Я не случайно упомянул о шторме. Тремя часами раньше в другом парижском отеле состоялась встреча журналистов с ещё одним "очевидцем феномена" и делегатом конгресса, адмиралом Томпсоном. Он отказался от участия в нашей пресс-конференции по мотивам, которые предпочёл высказать корреспондентам в индивидуальной беседе. Смысл этих мотивов и сущность его высказываний стали ясны после первых же адресованных нам вопросов. Отвечали делегаты, к которым обращались корреспонденты, на вопросы без адреса отвечал Мак-Эду. Конечно, я не все запомнил, но то, что запомнилось, сохранило последовательность магнитофонной записи.
- Вам что-нибудь известно о пресс-конференции адмирала Томпсона?
Так полетел к нам первый теннисный мяч из зала, и тотчас же отразила его ракетка председателя:
- К сожалению, ничего не известно, но, честно говоря, я не очень взволнован.
- Но заявление адмирала сенсационно.
- Весьма возможно.
- Он требует превентивных мер против розовых "облаков".
- Вы расскажете об этом в своих газетах. Прошу задавать вопросы.
- Что вы скажете, если некоторые делегации в ООН потребуют карательных санкций против пришельцев?
- Я не военный министр, чтобы отвечать на подобные требования.
- А если бы вы были военным министром?
- Я не мечтаю о такой карьере.
Смех и аплодисменты были ответом зала. Мак-Эду поморщился: он не любил театральных эффектов. Даже не улыбнувшись, он молча сел, поскольку сражённый вопрошатель тоже умолк.
Но его уже сменил следующий. Он не рискнул состязаться в красноречии с Мак-Эду и выбрал другую жертву.
- Вопрос профессору Зернову. Согласны ли вы с тем, что действия розовых "облаков" могут угрожать человечеству?
- Конечно нет, - тотчас же откликнулся Зернов. - До сих пор "облака" не причинили никакого вреда людям. Исчезновение земных ледяных массивов только улучшит климат. Никакого ущерба не было нанесено ни природе, ни делу рук человеческих.
- Вы на этом настаиваете?
- Безусловно. Единственный ущерб - это табуретка, исчезнувшая в Мирном вместе с моим двойником, и автомобиль, оставленный Мартином в моделированном Сэнд-Сити.
- Какой автомобиль?
- Когда?
- Где Мартин?
- Мартин приезжает сегодня вечером. (Это - Мак-Эду.)
- Разве он был в Сэнд-Сити?
- Спросите у него самого.
- Откуда профессору Зернову известно об исчезнувшем автомобиле Мартина?
Мак-Эду обернулся к Зернову с молчаливым вопросом: будет ли он отвечать? Зернов сказал:
- Мне известно это лично от Мартина. Сообщать о подробностях не уполномочен. Но думаю, что старая табуретка и подержанное авто не слишком большой ущерб для человечества.
- Вопрос профессору Зернову! - опять крикнули в зале. - Как вы относитесь к заявлению адмирала, что двойники - это пятая колонна пришельцев и вступление к будущей галактической войне?
- Считаю, что адмирал начитался фантастических романов и выдаёт их за действительность.
- Вопрос к автору фильма Анохину. Адмирал считает, что вы двойник и ваш фильм снят двойником, а эпизод гибели вашего двойника в фильме - это гибель самого Анохина. Чем вы докажете, что это неправда?
Я только плечами пожал: чем бы я мог это доказать? Вместо меня ответил Мак-Эду:
- Анохину незачем это доказывать. В науке есть незыблемая "презумпция установленного". Учёным нет нужды проверять и доказывать ложность какого-то голословного утверждения, пусть автор докажет его истинность.
В зале снова зааплодировали. Но долговязый и плоский, как доска, Мак-Эду на этот раз оборвал аплодисменты:
- Здесь не спектакль, господа.
- А что скажет о Томпсоне председатель? - ответили в зале. - Вы целый год работали с адмиралом в антарктической экспедиции. Ваше впечатление о нём как об учёном и человеке?
- Первый обращённый ко мне разумный вопрос, - усмехнулся в усы Мак-Эду. - К сожалению, не смогу удовлетворить любопытство спрашивающего. Мы работали с адмиралом в одной экспедиции и в одном географическом пункте, но в разных областях. Он - администратор, я - астроном. Почти не сталкивались. Он не проявлял особого интереса к моим астрономическим наблюдениям, я - к его административным способностям. Полагаю, что он и сам не претендует на звание учёного, во всяком случае научные труды его мне неизвестны. Как человека же я его почти не знаю, хотя убеждён, что он действует честно и не в интересах корысти или политики. Он не пристегнулся ни к антикоммунизму, ни к предвыборной президентской кампании. Всё, что он проповедует, основано, по-моему, на ложном предубеждении и ошибочных выводах.
- Как же, по-вашему, должно поступить человечество?
- Рекомендации даст конгресс.
- Тогда у меня к вам вопрос как к астроному. Откуда, по-вашему, прибыли к нам эти чудовища?
Мак-Эду впервые засмеялся искренне и непроизвольно.
- Не нахожу в них ничего чудовищного. Они похожи то на всадника или стреловидное крыло самолёта, то на очень большой и красивый цветок, то на розовый дирижабль. Эстетические каноны в нашем и их понимании, вероятно, различны. А откуда они прибыли, мы узнаем, когда они сами пожелают ответить нам на этот вопрос, если, конечно, мы сумеем его задать. Возможно, из соседней с нами звёздной системы. Может быть, это туманность Андромеды, может быть, туманность в созвездии Треугольника. Гадать бессмысленно.
- Вы сказали: когда они сами ответят. Значит, контакт возможен?
- Пока ни одна из попыток сближения не дала результатов. Но контакт достижим, я убеждён в этом, если они живые разумные существа, а не биосистемы с определённой программой.
- Вы имеете в виду роботов?
- Я не имею в виду роботов. Я говорю о программных системах вообще. Тогда контакт зависит от программы.
- А если это самопрограммирующиеся системы?
- Тогда всё зависит от того, как меняется программа под влиянием внешних воздействий. Попытки контакта - это тоже одно из внешних воздействий.
- Вопрос к автору фильма Анохину. Вы наблюдали самый процесс моделирования?
- Его нельзя наблюдать, - сказал я, - человек находится в коматозном состоянии.
- Но ведь на ваших глазах возникла копия снегохода. Гигантская машина из пластмасс и металла. Откуда она возникла, из каких материалов?
- Из воздуха, - сказал я.
В зале засмеялись.
- Ничего нет смешного, - вмешался Зернов. - Именно из воздуха. Из неизвестно каких и каким образом внесённых в него элементов.
- Значит, чудо? - Вопрос прозвучал явной насмешкой.
Но Зернов не смутился.
- Чудесами считали когда-то все необъяснимое тогдашним уровнем знаний. Наш уровень тоже допускает необъяснимое, но он предполагает, что объяснения будут даны в ходе дальнейшего научного прогресса. А поступательное его движение уже сейчас допускает возможность предположить ориентировочно в середине или конце будущего века воспроизведение предметов с помощью волн и полей. Каких волн и каких полей - это, конечно, уровень знаний будущего. Но лично я, например, убеждён, что в том уголке космоса, откуда прибыли к нам эти существа, наука и жизнь, вероятно, уже достигли такого уровня.
- Какая же это жизнь? - спросил женский голос, как показалось мне, с явно истерической ноткой, с нескрываемым уже страхом. - Как объясниться с ней, если это жидкость, и о каком контакте можно говорить, если это газ?
- Выпейте воды, - невозмутимо предложил Мак-Эду. - Я вас не вижу, но мне кажется, что вы слишком взволнованы.
- Я просто начинаю верить Томпсону.
- Поздравляю Томпсона ещё с одной верующей. Что же касается мыслящей жидкой или коллоидальной структуры, то и мы, как известно, существуем в полужидком состоянии. И химия нашей жизни - это химия углерода и водных растворов.
- А химия их жизни?
- Какой растворитель? У нас вода, а у них?
- Может быть, это фторная жизнь?
Ответил сидевший с краю американец:
- Всё, что скажу, - только гипотетично. Фторная жизнь? Не знаю. В таком случае растворителем может быть фтористый водород или окись фтора. Тогда это холодная планета. Для фторных существ температура минус сто - только приятный холодок для прогулки. В такой, мягко говоря, прохладной среде могла возникнуть и аммиачная жизнь. Она даже реальнее, потому что аммиак встречается в атмосфере многих крупных планет, а жидкий аммиак существует и при температуре минус тридцать пять градусов. Можно сказать: почти земные условия. А если подумать о приспособленности гостей к нашим земным условиям, аммиачная гипотеза покажется более вероятной. Но если предположить, что пришельцы сами создают для себя нужные им условия жизни, возможна и любая другая, самая невероятная гипотеза.
- Вопрос председателю как математику и астроному. Что имел в виду русский математик Колмогоров, когда говорил, что при встрече с неземной жизнью мы можем попросту её не узнать? Не этот ли феномен?
Мак-Эду отпарировал без улыбки:
- Он несомненно учитывал и вопросы, какие задают иногда на пресс-конференциях.
Опять смех в зале, и опять репортёры, обходя Мак-Эду, начинают атаку с флангов. Очередная жертва - физик Виэра, только что угощавшийся у столика виски с фруктовой водой.
- Господин Виэра, вы специалист по физике элементарных частиц?
- Допустим.
- Если "облака" материальны, - вопрошатель орудовал микрофоном, как пистолетом, - значит, они состоят из хорошо известных науке элементарных частиц? Так?
- Не знаю. Может быть, и не так.