Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Мы говорим об убийстве Золотарёва, верно? спросила конструктор.
Возможно, нейтрально отозвался я. Вернёмся к делу. Мне нужны сведения.
Дайте конкретику, пожала плечами Платонова. За окнами вспыхнула реклама, заполнившая комнату багровым светом. Губы главного конструктора пугающе почернели, а черты лица заострились. Полное ощущение, что я пришёл продавать душу дьяволу.
Меня интересует, возможно ли снова включить блокированные имплантаты?
Разумеется, свет за окном погас, и ощущение разговора с демоном исчезло. Мы предусматривали такую возможность.
Как это можно сделать?
Только при помощи прямого хирургического вмешательства.
Я задумался, покопался в документах и быстро пролистал протокол медицинского освидетельствования Вьюнова стандартная процедура перед заключением под стражу. Но, к сожалению, там было чисто: лишь в разделе «заболевания» нашёлся стандартный фронтовой набор алкоголизм, посттравматический синдром и депрессия. Ни единого намёка, что снайперу кто-то лазил в голову. «Не сходится».
А удалённо? спросил я. В начале карьеры я мог бы предположить, что это армейская медслужба недоглядела и демобилизовала из рядов Новосоветской Армии человека с активным боевым железом. Но сейчас, зная драконовские порядки в армии и искреннее нежелание связываться с Конторой, которую хлебом не корми, а дай кого-нибудь посадить, такая мысль мне в голову не приходила. Имплантаты Вьюнова явно кто-то воскресил.
Нет, это исключено, уверенно сказала Платонова. Она затушила сигарету в массивной стеклянной пепельнице, которой можно было пробивать головы.
И всё-таки, я не собирался просто так сдаваться. Из слова «нет» пространный отчёт составить нельзя даже при всём моём литературном таланте. Я хочу, чтобы вы подумали и рассказали, как это можно сделать.
Я же сказала никак, конструктор раздражённо дёрнула плечами. Вся конструкция, вплоть до регулятора мочеиспускания и скобы указательного пальца, завязана на одном чипе, включить который можно, только основательно покопавшись в мозгах.
Она явно пыталась от меня отделаться и давила.
Я не прошу говорить мне, что это невозможно, мне снова пришлось добавить в голос металла. Мне нужны соображения на тему того, что можно сделать. Подумайте об этом, мне нужны догадки, а не отговорки! У единственного подозреваемого по делу был имплантат вашего производства. По документам отключенный. На деле активный. И никаких следов хирургического вмешательства. Если не знаете, как это сделать тем хуже для вас! Потому что кто-то другой знает. И это значит, что в Москве почти тысяча потенциально опасных снайперов. Этого более чем достаточно для того, чтобы обезглавить весь Союз, вы понимаете?!
Я говорил и с удовлетворением наблюдал, как лицо Платоновой бледнело, а алые губищи на нём становились всё заметнее. Меня самого проняло. О подобном варианте развития событий я не думал. Действительно, можно было бы проявить бдительность, копнуть поглубже, разоблачить очередной империалистический заговор и потом лежать, как раджа из «Золотой антилопы», отмахиваться от сыплющихся мне на голову наград, крича «Хватит, довольно!»
Так что будьте так добры, уделите время надоедливому следователю и помогите разрешить вопрос государственной важности. Если вас не затруднит, я изобразил хорошо отрепетированную «улыбку гэбиста номер три» устрашающую.
Конструктор кивнула и парой движений вызвала в воздухе оранжевую голограмму чертёж «Зайцева».
По его очертаниям можно было понять, в какой части тела располагались те или иные детали.
Сверху мозговой имплантат, центр всего. Он напоминал сосновую шишку, обвитую проводами. От него, через шею, толстый шлейф шёл к позвоночнику, в районе плеч расходясь кабелями к локтям, запястьям и указательным пальцам: их специально усиливали для того, чтобы руки не дрожали.
Основной же шлейф опускался ещё ниже провода вели к небольшим металлическим пластинкам-обогревателям на груди и животе, овальному, похожему на яйцо, регулятору мочеиспускания, пищеварительному ограничителю и далее к искусственным коленям и ступням, которые никогда не затекали, сколько не сиди в одной позе.
Платонова вращала голограмму так и эдак, увеличивала мозг и некоторые узлы, возле которых появлялись поясняющие надписи, какие-то цифры и куски кода. Я снова закурил, наблюдая за её работой. Сейчас она была почти красива, и я понял, как она смогла добиться столь высокого поста целеустремлённость и искренняя любовь к своему делу.
Простите, ничего не могу сказать, она увеличила мозг и извиняющимся жестом указала на него. Всё сходится к этой детали.
Судя по масштабу, её нельзя было даже разглядеть невооружённым взглядом. Маленькая такая микросхемка, запрятанная очень глубоко.
К ней нет доступа извне, только на аппаратном уровне.
Я вполголоса выругался.
Так что простите, но помочь и правда ничем не могу.
Я поднялся с кресла.
Что ж, в любом случае спасибо за помощь, «улыбка номер пять, добрая, чуть усталая». Опровержение версии тоже информация.
Не за что, красные губы испуганно и фальшиво растянулись, а руки скользнули к пачке сигарет. Обращайтесь.