Сун У задохнулся от негодования и попытался возразить, но яростные слова застряли у него в горле: по грязной улице шли какие-то люди.
- Что бы это значило? - вопросил Сун У, вскочил с места и подбежал к перилам.
По улице медленно и торжественно двигалась процессия. Словно по неслышному сигналу из хлипких домишек высыпали межчины и женщины и с радостными лицами выстраивались вдоль обочины. Сун У шествие невероятно впечатлило - он просто глазам не верил. Толпа густела, людей все прибывало - уже собралось несколько сотен человек. Стояли они плотно, над головами поднимался ропот, люди раскачивались и жадно пожирали глазами процессию. И тут по толпе прокатился захлебывающийся стон - словно сильный ветер взъерошил листву на дереве. Единый организм, примитивное, живущее инстинктами целое, полностью захваченное эмоциями - в такое исступление привела собравшихся приближающася колонна.
На участниках процессии было надето нечто странное: белые рубахи с закатанными рукавами, темно-серые брюки невероятно архаичного покроя и черные ботинки. Облаченные в абсолютно одинаковую одежду, они двигались двумя невозможно стройными рядами - белоснежные рубашки, серые штаны, задранные лицы суровы, челюсти сжаты, ноздри раздуваются. Глаза - стеклянные, и в них такая решимость, такая фанатичная упертость, что Сун У отшатнулся в ужасе. А они все шли и шли и походили на фигуры, высеченные из камня, незапятнанный белый поверх мрачного серого - ни дать ни взять посланцы из страшного прошлого. Сектанты маршировали слаженно, ноги опускались и поднимались одновременно, от тяжкого шага дрожали убогие хижины по сторонам. Псы проснулись и залаяли, дети жалобно захныкали, куры разлетелись с испуганным квохтаньем.
- О Элрон! - воскликнул Сун У. - Что это?
Марширующие несли странные предметы, без сомнения, имеющие символическое значение. Однако Сун У слабо представлял себе смысл всех этих ритуальных принадлежностей - их эзотерическое предназначение ускользало от понимания. Над головами идущих сверкали трубы и шесты и блестящие сетки - похоже, что металлические. Металлические. Но не ржавые! Напротив, они сверкали и переливались на солнце. Изумление Сун У достигло предела. Неужели… не может быть. Нет. Точно. Все эти штуки - они… новые.
Процессия уже двигалась прямо под балконом. В хвосте громыхала здоровенная телега, а на ней торжественно ехал витой, на манер штопора, бур - длинный, как дерево. Положительно, они видели в нем символ плодородия! Бур торчал из куба полированной стали, и он поднимался и опускался в такт колыханию подскакивавшей на ухабах телеги.
За повозкой шли еще сектанты - все как один мрачные, со стеклянными глазами. Они тащили трубы и трубки и еще какие-то блестящие металлические детали. Они шли и шли, и вскоре улица заполнилась целой толпой мужчин и женщин, которые благоговейно и завороженно следовали за ними. А за ними бежали дети и тявкающие собаки.
Последняя участница процессии несла флаг - он развевался над ее головой, а женщина широко шагала, прижимая к груди высокий шест. Яркий лоскут весело и отчаянно полоскался на ветру, и Сун У наконец различил, что на нем за символ, и едва не упал в обморок. Вот они! Вот же они, вот они идут по улице прямо у него перед глазами, абсолютно ни от кого не скрываясь. Они и не думают уходить в подполье! На флаге четко различалась огромная и приметная буква "Л".
- Это же… - начал было он, но жирный индиец перебил:
- Лудильщики, - проворчал он и прихлебнул лаймового соку.
Сун У схватил "дипломат" и ринулся к лестнице. А по ней уже поднимались те самые громилы-беляки. Индиец быстро подал им знак:
- Ну-ка!
Они мрачно пошли вверх по ступеням, сверля Сун У злыми, холодными, красными глазками. Под волосатыми шкурами перекатывались тугие мускулы.
Сун У сунул руку в карман плаща и выхватил пистолет, навел его на беляков, нажал на спусковой крючок, и… ничего не произошло. Пистолет вышел из строя. Сун У отчаянно потряс им, из дула посыпались кусочки ржавчины и обрывки изоляции. Нет, сломан, безнадежно сломан. Он отбросил пистолет. Отчаяние придало Сун У сил: он метнулся к ограждению балкона и спрыгнул вниз.
Бард упал на землю, обломки прогнившего дерева дождем просыпались сверху. Он сильно ударился при падении, перекатился на бок и стукнулся головой об угол дома. Потом кое-как вскарабкался на ноги.
И побежал прочь со всех ног. За ним сквозь бессмысленно толкущееся людское месиво с рычанием продирались двое беляков. Сун У обернулся и заметил их в толпе - две здоровенные бледные потные рожи. Он свернул за угол и помчался между нищими хижинами, перепрыгнул через сточную канаву, перелез через вязкие кучи гниющего мусора, поскользнулся, грохнулся и откатился под какое-то дерево. "Дипломат" он по-прежнему прижимал к груди.
Беляки явно потеряли его из виду. Ему удалось улизнуть, и сейчас он в относительной безопасности.
Сун У огляделся. Надо бы добраться до катера, да только где же он, в какую сторону идти? Он прикрыл ладонью глаза от нестерпимо яркого вечернего солнца и наконец сумел различить вдали скошенный силуэт, подобный упирающейся в небо трубе. Да, это корабль - в умирающем сиянии заката его почти не видно. Да и далеко до него. Нужно идти направо. Сун У, пошатываясь, поднялся на ноги и пошел в ту сторону, настороженно оглядываясь по сторонам.
Да уж, его поистине занесло в страшное место. Видно, здесь все за этих Лудильщиков - даже назначенный Коллегией Менеджер. И классовая вражда тут совсем ни при чем - агентам культа удалось завербовать даже высокопоставленных служащих! Теперь к ним примкнули не только беляки, нет - теперь в этих краях нельзя рассчитывать на верность банту, монголов и индийцев! Да уж, тут каждый может оказаться врагом - причем врагом, притаившимся в засаде.
О Элрон, Святая Длань и подозревать не могла, что здесь на самом деле творится! Неудивительно, что они запросили отчет очевидца. Еще бы - целый район встал на сторону безумных сектантов, экстремистов, злостных еретиков, проповедующих поистине диавольское учение! Он припомнил процессию и содрогнулся. Идя через поля, он избегал встреч с фермерами - и людьми, и роботами. Душой владели ужас и тревога, и Сун У невольно ускорил шаг.
Если эта доктрина распространится и под ее влияние подпадет значительная часть человечества, то… то наступление новых Времен Безумия не за горами.
* * *
Корабль захватили беляки. Их было то ли трое, то ли четверо. Громилы праздно шатались и стояли вокруг, лениво посасывая цигарки. Все как один белые и волосатые. Сун У захлестнуло холодное, до мурашек, отчаяние. Они отрезали его от катера. Ну и что теперь делать?
Вокруг уже темнело. До ближайшего населенного пункта - пятьдесят миль по неизвестной местности. К тому же враждебной. К тому же в темноте. Солнце садилось, холодало, а Сун У весь вымок в вонючей помоечной жиже - поскользнулся сослепу и рухнул в сточную канаву.
Он вернулся по собственным следам. В голове звенела пустота. Что же делать, что же делать? У него ведь ничего нет, даже пистолета больше нет. Он здесь один, а Святая Длань - ох как далеко. А вокруг одни Лудильщики, и их много, и они его выловят, вспорют брюхо и обрызгают его кровью всходы - с них станется.
Бард как раз обходил поле. В угасающем свете сумерек Сун У различил согнувшуюся над землей фигуру. Женщина. Молодая. Он внимательно оглядел ее со спины, женщина что-то такое делала с колосками. Интересно, что? Неужели… О Элрон! Не может быть!
Он понесся напролом через поле, прямо к ней - теперь уж не до осторожности!
- Девушка! Прекратите! Во имя Элрона, немедленно прекратите это!
Она выпрямилась:
- Ты кто такой?
Задыхаясь, Сун У подбежал и затормозил перед ней, прижимая к груди потрепанный "дипломат". И хрипло выдохнул:
- Это же наши братья! Как ты могла поднять на них руку?! А вдруг это твои недавно скончавшиеся близкие родственники?!
Бард выбил кувшин из рук девушки, тот упал на землю, и освобожденные жуки поползли во все стороны.
Девица покраснела от гнева:
- Да… Да я их целый час собирала!
- Ты их убивала! Давила! - Язык едва повиновался Сун У, так велик был владевший им ужас. - Я видел! Я все видел!
- Ну да, - и девушка удивленно подняла темные бровки. - Они же всходы портят.
- Это наши братья! - отчаянно заорал Сун У. - Естественно, они едят посевы! Ибо по грехам нашим силы мироздания… - и тут он осекся, и ему открылась бездна ужаса. - Это что же… Ты… ничего не знаешь? Тебе никто ничего не сказал?
Девушке было от силы шестнадцать. В угасающем закатном свете она казалась совсем невысокой и хрупкой. В одной руке она держала кувшин, в другой сжимала камень. На шею ниспадала волна черных волос. Глаза - большие и ясные, губы - полные, яркие, кожа гладкая, цвета меди - полинезийка? Она нагнулась, чтобы подобрать упавшего на спинку жука, и Сун У увидел в вырезе рубашки крепкие смуглые груди. Сердце сразу застучало быстрее, и в воспоминаниях он мгновенно перенесся на три года назад.
- Как тебя зовут? - смягчившись, спросил он.
- Фрейя.
- Сколько тебе лет?
- Семнадцать.
- Я - Бард. Тебе раньше случалось разговаривать с Бардом?
- Нет, - пробормотала девушка. - Думаю, нет.
Стемнело, и девушка стала почти невидимой. Сун У едва различал ее силуэт, но то, что он видел… о, этого хватало. Сердце колотилось как сумасшедшее. Такая же волна черных волос, такие же красные полные губы… Девушка была моложе, естественно - она еще совсем дитя, причем из класса Фермеров. Но у нее фигура Лю, и она еще созреет и расцветет - возможно, даже через несколько месяцев.
И он заговорил, и в голосе его звучало вечное, отточенное искусство соблазнителя: