- Директор мсье Жанвье заметил, что я интересуюсь больше партийными доходами и расходами, чем восторженными восхвалениями кандидатов в сенат. Такие документы я, дескать, отбрасываю, а изучаю счета и доносы. Теперь мне все будет выдаваться лишь по его выбору. Мсье Жанвье хочет, чтобы я работал на глазах у его чиновников. Мне он не верит.
- Ну, это не так плохо, Пит, - решаю я. - За вами будут следить, а вы наблюдайте, кто особенно в этом старается. Немедленно сообщите мне их имена.
- Все ясно, советник.
- Вот и действуйте. Пит. А директору скажите, что вам даже полезнее работать по его указаниям.
Едва я успеваю закончить фразу, как врывается - и конечно, без стука Мартин. Увидев Пита, спрашивает:
- Где Луи, Пит?
- Не знаю. Он уже несколько дней не ночует дома.
- И я его не встречал, Юри. - Тревожная нотка слышится в голосе Мартина.
- Он только сказал, что должен кого-то разоблачить, - говорит Пит, - но кого именно, промолчал. Расскажет, мол, когда все выяснит.
- Меня беспокоит твой промах, Мартин. - Я уже начинаю понимать, что Ренье в опасности.
- Меня это самого беспокоит, - вздыхает Мартин. - Может быть, сегодня еще узнаем что-то в "Аполло".
- В "Аполло"?! - удивленно восклицает Селби. - Вспомнил! Именно сегодня вечером он и будет в "Аполло".
- Зачем? - изумляется Мартин.
- Я сказал… он мне сказал… - лепечет совсем смущенный Пит, - что именно в баре "Аполло" он разоблачит кого-то… кто будто бы всем мешает.
Мы недоуменно переглядываемся с Мартином. Для чего Ренье понадобился этот притон? С кем он туда придет? Что-то выведал в банде Пасквы? Но удалось ли ему это скрыть? Ведь у него нет опыта конспиратора.
- Луи кому-нибудь давал ваш адрес? - спрашиваю я Пита.
- Зачем? Всем и так известно, что студенты из провинции живут в общежитии политехнички.
- Там бандиты рисковать не станут, - говорит Мартин.
- Кто их знает, - возражаю я. - Ты бы лучше переехал, Пит. На время к кому-нибудь, а? Сумеешь?
- Если требуется, сумею, - кивает Пит и продолжает: - Вы просили посмотреть повнимательнее, не наблюдают ли сослуживцы за моей работой. Наблюдают, советник. Сначала я ничего не заметил или, вернее, не обратил внимания. В частности, на любопытство старшего клерка Освальда Ринки. Он представился крайне заинтересованным моей работой, заглядывал в документы, которые я просматривал, и в мои записи, причем что-то записывал сам. Интересовался он именно тем, что хотел скрыть от меня мсье Жанвье. Его не волновали происки оппозиции, он хотел точно знать, на сколько голосов могут рассчитывать популисты в том или ином кантоне.
- Значит, Ринки работает не на Жанвье, - замечает Мартин.
- Но, видимо, через него и просачивается партийная информация… размышляю я. - Только для кого?
Кажется, я начинаю понимать, в чем дело. О том, что Мердок имеет своих агентов в избирательной канцелярии популистов, я догадывался давно. Теперь отпали последние сомнения: если Ринки - человек Мердока, то глава реставраторов знает все, что ему нужно.
Пит не уходит - мнется, словно что-то собирается добавить.
- Я еще не все сказал, советник, - бормочет он.
- Ну говори, не смущайся, - поощряю его я.
- У меня украли рекомендательное письмо сенатора Стила.
Одна новость лучше другой!
- Почему оно оказалось у тебя?
- Я предъявил его мсье Жанвье, он прочел и вернул мне. А я спрятал письмо в стол, но не запер ящик - не подумал о возможности пропажи. В письме рекомендовали меня - ну кому еще нужна была эта рекомендация?
- Может, оно и сейчас в столе? Поищи получше.
- Уже искал. Письма нет. И я даже догадываюсь, кто его взял. Кроме Освальда Ринки, в комнате никого не было.
- Скверная история, - говорю я. - Любой документ за подписью сенатора может быть использован нам во вред.
- Для чего же он понадобился этой канцелярской крысе? - пожимает плечами Мартин.
Пит робко его поправляет:
- Это совсем не канцелярская крыса, мистер Мартин. Я даже не понимаю, зачем он у нас работает. Платят здесь немного, а деньги у него водятся. И если письмо сенатора что-нибудь стоит, он продаст его без зазрения совести. Ринки игрок, мистер Мартин, и чуть ли не каждый день прямо со службы едет в "Гэмблинг-Хаус". Знаете это казино на Больших бульварах? Мне думается, что и сейчас он там.
- Почему ты так считаешь? - спрашиваю я.
- Вчера я попросил у него взаймы, мсье Ано. Немного попросил, до получки. А он сказал: "Сегодня ни сантима, Пит. Но завтра будут. Приходи в казино: если не продуюсь - выручу". Играет он крупно. До выигрыша или проигрыша.
- Значит, долго не задержится, - замечает Мартин.
Мы понимаем друг друга с полуслова. За сколько Ринки продал письмо, не существенно. Важно, когда и кому.
- Вот что, Мартин, - решаю я. - Приедешь в "Аполло" после девяти, в самый разгар сутолоки. Столик закажешь заранее. Я постараюсь приехать вовремя. Пока же мы с Питом займемся Ринки. Надо узнать точно, кому он продал письмо сенатора.
"Гэмблинг-Хаус" - было начертано электрическими лампочками по фронтону богатого особняка на самом фешенебельном отрезке Больших бульваров. Надпись освещала не только вход и колоннаду у входа, но и примыкающую к ним ресторанную площадку под парусиновым тентом. От нее к воротам тянулась липовая аллея.
Швейцара не было. Мы вошли в открытые настежь двери. В глубине большого пустынного холла скучал молодой человек в синем сюртуке и кружевном жабо, украшенном булавкой с лиловым, похожим на аметист, камнем. Мы предъявили свои визитные карточки и уплатили по двадцать пять франков за вход. Пока нам выдавали входные билеты, я успел осмотреть соседний бар за тяжелыми плюшевыми портьерами. Он был почти пуст - только несколько хорошо одетых молодых людей у стойки.
- Ринки среди них нет, - подсказал мне Пит.
Наверху нас встретила привычная тишина игорного зала. Лишь изредка шепот советующих, негромкие реплики игроков, возгласы банкометов и крупье перекрывают легкое шуршание фишек по сукну столов. Лакеи в красных фраках и белых чулках до колен ухитряются лавировать между столами с подносами в руках, даже не зазвенев бокалами.
Освальд Ринки, сидящий напротив крупье, играет осторожно, ставит стопки фишек не на номера, а на цвет, рассчитывая только на удвоенную сумму в случае выигрыша. Перед ним на столе лежит большая груда фишек. Очевидно, Ринки уже выиграл немало и - что соответствовало бы его репутации крупного, но осторожного, не любящего рисковать игрока - должен скоро игру закончить.
- Не подходите к столу, Пит, - говорю я, - вас он сразу узнает и поймет, что вы пришли не для игры в рулетку. Лучше подождите незаметно в сторонке и перехватите его, когда он пойдет от разменной кассы к выходу. Попросите у него, скажем, двадцать пять франков. А я неожиданно подойду к вам…
Мы так и делаем. Пит отходит к разменной кассе, я становлюсь у стола позади крупье. Из-за его спины мне видно, как играет Ринки. Методично, невозмутимо, то уменьшая, то увеличивая ставки, он играет на "руж" и "нуар" или на "чет" и "нечет", как мальчишки в орлянку: орел или решка. Ринки везет: стопка фишек у него под руками становится все больше и больше.
И вдруг Ринки невольно, инстинктивно, даже со страхом, накрывает эту разноцветную стопку. Он увидел и узнал меня.
Почему советник сенатора пришел в казино? Ведь имя Жоржа Ано отнюдь не популярно среди его завсегдатаев. Значит, он заглянул сюда случайно, вероятно из любопытства. Но успел заметить за рулеточным столом партийного функционера. Надо бросать игру и немедленно уходить, объяснив пребывание в казино той же случайностью. Так я прикидываю возможные умозаключения Ринки и не ошибаюсь. Всем своим видом показывая, что игра для него окончена и что играл-то он, в общем, равнодушно, без интереса и выигрыш чисто случаен, Ринки бочком-бочком пробирается сквозь толпу к разменной кассе. Я осторожно следую за ним, стараясь не опоздать к его встрече с Питом.
Пит успевает догнать Ринки, когда тот уже спустился вниз по широкой мраморной лестнице и взял свой цилиндр в гардеробе. Они оба стоят в скучной тишине холла, не привлекая внимания ни краснофрачных лакеев, ни застегнутого на все пуговицы администратора. Я их, конечно, не слышу, но вопрос Селби мне известен. А теперь вижу и ответ: Ринки разводит руками, виновато улыбается, явно разыгрывая этюд о проигрыше неудачника.
Именно в эту минуту я и подхожу к ним.
- Каким образом вы здесь? - строго спрашиваю я Пита. - Посещение подобных заведений не украшает работников нашей партийной канцелярии.
Пит, якобы заикаясь от испуга, косноязычно лепечет:
- Я случайно… У меня и денег для этого нет. А пришел… попросить взаймы у приятеля. Это Освальд Ринки, старший клерк у мсье Жанвье…
Я смотрю в упор на Ринки, и мне кажется, что я где-то его уже видел. Где? Вспомнить не могу. А Освальд Ринки, обрадованный тем, что Селби неожиданно дал ему возможность уйти из-под удара, угодливо раскланивается.
Я надменно оглядываю Ринки (у меня это хорошо получается) и внезапно вспоминаю, где его видел: он был среди замаскированных бандитов Пасквы, перехвативших нас на лесной дороге в Вудвилль. Несколько секунд молчу, соображая, как использовать свое открытие, и, не подавая виду, что разгадал Ринки, говорю назидательно, как советник сенатора старшему клерку его канцелярии:
- Ваш выигрыш или проигрыш меня не касается, но репутация игрока не подходит для партийного функционера, Освальд Ринки. Мне, возможно, придется сделать соответствующие выводы.
Ринки испуган, но, видимо, не осложнения с Жанвье беспокоят его, а мое близкое знакомство с Мердоком, на которого он работает.