое существо.
- Никакое сознание, даже искусственное, - объяснил Виллис, - не испытывает удовольствия от процесса энтропии. Это конечная судьба всех существ, и поэтому все сопротивляются ей.
- А Глиммунг рассчитывает остановить этот процесс? - спросил Джо. Если это конечная судьба всего сущего, то Глиммунг не в силах его остановить. У него ничего не получится, а процесс будет идти, как и прежде.
- Там, под водой, - сказал Виллис, - разложение - единственная активная сила. Но если поднять храм, появятся и другие, которые могут не только разрушать, но и созидать. Строительство, восстановление, сохранение форм, в вашем случае - реставрация. Вот почему вы так здесь нужны. Вы сможете противопоставить процессу распада ваш труд и талант. Вы понимаете?
- И все-таки я хочу спуститься туда, - упрямо сказал Джо.
- Как хотите. Вы можете надеть акваланг и спуститься в Маре Нострум. Убедитесь во всем сами. Я доставлю вас на одну из баз; оттуда вы сможете спуститься - без меня.
- Благодарю, - Джо постарался вложить в это слово изрядную долю сарказма, но робот, похоже, не уловил интонации.
База представляла собой платформу, накрытую герметическими куполами; в них было достаточно места, чтобы вместить множество живых существ вместе с оборудованием. Джо огляделся по сторонам, оценивая размеры сооружения. Купола, построенные руками роботов, казались совсем новенькими, с иголочки. Вероятно, база создавалась для тех, кто прибыл вместе с ним.
"Да, - подумал Джо. - Здесь сколько угодно свободного места. Никто не ограничивает размеры строений - естественно, Глиммунг строился с размахом".
- Итак, вы по-прежнему не желаете спускаться со мной? - спросил Джо Виллиса.
- Ни за что.
- Покажите мне акваланг, - сказал Джо. - И объясните, как им пользоваться. И вообще, покажите все, что мне нужно знать.
- Я покажу вам минимальный… - начал робот и осекся. На крышу самого большого купола спускался небольшой вертолет. Виллис внимательно присмотрелся к нему. - Слишком мал для Глиммунга, - пробормотал он, существо должно быть намного меньше в размерах.
Едва винт вертолета перестал вращаться, открылась дверь. Из нее выпрыгнула Мали Йохез.
Спустившись на лифте, она направилась прямо к Джо и Виллису.
- Со мной разговаривал Глиммунг, - быстро проговорила она. - Он объяснил мне, что ты здесь делаешь. И попросил проводить тебя. Он сомневается, что ты сможешь в одиночку… я имею в виду ты не сможешь перенести этот спуск….
- А ты, значит, сможешь, - резюмировал Джо.
- Он считает, что, если мы будем вдвоем, то у нас будут шансы. И к тому же, у меня больше опыта, гораздо больше.
- Леди, - спросил ее Виллис, - он хочет, чтобы я спустился с вами?
- Он ничего не сказал о вас, - резко бросила Мали.
- Слава Богу. - Робот вздохнул. - Терпеть не могу болтаться там, внизу.
- Скоро все изменится, - заметила Мали. - "Там, внизу" больше не будет. Будет только наш мир.
- Сказала мышь, толкая гору, - ехидно добавил робот.
- Помогите нам надеть акваланги, - приказал Джо.
- Там, внизу, в Водном Мире, - поучал робот, - вы окажетесь в местах, оставленных Амалитой.
- Кто это - Амалита? - спросил Джо.
- Это божество, которому был посвящен храм, - пояснила Мали. - Бог, которому возносили молитвы в Хельдскалле. Когда храм будет восстановлен, Глиммунг сможет снова воззвать к Амалите, как в прежние времена, до катастрофы. Победа Борели над Амалитой - временная, но очень важная. Мне это напоминает земную поэму Бертольда Брехта, она называлась "Утопленница". Сейчас попробую вспомнить… "И постепенно бог ее оставил; вначале ее руки, а затем и ноги, и все тело, и наконец она была…"
- Что это за божества? - спросил Джо. Он слышал о них впервые, хотя и понимал, что если есть храм, то должно быть и божество, которому в нем поклонялись. - Ты знаешь еще что-нибудь об этом?
- Я могу предоставить вам всю необходимую информацию.
- Вы не задумывались над тем, - спросила его Мали, - что Амалита может действовать руками Глиммунга, возрождая храм? Чтобы восстановить на планете веру в себя?
- Гм-м… - похоже, робот был уязвлен. Джо показалось, что у него внутри что-то жужжит и потрескивает от напряженной работы. - Видите ли, сэр, - сказал он наконец, - вы спрашивали о двух божествах.
Кстати, вы опять забыли сказать…
- Виллис, расскажите мне про Амалиту и Борель, - попросил Джо. - Как давно им поклоняются и где именно? Где появился этот культ?
- У меня есть брошюра, где все изложено подробно, - сказал робот. Он опустил руку в нагрудный карман и извлек оттуда пачку тонких листков. - Я написал это на досуге, - пояснил Виллис. - С вашего позволения, я буду заглядывать в текст, чтобы не напрягать память. Итак, вначале был Амалита. Один. Это было приблизительно пятьдесят тысяч земных лет назад. Затем в нем проснулась страсть. Но у него не было объекта страсти. Он любил, но ему некого было любить. Он ненавидел, но ему некого было ненавидеть.
- Ему было наплевать. Но ему не на кого было плевать, - подколола Мали. Ей было неинтересно.
- Так вот, я говорил о страсти, - продолжал робот. - Как известно, самая сладострастная форма сексуальной любви - это инцест, поскольку инцест - фундаментальное табу во всей Вселенной. Чем строже табу, тем сильнее искушение. Поэтому Амалита создал себе сестру - Борель. Другая запретная сторона половой любви - это любовь к воплощению зла, которое, если не вызывает любовь, становится объектом ненависти. И Амалита сделал свою сестру средоточием зла, и она начала уничтожать все, что он сотворил за много веков.
- В том числе Хельдскаллу, - пробормотала Мали.
- Да, леди, - согласился робот. - Итак, еще один мощный стимул половой любви - это любовь к более сильному созданию. И Амалита наделил свою сестру способностью уничтожать свои творения одно за другим; потом он пытался ей помешать, но она уже была сильнее его. К чему он и стремился. И наконец, последнее: предмет страсти принуждает любящего снисходить до своего уровня, где властвуют его законы, аморальные и жестокие. Вот с чем мы имеем дело при восстановлении Хельдскаллы. Каждый из вас должен будет спуститься в Водный Мир, где законы Амалиты не действуют. Даже сам Глиммунг неизбежно погрузится туда, где сильна власть Борели.
- Я полагал, что Глиммунг - божество, - произнес Джо. - Из-за его огромной силы.
- Божества не пролетают сквозь десять этажей, - заметил робот.
- Резонно, - признался Джо.
- Рассмотрим по пунктам, - предложил робот. - Начнем с бессмертия. Амалита и Борель бессмертны;
Глиммунг - нет. Второй критерий…
- Мы знаем остальные два критерия, - перебила Мали. - Неограниченная власть и неограниченное знание.
- Значит, вы читали мой памфлет, - сказал робот.
- Господи Иисусе, - произнесла Мали с уничтожающим ехидством.
- Вы упомянули Иисуса Христа, - заметил робот. - Это интересное божество, поскольку его власть ограничена, его знания также ограничены, и он мог умереть.
Он не удовлетворяет ни одному из критериев.