На следующее утро я был первым в очереди на Внутренний Прыжок. В Приемный зал меня впустили ровно в девять. Я сел на табуретку у своего ящика и переоделся в робу и сандалии.
- Зачем вам этот маленький молоточек? - спросил я у служителя, когда тот наконец появился под скрип своих ботинок.
- Иногда ящики плохо открываются, - пояснил он. - Или закрываются. Ложитесь. Вы ведь были в Амазонском приключении прошлым летом?
Я кивнул.
- Так я и думал. Никогда не забываю лиц. - Он что-то приклеил мне на лоб. - Как высоко вы добрались? Что интересного видели?
- Кое-что видел, издали. У девчонок в джунглях были крошечные бюстгальтеры из коры.
- В "Диве" вы увидите массу бюстгальтеров. За пять дней там тоже можно высоко забраться. Не торопитесь сразу рассматривать комнаты, потому что, как только вы увидите дверь, придется в нее входить. Не спешите и получайте удовольствие. Закройте глаза.
- Спасибо за подсказку, - пробормотал я и закрыл глаза.
- Я участвовал в программировании, - ответил служитель. - Дышите глубже.
Ящик скользнул в паз, резкий запах витазина ударил в нос, и я словно очнулся, не досмотрев сон.
Темная комната - библиотека, на стенах - деревянные панели. Она стоит у полукруглого тюдоровского окна с узкими рамами. Окно смотрит вроде как в сад. На женщине оранжевая юбка с защипами и кружевной отделкой по бокам, корсет с обтянутыми пуговицами и широкими, обшитыми кружевом бретелями. Какое-то мгновение я думал, что не знаю ее имени, но потом вдруг произнес:
- Шемизетт…
Словно сжимал что-то в кулаке, забыл о этом, а потом разжал пальцы и увидел…
Я подошел к окну, встал рядом с ней и выглянул в сад. Множество низких живых изгородей, посыпанных гравием дорожек, и если смотреть слишком внимательно, то они начинали змеиться и уплывать… Я отвел глаза и тут увидел дверь. В дальней стене, между книжными шкафами. Пригнув голову, я шагнул в проем и оказался в оклеенной обоями спальне с белыми оконными рамами и вязаными ковриками на сосновом полу.
- Шемизетт, - позвал я.
Она стояла между окон в кремовом, открывающем плечи платье из шелка-стрейч, жесткие чаши грудей отделаны белым кружевом, между ними глубокий клиновидный вырез. Ветви заглядывающих в окна деревьев шелестели, как будто от слабого ветра.
Я поднимался все выше. На прозрачной спинке ее лифа был такой же вырез, как и впереди. Мне понравилась стянувшая вырез шнуровка. Но стоило мне повернуть голову, как на глаза тут же попалась дверь. К ней спускалась единственная ступенька, и опять пришлось пригибать голову. На сей раз я оказался в длинной темной комнате с тяжелыми шторами на окнах. Шемизетт стояла на коленях на изящном двухместном диванчике. На ней было голубое кукольное платьице из прозрачного тюля с кружевной отделкой, а под ним бюстгальтер из жатого шелка и такие же панталончики. Одной рукой я отодвинул штору. Далеко внизу колыхались вершины деревьев, а под ними блестела мокрая брусчатка мостовой.
Я сел рядом с ней. Лицо ее все еще было повернуто в сторону, но мне показалось, что она улыбается. Почему бы и нет? Она ведь даже не существовала, если меня не было рядом. На ногах у нее были крохотные туфельки-шлепанцы, отделанные таким же кружевом, что и панталоны. Ноги меня не слишком волнуют, но эти тапочки делали их очень сексуальными. Я подался вперед, и кружево трусиков прижалось к моей груди, оставляя на ней все тот же изящный орнамент. И вдруг мне почудилось, что кто-то зовет на помощь.
Пришлось повернуть голову. В стене открылось низкое арочное отверстие. Совсем маленькое, настоящая крысиная дыра. Я лег на живот и все равно едва сумел протиснуть туда плечи и только по очереди.
Я находился в длинном бетонном коридоре без окон. Голые стены, холодный пол с наклоном сразу в двух направлениях. С трудом удалось встать. У стены громоздились штабеля свежих бревен, на них сидела девушка в красной шляпе. Скорее, пожалуй, в бейсболке. Она встала. На ней оказалась футболка с надписью:
MERLYN SISTEMS
Программы работают железно
Я растерялся:
- Шемизетт?
- Не Шемизетт, - ответила она.
- Не Шемизетт, - тупо повторил я. - Что ты здесь делаешь? Это мой…
- Ничего это не твое, - со злостью проговорила она. - Сейчас ты не в "Диве". Ты движешься параллельно. Вышел на программистский обход.
- А ты как сюда попала?
- Я и есть программист.
- В смысле - программистка?
- Ты что, сам не видишь? - Под длинной футболкой у нее просматривались белые хлопчатобумажные трусики. - О чем ты думаешь?
- Мне не полагается думать. - Я чувствовал, что начинаю сердиться. - Это программа "Непосредственное Восприятие". А ты - вовсе не из моих фантазий.
- Не будь таким уж самоуверенным. Я - дама в беде. Ты - мужчина. Ты же пришел, когда я позвала? Мне нужна твоя помощь, чтобы попасть в Комнату Наверху.
Комната Наверху! Она проговорила эти слова практически мимоходом.
- А мне сказали, что она… еще не открыта.
- Открыта. Конечно, если знаешь, как туда добраться, - уверенно проговорила она. - Тут можно срезать дорогу по мышиным норам.
- Мышиным норам?
- Ты задаешь слишком много вопросов. Я тебе покажу. Но придется делать все так, как я скажу. Нельзя самому смотреть по сторонам.
- Почему нельзя? - Я снова почувствовал раздражение и огляделся, только чтобы доказать себе, что смотреть можно. И тут же увидел дверь.
- Потому что… - произнес голос у меня за спиной.
Но я уже ступил в дверной проем. И снова наклонил голову. Сейчас я оказался в старомодной кухне с выкрашенной белой краской мебелью. Шемизетт стояла у стойки и что-то мешала в кастрюле огромными щипцами. На ней был лифчик без бретелей из стрейч-шелка, с низким вырезом и кружевной отделкой. Жесткая конструкция чашечек подчеркивала безупречную форму грудей. А кроме того, трусики-бикини с высокими вырезами по бокам, на широком поясе и с кружевной вставкой впереди. Все белое.
- Шемизетт! - позвал я. Интересно, она беспокоилась, куда я подевался?
Разумеется, нет. За ее спиной кто-то входил в дверь кладовой или выходил - я не понял.
И это был я.
В халате для Внутреннего Прыжка и резиновых тапочках.
Это был я.
В халате…
Это был…
Я смотрел на забрызганный водой потолок Приемного зала.
- Что случилось? - спросил я. Сердце бешено колотилось. Слышно было, как торопливо поскрипывают знакомые ботинки. Где-то надрывался зуммер. Открытым был лишь один ящик - мой.
- Сбой в системе, - объяснил служитель. - Вас просят пройти наверх в Отдел по работе с клиентами.
- По нашим картинкам видно, что вы побывали в таких местах, где никак не могли быть, - с недоумением проговорила доктор Циснерос. Она переводила взгляд с пластиковой папки у себя на столе на монитор компьютера, которого мне было не видно, и обратно. - В эти зоны вы не могли проникнуть. - Она подняла глаза на меня, и ее новые зубы торжественно сверкнули. - Если только вы что-нибудь не скрываете.
Если я в чем-то не уверен, то предпочитаю играть под дурачка.
- Например, что?
- Вы не видели во дворце кого-нибудь еще? Кого-нибудь, кроме вас самого и образов, созданных вашим Непосредственным Восприятием?
- Другую девушку? - Я решил следовать голосу инстинкта, который всегда побуждал меня лгать. - Нет.
- Возможно, это просто ошибка системы, - задумчиво проговорила доктор Циснерос. - К завтрашнему утру мы разберемся.
- Ну и как у тебя сегодня дела? - спросила мать.
- Дела?
- Ну, эта твоя Полина, арктическое злоключение?
- А, вот ты о чем. Прекрасно, - соврал я. Я всегда лгал матери. Из принципа. Правда слишком сложна. - Я научился обращаться с каяком. Завтрашний день проведу на открытой воде.
- Кстати об открытой воде, - сказала мать. - Вчера я вскрыла те письма. Люсиль настаивает, что ты должен прийти и забрать свое барахло. И клянется, что он тебя больше не тронет.
- Барбара-Энн, мама, - в очередной раз поправил я. - И я не желаю, чтобы ты читала мою почту.
- Если бы наши желания были монетами, мы все стали бы богачами. Я сложила их в том же порядке. Может, ответишь хоть на одно?
- Мне надо отдохнуть, - буркнул я. - Завтра будет охота на моржей. Придется преследовать их на льду.
- С ружьями?
- С палками. Ты же знаешь, я ненавижу ружья.
- А так еще хуже.
- Это же все понарошку, мама.
- Палки или моржи?
- И то, и другое. Там все ненастоящее. Непосредственное Восприятие.
- Мои 899 долларов настоящие.
На следующее утро я вошел в Приемный зал одним из первых. Разделся, сел на лавку и стал ждать служителя. Смотрел, как один за другим появляются клиенты. В основном в парках и одежде для сафари. К 8:58 служители уже засунули их в ящики.
В 9:14 явились мои Скрипучие Башмаки.
- Почему задержка? - с нетерпением спросил я.
- Баг в системе, - пояснил он. - Но мы его выловим. - И он налепил мне что-то на лоб. - Закройте глаза.
Баг? Я закрыл глаза, услышал, как громыхнул ящик, вдохнул острый запах витазина и словно очнулся, не досмотрев сон. Шемизетт сидела на обтянутой гобеленом софе у открытого окна. На ней - темно-красная распашонка из стрейч-бархата с жатой оторочкой и эластичной лентой по горловине и трусики-бикини того же цвета.
- Шемизетт! - позвал я, пытаясь сосредоточиться, но чувствуя, что вчера был уровнем выше. По комнате прошла собака. Окна смотрели в ухоженный сад, где извивались мощенные кирпичом дорожки. Над всем этим - ясное синее небо.