Всего за 209 руб. Купить полную версию
В конце концов само слово "ржавчина" в том понимании, к какому приучили нас современные химики, подразумевает, что налицо значительное количество металла, еще не тронутого распадом. Искрится пена, не знает удержу легкомыслие, рекой льется шампанское, и завывает джаз, и безрассудно смешиваются самые разные, несоединимые слои общества, а под всем этим в глубине сокрыта извечная, несокрушимая основа бытия - тяжелый труд, упорство и целеустремленность, иерархия, преданность, власть и подчинение. С виду современный прожигатель жизни может показаться просто Фрагонаром с примесью негритянской крови, но какие-то подспудные грозные силы предначертали ему великую судьбу. Правительства и министерства иностранных дел все еще заняты своим извечным делом; казармы полны солдат, и огромные военные суда без зазрения совести рассекают моря, не обращая внимания на бессильные удары волн. Проповедники наставляют свою паству в духе преданности и повиновения; предприниматели снаряжают торговые суда и шлют их через океаны, на фабриках и заводах глухо тлеют распри между хозяевами и рабочими. Похоже, что этой зимой не миновать серьезных экономических затруднений. "Мрачный призрак нужды". Что и говорить, сэр Басси живет в свое удовольствие, как бы в мире грез. Но грезам рано или поздно приходит конец.
Дух Карлейля, дух древних иудейских пророков снизошел на мистера Парэма. Словно члены некоей тайной суровой секты сходились в глухой часовне. Они являлись поодиночке. Над строгим силуэтом этой глухой часовенки царила в вышине багровая планета Марс. Оркестр головной боли играл все неистовей, все воинственней.
- Поистине, - прошептал он, и еще: - Покайтесь… да-а.
Грозные силы бытия собирались незаметно, но неотвратимо, готовые в урочный час затрубить в трубы, готовые вновь поднять этот будничный мир на подвиг, вдохнуть в него суровую решимость, вновь вскинуть знамя, наполнить восторгом людские души, испытать их и закалить в огне страданий и жертв.
Горестные толпы будут взывать о наставнике и руководителе. Что могут дать этим толпам люди, подобные сэру Басси?
- А все же в этом случае я буду с вами, - скажет тогда мистер Парэм. - Я буду с вами.
На время мозг его словно бы заполнили марширующие войска - армия за армией, корпус за корпусом, полк за полком, рота за ротой. Они шагали под музыку негритянского джаз-банда и, шагая, удалялись. Они исчезали в бесконечной дали, и с ними исчезала музыка.
Лицо мистера Парэма во мраке стало твердым, суровым и спокойным. Непоколебимая решимость захлестнула тревожную пену его размышлений и усмирила их. В последний раз слегка напомнило о себе шампанское.
Вскоре губы его обмякли. Рот приоткрылся.
Низкий, мерный, все усиливающийся храп известил мышонка за плинтусом, что мистер Парэм уснул.
5. Окольными путями
Так зародилась дружба мистера Парэма с сэром Басси Вудкоком. Ей суждено было длиться без малого шесть лет. Эти двое испытывали друг к другу отвращение, почти равное их взаимной симпатии, - быть может, поэтому союз их был так прочен. По мысли мистера Парэма, их отношения в общих чертах сводились к борьбе за то, чтобы подчинить невероятно ловкого и удачливого авантюриста Басси, заставить его занять подобающее ему место в мире, вовлечь в политическую деятельность, наставлять и поучать в затруднительных случаях и наконец сделать его вместе с Парэмом крупнейшим светилом в истории Британской империи и всего земного шара. А в частности, эти отношения должны были принести финансовую поддержку мистеру Парэму, а также литераторам и преподавателям университета, которых он объединит вокруг себя, чтобы править миром, ибо мир спокон веков нуждался в правителях. Когда настанет время писать историю следующего полустолетия, люди будут говорить: "Тут чувствуется рука Парэма" или "То был один из питомцев Парэма". Но нелегкая задача - внушить этому финансовому носорогу (как в глубине души именовал порой мистер Парэм своего друга), что он призван играть более значительную роль, а не только почти автоматически покупать все, что подвернется под руку, и продавать потом с барышом.
Порой этот Басси казался просто повесой, безрассудным мотом, который по чистой случайности загребает больше денег, чем тратит. "Поди ты! - говаривал он. - Желаю позабавиться", - и надо было либо расстаться с ним, либо тащиться за ним невесть куда.
Подчас мистер Парэм возмущался и негодовал, а подчас ему казалось, что сбудутся его самые радужные надежды. Сэр Басси неожиданно начинал с такой проницательностью, с таким знанием дела рассуждать о политических партиях, что его друг только диву давался. "Занятно было бы их всех обставить", - говаривал сэр Басси. И раза два с любопытством и чуть ли не с завистью заводил речь о Ротермире, Бивербруке, Барниме, Риделе. Оба раза это случалось поздно вечером, вокруг было много народу, в том числе и подозрительного, и мистер Парэм не решался высказать сэру Басси свою заветную мечту.
А затем точно вихрь налетал, унося все, как осенние листья, - вместительная наемная яхта уходила в Балтийское море, в штат Мэн, к Ньюфаундленду, в реку св.Лаврентия, и на борту оказывалось совершенно невообразимое сборище. Или вдруг, к своему удивлению, мистер Парэм любовался водами Средиземного моря из окна отеля в Ницце, где сэр Басси на рождество снял целый этаж. Раза два сэр Басси сваливался к своему ментору как снег на голову с такой решимостью во взоре, что мистер Парэм был уверен: час настал. А однажды сэру Басси просто вздумалось отправиться с мистером Парэмом (только вдвоем) в Монте-Карло на "Свадебку" Стравинского, а в другой раз - в Лондоне - он столь же смиренно пригласил Парэма послушать квартет Ленера.
- Приятно, - сказал сэр Басси после концерта. - Приятно было послушать. Очищает и утешает. Даже больше. Это… - Бедный неотшлифованный ум, не имеющий в запасе классических примеров, не сразу подыскал подходящий образ. - Это все равно как сунуть голову в кроличью нору и услышать голоса из страны чудес. А такой страны и нет вовсе. Но ведь больше-то в этой музыке ничего нет!
- Ох! - вскричал мистер Парэм, точно призывая в свидетели самого господа бога. - Да ведь она позволяет нам заглянуть в царство небесное.
- Поди ты!
- Мы приходим на концерт… мы точно грубая парусина. А музыка обращает нас в шелк.
- Вот как! - возразил сэр Басси. - Это только кажется, будто она нам что-то такое говорит, а верно ли это - еще вопрос. Уж эта музыка! Вдруг ни с того ни с сего она веселится и радуется - как иной раз веселишься и радуешься во сне; или вдруг загрустит и разнежится - тоже без причины. В сказочной стране хоронят жука. Это пробуждает воспоминания. Мысли настраиваются в лад. Но все это зря. Ничего ощутимого музыка не дает. Она не освобождает. В общем, это вроде курения, только потоньше.
Мистер Парэм пожал плечами. Бесполезно давать этому дикарю книги-наставления "Как слушать музыку". Вот, пожалуйста, он слушал, а что толку?
Но одно изречение сэра Басси застряло в мозгу мистера Парэма: музыка, сказал он, не освобождает.
Неужто он хотел бы освободиться от нашего милого и прекрасного мира, незыблемо покоящегося на столпах истории, освободиться от почестей, прочно установленной иерархии, великих традиций? Неужели он это хотел сказать?
И мистеру Парэму припомнился другой случай, когда сэр Басси невольно высказал примерно ту же мысль. Они побывали на Ньюфаундленде и вновь пересекали Атлантический океан, намереваясь посетить Азорские острова. Была великолепная ночь - тихая, теплая. Мистер Парэм весь вечер пребойко увивался за очаровательной молодой женщиной, какие всегда во множестве украшали званые обеды и ужины сэра Басси, - а теперь, на сон грядущий, вышел на палубу: ему хотелось немного пройтись, остудить жар в крови и припомнить строки Горация, которые почему-то ускользали от него и странным образом путались в голове. В какую-то минуту он стал чересчур дерзок - и юная красавица, притворясь испуганной, ушла к себе. Но, в сущности, его забавы были вполне невинны.
У поручней мистер Парэм увидел своего гостеприимного хозяина - крохотную черную фигурку на фоне бескрайнего темно-синего неба.
- Любуетесь фосфоресценцией? - ободряющим тоном спросил мистер Парэм.
Сэр Басси словно и не слыхал. Руки его были засунуты в карманы.
- Поди ты! - сказал он. - Как поглядишь на такую прорву воды, да еще луна эта, - прямо жуть берет!
Иногда он изумлял мистера Парэма до немоты. Можно подумать, что луна только сейчас впервые появилась на свет, что у нее нет прочно установившейся репутации, что она не известна, как Диана, Астарта, Исида, и нет у нее еще тысячи прелестных и звучных имен.
- Любопытно, - продолжал этот странный человечек. - Будто нас на край света занесло. Верно. Мы на горбу мира, Парэм. В ту сторону спустишься - будет Америка, а в эту сторону - старуха Европа и вся ваша затхлая древность - история, искусство…
- Но ведь из "затхлой старухи Европы", как вы выражаетесь, приплыла сюда наша яхта.
- Не бойтесь, она вырвалась на свободу.
- Она не может здесь оставаться. Она должна будет вернуться.
- На этот раз, - помолчав, ответил сэр Басси.
Минуту-другую он словно бы с возрастающим отвращением глядел на луну, махнул рукой, будто давая ей знак отправиться восвояси, потом, явно забыв о мистере Парэме, медленно, задумчиво спустился в каюту.
А мистер Парэм остался на палубе.