Стук в дверь возвращает меня к действительности. Сестра Табита хочет поговорить и прислала за мной одну из молодых Сестер. Мы идем сначала в святилище, расположенное в самом сердце собора, а оттуда в крыло, куда разрешено входить только избранным.
Это конец? Неужели я делаю последние шаги в своей жизни? Неужели мне пора расплатиться за свою любознательность и упрямство? Интересно, когда Сестра Табита поведет меня на поляну среди Леса, где несколько веков назад давили виноград, стану ли я молить ее о прощении?
Однако Сестра Табита в кабинете не одна. Сначала меня ослепляет яркий солнечный свет, он льется из трех больших окон, выходящих на деревню. Рядом с Сестрой стоит, крепко стиснув кулаки, Гарри. Моя первая мысль: "Трэвис умер". Недавно мне сказали, что ему стало хуже, а теперь вот передо мной стоит его брат. Вид у него такой внушительный и серьезный, что коленки подгибаются.
- Есть новости, - говорит Сестра Табита, и я молча киваю: горло уже разъедают едкие слезы.
- Гарри просит твоей руки, Мэри.
Я вскидываю голову и невольно хмурю брови от удивления и гнева. Невероятно! Почему же он сделал это только сейчас, а не раньше, когда его предложение могло что-то изменить и я могла ответить согласием? Когда я еще не знала настоящей любви и согласилась бы выйти замуж за человека, которым просто восхищаюсь?
- Но Союз… - выдавливаю я.
Нет, мне это снится.
- Я вас благословляю. И твой брат тоже, - говорит Сестра Табита. - Как жена и мать, ты принесешь деревне гораздо больше пользы, нежели как Сестра. - Она сверлит меня пристальным взглядом. - Мы обе знаем, что в Союзе тебе не место.
Мир начинает бешено вертеться вокруг меня, а мне даже уцепиться не за что. Думать я могу только о Трэвисе и той ночи, когда мы лежали в одной кровати. Разве после такого я смогу быть с его братом?
- Вы поженитесь весной, в Райскую седмицу, - продолжает Сестра Табита. - Вместе с Трэвисом и Кассандрой, - добавляет она непринужденно, словно и не догадываясь, что разбивает мне сердце.
- Но мой долг перед Господом… - начинаю я, хотя не верю ни в какого Господа.
- …ты исполнишь его, помогая деревне воспитывать новое поколение, - заканчивает она за меня.
Сестра Табита имеет в виду, что я буду рожать детей от Гарри. При мысли об этом внутри все сжимается в комок. Я вспоминаю его руки под водой в то утро, когда заразили маму. Я вспоминаю, какими неестественно белыми и мягкими для мужчины они мне показались.
Я открываю рот, чтобы отказаться от ухаживания. Но потом до меня доходит, что таким образом я навсегда свяжу свою судьбу с Союзом Сестер, обреку себя на долгую никчемную жизнь в этих стенах, на служение Господу и Сестре Табите до конца своих дней.
Мысли ураганом вертятся в голове: я пытаюсь сообразить, что лучше - стать женой Гарри или Сестрой. Ни то ни другое не приблизит меня к Трэвису.
- Оставить вас наедине? - спрашивает нас Сестра Табита.
Я перевожу взгляд на Гарри, ничуть не переживая, что всем своим видом излучаю боль, ярость и отчаяние. Он ласково смотрит на меня, разжав кулаки, и явно хочет подойти ближе. Я вся напрягаюсь и дрожу.
Удивительно, почему я еще не рычу, как загнанный в угол зверь. Гарри медленно поднимает руку, то ли чтобы утешить меня, то ли чтобы защититься, - да какая разница! - а я невольно отшатываюсь.
Его взгляд становится глубже, тверже, и он качает головой.
- Нет, - говорит он и молча выходит за дверь.
Меня уводят обратно в комнату, где я падаю на кровать и рыдаю, колотя себя руками по бедрам и дергая за волосы. В конце концов я сворачиваюсь в клубок на полу у камина.
Раньше жизнь с Гарри могла бы показаться мне вполне сносной. Раньше, когда истории моей мамы я считала лишь красивым вымыслом, а мир вокруг был солнечным, теплым, полным любви и друзей. В этом мире не было места душевным волнениям, и я никогда всерьез не задумывалась о жизни за пределами деревни. Может, я и питала какие-то чувства к Трэвису, но то была лишь детская влюбленность, которая легко бы забылась после ухаживаний Гарри.
Однако теперь все изменилось. Мать и отец стали Нечестивыми, Трэвис калека, Кэсс куда-то пропала, Джеду на меня плевать, он и не разговаривает со мной, когда приходит в собор помолиться.
А за Лесом есть жизнь.
Я слышу стоны Нечестивых. Они летят над посеревшим снегом прямо в мое окно. Я снова задумываюсь о том, как проста их жизнь. Зачем мы продолжаем бороться, почему никак не примем свою судьбу?
Не думая о последствиях, я выхожу из комнаты и поднимаюсь в крыло, где держали пришелицу. Машинально отталкиваю кого-то с дороги и вдруг замечаю, что это Кассандра.
Она выходит из бывшей комнаты Трэвиса.
- Кэсс? Что ты тут делаешь?
Я тянусь к ней, и она позволяет себя обнять, но руки ее безвольно висят по бокам. Мы не виделись несколько недель, а по-хорошему не разговаривали и того дольше, последний раз еще до Возврата моей мамы. Впервые я сознаю, как далеки мы теперь друг от друга, как я скучаю по нашей дружбе, как мне не хватает человека, с которым можно поделиться всеми страхами, болью и сомнениями.
Она первая разрывает объятия и закрывает за собой дверь в комнату. Мы остаемся в темном коридоре без единого источника света.
- Я пришла за Трэвисом.
У меня перехватывает дыхание, мысли о пришелице мигом вылетают из головы.
- С ним все в порядке? Его снова переселили сюда?
Она кивает, дергает прядь белокурых волос и прикусывает нижнюю губу.
- Трэвис теперь мой, Мэри. А Гарри твой.
- Я…
Мне хочется сказать ей, что она неправа, что Трэвис любит меня и всегда будет моим. Но, конечно, это не так. Трэвис никогда не был моим и не будет. Даже теми зимними ночами он принадлежал другой - Кэсс. А я теперь принадлежу Гарри.
Она выпускает прядку и кладет руку мне на плечо. Усилием воли я заставляю себя не поморщиться.
- Ты должна его отпустить, Мэри, - говорит она, впиваясь пальцами мне в кожу. - Он пойдет за тобой хоть на край света, но так нельзя. Просто нельзя.
- Что…
- Знаешь, я ведь влюбилась в Гарри. Совсем недавно, несколько недель назад. Он так заботился обо мне, когда страдания Трэвиса начали сводить меня с ума… - Она смотрит мимо, словно мы с ней перенеслись из черного соборного коридора в другое место. - Мы были неразлучны. Он все время держал меня за руку. Я была уверена, что он сделает предложение. - Кэсс вновь начинает теребить прядь волос. Я была уверена в его любви. - Ее взгляд останавливается на моем лице, сощуренный и злой. - Но он пригласил на Праздник тебя.
В голове вертится миллион разных мыслей.
- Но ведь тебя уже пригласил Трэвис! Он за тобой ухаживает… - Я вспоминаю все те дни, когда Кэсс навещала Трэвиса, стояла на коленях у койки и утешала его, а я принимала ее преданность за глубокую любовь. - Как мог Гарри сделать тебе предложение, если ты обещана другому?
Она склоняет голову набок, словно видит меня впервые за много лет:
- Сестра Табита разрешила прекратить ухаживание. В Союзе не сомневались, что Трэвис либо умрет, либо останется калекой, не способным позаботиться о жене. Я навещала его как друга. Ты ведь тоже к нему ходила.
Ну конечно, Кэсс не могла покинуть Трэвиса в такое трудное время, и неважно, связывала их любовь или нет. Мы ведь дружили всю жизнь и почти стали одной семьей.
- Тогда что же случилось? - выдавливаю я.
Кэсс снова прищуривается:
- Гарри сделал предложение тебе, а не мне.
- Почему? - Голос у меня тонкий, отчаянный.
Она стискивает зубы и медленно пожимает плечами, роняя голову.
- Все еще можно исправить, - говорю я. Первый раз вижу Кэсс такой мрачной, серьезной и отстраненной.
- Не получится.
- Но если ты любишь Гарри, а я…
Мы обе знаем, что я скажу дальше.
- …ты любишь Трэвиса, - заканчивает она за меня.
Я молча стою, свесив руки и голову. Уже не первый раз за день мои ноги подкашиваются, а внутри открывается бездна. Как быстро весь мой мир развалился на части…
- Прости, - наконец выдавливаю я.
- Знаю, ты не хотела. - Кэсс кладет руку мне на плечо. - Я тоже не по своей воле влюбилась в Гарри, так вышло.
Я не решаюсь посмотреть ей в глаза, иначе она увидит мои сомнения. Увидит, что я-то влюбилась по своей воле и не переставала мечтать о Трэвисе, даже когда Кэсс рыдала у его койки. Все это время я знала, что они обещаны друг другу. Я склоняла Трэвиса нарушить свое слово, отвергнуть мою лучшую подругу и быть со мной.
Я накрываю ее прохладную ладонь своей, но она тут же отдергивает руку.
- Не понимаю, почему мы не можем все исправить? Раз никто из нас не хочет…
- Гарри сделал тебе предложение, Мэри, - цедит Кэсс сквозь зубы. - Он так решил. Он выбрал тебя. И раз он хочет, чтобы я вышла за Трэвиса, так тому и быть.
Кэсс говорит это с таким пылом и яростью, что мне становится страшно. Она всегда была беспечной и легкомысленной, а плохое никогда не принимала близко к сердцу.
- Мы все исправим, Кэсс! - Я подхожу ближе. - Я поговорю с Гарри, скажу, что не хочу за него замуж…
Молниеносным движением она вцепляется рукой мне в плечо и притягивает к себе. В темноте коридора, в игре теней, ее лицо кажется сведенным в хищной гримасе.
- Не вздумай! Ты разобьешь ему сердце.
- Но это неправильно! Я хочу быть с Трэвисом…
Она встряхивает меня и прижимает к стене: