- Это нужно для расследования? - поинтересовалась Варлека. - Вообще-то вы не имеете права меня допрашивать. Вы не следователь.
- Ну да, ну да, - полицейский сбавил тон, - но, как бы это сказать… Дело, прямо скажем, деликатное. И запутанное. Я всё равно буду принимать участие в следствии. Сидеть, задавать вопросы. Много вопросов. Вы от меня ещё устанете, - криво ухмыльнулся он. - Так что давайте какие-то вещи проговорим сейчас. А я вам расскажу кое-что из того, что сам знаю. Облегчим себе жизнь?
- Что ж, если так… - Варлека откинула со лба белёную прядь. - Я была уверена, что у Августы неладно с головой. Профессор Рейке поступил очень благородно, оставив ей часть своего состояния и дом. Она в нём и жила, ничего не делая и постепенно теряя адекватность. Кажется, у неё не было мужчины, вообще никого не было. Последний раз, когда я у неё была, она производила впечатление сумасшедшей. Она долго не хотела меня впускать, а когда впустила, то десять минут держала в прихожей. Потом она рассказывала о пришельцах из космоса, которые её преследуют и хотят от неё чего-то ужасного… Больше я с ней не общалась.
- И вы в психушку не стук… - полицейский прикусил язык. - В смысле, вы никуда не обращались с этой информацией?
- Нет. Зачем? Я не обязана это делать. Каждый живёт так, как сам хочет и как он того заслуживает, не так ли?
- А зря, - задумчиво сказал полицейский. - Вы подверглись серьёзной опасности. - Он задумался, явно выбирая выражения. - Эта сумасшедшая считала, что виновница всех её несчастий - вы. Она даже разработала план мести. Собиралась вас отравить.
- Вот как? Отравить? - Варлека чуть улыбнулась, как будто эта идея показалась ей забавной.
- Да. Не насмерть, а как бы… - полицейский опять задумался, вспоминая нужные слова. - Одурманить и подчинить. Точно. А потом пытать до смерти.
- Какой ужас, - без интереса сказала госпожа Бурлеска. - А откуда это известно?
- Когда наши рылись в её доме, нашли её дневник. Личные записи. Она их держала в своей лаборатории, в подвале. По долгу службы, - подчеркнул инспектор, - мне пришлось с ними ознакомиться. Ужас какой-то. Она медленно съезжала с катушек и сама не врубалась, что с ней творится. Фантазии всякие, мазохизм, порно… то есть непристойные сцены… в общем, всего хватало. Даже какие-то существа из космоса. Хотя если бы это писал какой-нибудь типчик из модных литераторов, мог бы запросто отхватить Гонкуровскую премию, - неуклюже пошутил он.
- Августа всегда была помешана на сексе, - пожала плечами Варлека. - Но ей не везло. Она была уродли… я хочу сказать, она не привлекала мужчин, - подобрала она слово повежливее. - Кстати, вы не могли бы закрыть этот ящик, - она показала взглядом на тело. - Вообще, здесь не очень уютно. Надеюсь, опознание закончено?
- Да, конечно, - полицейский с грохотом навалился на железный пенал и задвинул его обратно. - Короче говоря, госпожа Августа Торранс экспериментировала со всякой химией, не имея необходимого оборудования и не соблюдая всех норм безопасности. Тем самым подвергая себя действию этих веществ. Что, так сказать, усугубляло её душевное состояние… Э-э, дамочка, здесь курить нельзя!
Варлека, не обращая внимания на инспектора, достала из пачки тонкую длинную сигарету.
- Здесь нельзя курить, - повторил мужчина.
- Почему? - поинтересовалась госпожа Бурлеска и щёлкнула зажигалкой. - Вы уверены? От кого исходит запрещение, кстати?
- М-м-м… Я ни разу не видел, чтобы здесь курили, - пробурчал её собеседник.
- Значит, можно, - констатировала женщина и с наслаждением затянулась. - Да вы продолжайте, - разрешила она. - Итак, моя подруга собиралась меня отравить. Очень интересно.
- Яблоком, - полицейский улыбнулся. - Именно яблоком. Она в дневнике про это написала. Но вам повезло - а ей не очень. Ваша Августа сварганила какую-то адскую смесь психоактивных препаратов, галлюциногенов, ещё какого-то дерьма… простите, я в этом совсем не разбираюсь. Колба со смесью лопнула. Надо думать, от неудачного нагрева. Она работала в прорезиненном балахоне, маске и перчатках - на это у неё всё-таки шариков хватало. Но колба хреново лопнула, в самый тот момент, когда эта баба её с огня снимала. Стекло разлетелось, порвало перчатки, ну и полетело на кожу и порезало ей руки. А вещества попали в кровь… Дальше сами понимаете что было. У неё в голове всё заглючило, она вообще перестала соображать, чего и как. У неё хватило сил отползти от стола. Только вот фигня какая - она поползла в угол, а там стоял нагреватель. Тут она совсем отрубилась. И несколько дней лежала под этой штукой, медленно поджариваясь. Прикиньте, каково ей было. У неё в голове, небось, такой бульон сварился…
- Ужасно, - сказала Варлека, стряхивая на пол пепел. Инспектор с неодобрением посмотрел на неё, но промолчал.
Толстый эксперт повернулся, обвислая щека колыхнулась.
- Вот ещё что. Когда мы её доставили сюда, она несколько раз приходила в сознание. И ещё чаще бредила. Так вот, она называла себя вашим именем. Похоже, она воображала себя Варлекой Бурлеской. То есть она считала, что она - это вы. Понимаете? Она пыталась рассказать, что её хотела убить Августа Торанс вместе с профессором Рейке. Иногда, впрочем, Августа у неё становилась жертвой - то ли пришельцев, то ли маньяков… Наши психологи говорят, что такое отождествление означало её подсознательное желание убить себя.
- Наверное, - пожала плечами женщина. - Значит, она получила то, чего хотела. Я не пойму другого - зачем вы рассказываете это мне, да ещё и здесь? Неужели нельзя было найти более подходящего места?
- Ну и ладно. Извините, мне пора, - эксперт и направился к выходу. Варлека устремилась за ним.
- Подождите-подождите, - вмешался полицейский, - тут вот что… Строго говоря, мы не должны вам об этом говорить, но вы и без меня скоро всё узнаете. Августа Торанс завещание оставила. Нотариально заверенное. Когда она ещё была ещё в здравом уме. Короче, вы являетесь её единственной наследницей. Она жила скромно, так что на счетах осталась кругленькая сумма. А также дом. Что скажете?
- Это моё дело, а не ваше, - заметила Варлека, останавливаясь. - Но я подумаю, принимать это наследство или нет. Посоветуюсь с мужем, конечно. В конце концов, это его дом.
- Деньги - лучшие друзья девушки, так? - не удержался полицейский.
Дверь захлопнулась. Гулкое эхо прокатилось под сводами морга.
- Вы пытаетесь оказать на меня психологическое давление? - госпожа Бурлеска посмотрела на полицейского с брезгливым любопытством, как на вуайериста в общественном парке. - Я - жертва грязной истории, о которой мне хотелось бы как можно скорее забыть. Как именно я распоряжусь принадлежащими мне средствами - не ваша забота. А теперь я хотела бы покинуть это помещение, господин э-э-э… как вас там зовут?
- Стояновский. Гор Стояновский, - полицейский неприятно улыбнулся. - Кстати, я бы на вашем месте не стал бы торопиться. Теперь, когда нет посторонних…
Варлека широко открыла глаза, одновременно кладя руку на сумочку.
- Ну так давай, - усмехнулся полицейский. - Я знаю, что у тебя там пестик. А у меня ничегошеньки с собой нет. Давай, сучка, спасай свою шкурку.
Госпожа Бурлеска натренированным движением выхватила маленький дамский пистолетик, и, не сводя кургузого дула с полицейского, стала отступать к двери.
- Ай-яй-яй, - полицейский откровенно наслаждался ситуацией. - На меня наставлена пушка. Рэв, дружище, покажись даме…
Ног Варлеки коснулось что-то холодное и скользкое. Она невольно посмотрела вниз и закричала - пронзительно и страшно, как кричат насмерть перепуганные женщины.
Возле бёдер Варлеки поднялась треугольная голова с холодными немигающими глазами.
- Сделай любезность, мон шер ами, кусни её за самый низ, - попросил Гор. - И ядку не пожалей.
Последнее, что она успела услышать по эту сторону жизни - сухой электрический треск: острые белые зубы рвали её колготки.