Настораживало само обещание "назвать имена и представить документальные доказательства". Какие цели преследовал такой выпад? Скомпрометировать популистов и "джентльменов"? Зачем? Ведь у Мердока еще не было партии. Только популистов? Это имело бы смысл, если бы он рассчитывал на победу правых: судя по осторожному выступлению "джентльменской" газеты, у него были связи и в их лагере. Но почему обещание скомпрометировать адресовалось деятелям обеих партий? Может быть, это - угроза возможным соперникам, чтобы побудить их к принятию билля о создании политических ассоциаций? Или Мердок заранее знал о "джентльменской" статье, и билль этот уже кем-то придуман, отредактирован, и кто-то предложит его на одном из заседаний сената?…
Кое-что я узнал чуточку позже.
В комнату ко мне постучался лифт-бой и пригласил спуститься к телефону у стойки портье.
- Говорит Мердок, - услышал я знакомый любезный голос. - У подъезда гостиницы ждет фиакр. Через четверть часа вы будете в моей городской "берлоге". Я угощу вас нежнейшим вудвилльским полусухим и отпущу с тем же кучером. Потеряете час, не больше. Удружите, мсье Ано. Не огорчайте отказом.
Я не отказал и поехал.
"Берлога" оказалась уютным каменным особняком в глубине розового цветника, окруженного декоративной жимолостью. Мердок, в элегантном домашнем халате, встретил меня на крыльце и провел в кабинет.
- Садитесь, Ано, - сказал он, поставив передо мной бокал вина. - Есть дело.
- Догадываюсь.
- Едва ли. Сегодня вы вместе с письмом от сенатора получили чистый гербовый лист с его подписью и печатью. Туда можно вписать что угодно.
- Вы отлично информированы, Мердок.
Я вспомнил тихого старичка-управляющего с вкрадчивыми манерами. Только он один знал о нашем с Мартином отъезде и знал все: и по какой дороге мы должны были ехать, и то, что мы поедем верхом. И только через него Стил мог отправить свое письмо с бланком.
- Мы можем лишить вас этого источника информации, Мердок, - добавил я.
- Охотно им пожертвую, - отмахнулся Мердок. - Слишком стар и не всегда расторопен. Но у меня есть свои люди и в отеле "Омон". Скрывать от вас это я не собираюсь - лишний раз убедитесь в моих возможностях. И, как вы сами понимаете, я распорядился после вашего отъезда заглянуть к вам в комнату и достать для меня этот чистый лист. Он мне понадобится скорее, чем вам. Но не пугайтесь - другие документы я приказал не трогать. Все останется на месте.
- Чистого листа больше нет, - сказал я.
Это было правдой. Прочитав статью "Брэд энд баттер", я вписал в него от имени Стила просьбу к директору избирательных кампаний партии популистов допустить молодого научного работника Питера Селби к партийной документации по прошлым выборам: Селби, мол, пишет книги о популистской партии и нуждается в изучении ее архивов. Ни один из документов не будет вынесен из канцелярии директора, молодой ученый все просмотрит у него на глазах.
- Та-ак, - протянул Мердок. - Вы переиграли меня, Ано. Что-нибудь вроде доверенности на ведение дел во время отъезда сенатора?
- Допустим, - ответил я уклончиво.
- Зря вы не взяли пять тысяч, Ано, - как бы мимоходом заметил он.
- Почему зря?
- Вы могли бы информировать меня о покупке голосов популистами.
Я вспомнил статьи, опубликованные в "Джентльмене" и "Брэд энд баттер", и понял, куда он клонит: скомпрометировать популистов и получить необходимые кресла в сенате - вот что нужно Мердоку.
- Не будем хитрить, Мердок. Не вами ли инспирирована статья в "джентльменской" газете?
- Я не столь влиятелен, Ано, - усмехнулся он, - но соглашусь: статья работает на меня. Да и вам будет легче убедить Стила в поддержке билля о политических ассоциациях, чем о легализации моей партии. Пусть-ка потягается с церковниками из своего лагеря!
Я встал.
- А ответ? - спросил Мердок.
- Убедить сенатора в поддержке билля попытаюсь. Учтите: не обещаю, а попытаюсь. Но об агентурной информации забудьте. Я привык работать честно.
- Учтите и вы, Ано: я человек опасный, - сказал он.
- Я тоже, Мердок. И если повторите что-нибудь вроде обыска в моей комнате, я приму свои меры.
- Предложение принимаю.
Мердок улыбнулся скорее сочувственно, чем враждебно.
Простившись с хозяином, я вернулся в отель в экипаже, который ждал у подъезда.
В номере сразу же обнаружил следы обыска. Газеты были небрежно отодвинуты в сторону, одна из них валялась на полу. Заполненный мной гербовый лист с подписью Стила лежал поверх других бумаг, прочитанных и брошенных за ненадобностью.
Я спустился к портье.
- Кто-то был в моей комнате и копался в моих бумагах.
- Это невозможно, мсье, - ледяным тоном ответил тот. - Ключ все время находился у меня.
- Поэтому я и обвиняю вас и вынужден обратиться к полиции.
- Дежурный полицейский здесь, мсье. - Портье был по-прежнему холоден и невозмутим.
Как и следовало ожидать, ничего из этой затеи не вышло. Портье сумел доказать, что в течение часа, пока меня не было в отеле, он не покидал своего места за стойкой. Да и я сам не очень-то рассчитывал на успех следствия. Серебро Мердока действовало и в отеле, и в полиции.
Потом ко мне пришел Питер Селби, я передал ему рекомендательное письмо сенатора и объяснил, что с ним делать.
- Запомните, Пит, - сказал я, - вы - молодой ученый. Работаете над историей партии популистов с момента ее основания - после победы Сопротивления в десятом году. Большая часть книги уже написана. Сейчас вы подходите к истории избирательных кампаний партии, но изучать документы будете не с начала, а с конца, с последней предвыборной кампании - пять лет назад. Просматривайте все, что вам покажут, но отбирайте только то, что говорит о мошенничестве, шантаже или подкупе избирателей.
Через день Селби принес мне первые сведения. Оказывается, с текущего счета партии дважды снимались крупные суммы. И каждый раз - без вразумительных объяснений. Только в одном случае в ведомости сделана краткая пометка: "для использования в привокзальном районе". Подозрения Мартина подтверждались.
Но что знал Стил? Об этом я и собирался спросить его во время ужина в сенатском клубе…
Клуб старомоден, как и "Омон", только все здесь роскошнее и дороже. Если в "Омоне" бронза и медь, то в клубе серебро, если в "Омоне" плюш - в клубе ковры редкой ручной работы, если в "Омоне" свиная кожа на диванах и креслах - в клубе шелк, сукно и цветной сафьян. Камины топят не дровами, а углем.
В ресторанном зале почти храмовая, величавая тишина. Метрдотель, похожий на памятник, вынужденный сойти с пьедестала, подводит меня к столику Стила. Стил в табачного цвета сюртуке, сидит не один, с ним элегантный господин лет сорока пяти, в начинающей входить в моду черной тройке с высоким, почти до горла, жилетом.
- Знакомьтесь, Ано, - говорит Стил, - это мистер Уэнделл, мой партийный и сенатский коллега, от него у меня нет секретов.
Мы вежливо раскланиваемся.
- Много слышал о вас, - говорит Уэнделл. - Сенатор считает, что лучшего советника ему не найти.
- Готов дать первый совет по службе. - Я решительно вступаю в игру. Увольте вашего управляющего имением, сенатор Стил.
- Шуаля? - удивляется Стил. - За что?
- Слишком многое, что он видит и знает, становится сейчас же известно Мердоку.
Стил поражен.
- Не понимаю, Ано.
- Кто знал о чистом гербовом листе с вашей подписью?
- Только Шуаль.
- Так вот, в воскресенье утром, когда я получил от вас гербовый лист, меня пригласил к себе Мердок. По некоторым причинам я согласился на встречу. За час отсутствия в моей комнате произвели обыск - искали именно этот лист. Мердок мне сам откровенно признался.
- Лист украли? - вскакивает Стил.
- К счастью, нет. Чистого листа уже не было. Я вписал в него то, что никак не интересовало Мердока.
- Какая удача, - облегченно вздыхает сенатор. - Вы спасли меня буквально от катастрофы. Такая бумага в руках Мердока! А что вы вписали туда?
- Пустяк, сенатор. Рекомендацию одному молодому ученому, пишущему историю популистской партии.
- А что вам предложил Мердок?
- Работать на него вторым Шуалем.
- Не сомневаюсь в вашем ответе. А Шуаля уволю.
- Может быть, и не только Шуаля, Ано? - прищуривается Уэнделл.
- Я только приглядываюсь к людям, мистер Уэнделл.
- Тогда приглядывайтесь поскорее, - говорит Стил. - До вудвилльской конференции остается менее месяца. А там мы будем выдвигать нового главу партии. Вист стар и ждет не дождется смены.
- Кем вы его замените? - спрашиваю я.
- С кандидатом вы уже знакомы, Ано. - Стил кивает на Уэнделла. Молодой и дельный. Единственное препятствие - не аграрий, а заводчик. Фермеры могут не поддержать.
- Препятствие почти устранено, Стил. Я купил половину виноградников у Веррье и молочную ферму Скрентона, - смеется Уэнделл. - А хозяин везде хозяин.
Мимо нас проходит затянутый в черный сюртук старик. Проходит не сгибаясь, высокий и тонкий, как трость.
- Вист, - шепчет Стил. - Пойду порадую старика, а вы уж без меня поужинайте.
Мы остаемся вдвоем с Уэнделлом.
- Почему вы заинтересовались предвыборными кампаниями, советник? - вдруг спрашивает он.
- Хотелось лично проверить намеки Мердока.
- Вы им верите?
У Стила от Уэнделла нет секретов - сенатор сам сказал. Так почему бы мне не открыть Уэнделлу то, что я узнал от Селби и Мартина? Рассказываю.
- Стилу вы еще не говорили об этом? - задумчиво произносит Уэнделл.
- Пока нет.