- Обязательно было бить? Порвать ведь мог. Думать же надо… - Напарник обидчиво вздохнул, отошел на шаг, присел на корточки. Я внимательно ознакомился - план попался крайне подробный, с рядом обозначений и расшифровкой к ним. В самом правом углу сиротливо вырисовывались фамилия и инициалы человека, ответственного за его составление, подпись, дата и наименование самого предприятия: D&G’s Factory. Если верить имеющейся в распоряжении информации, одно из того, что нас интересовало в первую очередь - производственное хранилище, - располагалось на втором этаже, за "Цехом № 25" и "Блоком № 30". Столовая же ближе - в "Блоке № 15", рядом с туалетами. И поведал обо всем Дину: - Значит, на верхний этаж надо в любом случае подняться. И там у нас с тобой стоит два выбора: первый - идти сразу до хранилища в самую глубь, а это, мягко сказать, не близко, а второй - начать со столовой, она тут прям, рядышком. Что думаешь?
Дин в раздумьях шумно загудел носом, противогазный шланг при этом забавно затрясся хоботом. Потом попросил:
- Дай-ка план на секунду… - Пару секунд крутил в руках, водил пальчиком по разным коридорам, проходам, как опытный шахтер, что-то просчитывал, сопоставлял, придавливал нестриженым ноготком наиболее приглянувшиеся места. Наконец заговорил: - Знаешь, я бы пошел вначале через столовую, а затем так… - прочертил невидимую линию от "Блока № 15" через запасной выход к коридору за ним, а далее - к "Блоку № 17". Получилось очень даже складно, логично, - … во времени особо не потеряем и дорожку немножечко сократим. Тем более я так глазами-то пробежался, тут все коридоры - что паутина: переплетаются между собой по-всякому - можно разные варианты набросать. А там, конечно, видно уже будет.
И, аккуратно сложив карту, протянул мне.
- Не, себе оставь, Дин, ты с ней быстро общий язык нашел, - отказался я и продолжил: - Двинули тогда, что ль?
А в уме, из самых темных глубин, всплыла колющая дума:
"Важно сейчас не потерять бдительности, быть начеку, держаться вместе. Сердцем чувствую, что-то неладное надвигается…"
Набожно перекрестились, поднялись по лестнице, отбрасывая резкие свистящие отголоски шагов.
На втором этаже было еще темнее, чем на первом. Вдоль просторного пролета, изобильно посыпанного пластами пыли и кусками бетона, мертвецки спали пучки спутанной проволоки, мятые, искусанные ржавчиной бочки, пластиковые канистры, озелененные мхом доски, стулья с угрожающе дыбившимися острыми ножками, гроздья отколовшейся отделки. У изодранных, облезлых стен громоздились ящики, тележки, загруженные коробками и заготовками по металлу. В цехах, запруженных сгнившей электроникой, огрызаясь на наши фонари белым мстящим отсветом, разложился по стенам серо-голубой, частями обвалившийся кафель с проплешинами задеревеневшего цемента. Под окнами в мелкий квадратик, до безобразия изгаженными сажей, не пропускающими даже случайной ниточки солнца, свешивались разбухшие шершавые батареи. То здесь то там красовались раздетые стены с оголенными ребрами арматур, каркасов, изломленные пряди высоковольтных проводов.
- Ух-х… Курт, может, ну его, этот противогаз, а? Снять его к чертям собачьим… - пыхтел Дин, как дремучий старик, почти уже не поднимая ног. - Задохнусь в нем сейчас… - нарочито подавился кашлем - получилось коряво, - тем более кислоты тут вроде нет.
- Дело твое, конечно, - с равнодушием ответил я, перешагивая доски, ощетинившиеся гвоздями, - но не советую: мы только пришли и еще ничего не знаем об этом месте. Неизвестно еще, что там дальше, - и добавил мысленно: "Хотя я и сам бы сейчас с удовольствием стащил с себя эту парилку. Лицо уже все чешется, как комарами искусанное…"
- Уговорил, оставлю! - смирился тот. - Наверно, все-таки погорячился я…
- Вот то-то же, - повернулся - напарник поправлял фильтрующую коробку, закрепленную на ремне, - в конце концов, воды и хлеба он же у тебя не просит? Так, если только фильтр забившийся поменять время от времени, но тут уж никуда от этого не деться.
По темноте заставленных коридоров блуждали прилично. В одних случаях, чтобы пройти дальше, требовалось сдвинуть незыблемые железные шкафы, преграждающие путь, в других - хватаясь за распушенные лоснящиеся кабели, как за поручни пассажирского автобуса, перелезать высокие кладки кирпичей, в третьих - ползти друг за дружкой под чередой лежащих вповалку дверей, светильников, труб, подсвечивая фонарями путь. Иногда у Дина получалось разглядеть на плане фабрики один-другой удачный проход, облегчая дорогу до "Блока № 15", но в остальных ситуациях - оба заходили в тупик. Если же находили в стенах разломы достаточного размера для свободного влезания людей примерно нашей комплекции - единогласно пропихивались.
Однако как только вылезли к перекрестку, загроможденному грудами битого бетона, где ровно через два цеха, согласно схеме, должна уже быть столовая, наши последующие намеченные действия полетели в тартарары - вдали, за черной мглой, пестрело ярко-зеленое сияние кислоты. Оттуда долетало яростное шипение, перегуд, по полу стелился студеный иллюзорный отблеск.
Ш-ш-ш… у-у-у…
Душа будто бы перевернулась вверх тормашками, спина, пропитавшаяся потом, мигом остыла, обледенела, перед глазами все затухло, щеки под маской разгорячились, зажгли.
"Твою же богу душу, а?.. - с пылом выругался я. - Обязательно тебе, проклятая, надо было все испоганить? Что ж такое-то…"
И уже в голос Дину:
- Приплыли мы с тобой, кажется. - Потом замолчал и, чувствуя, как горячится в груди искорка надежды, спросил: - Дин, посмотри, может, она растеклась не там, где двадцать пятый цех? А подальше?..
Но напарник обрадовать не смог.
- Боюсь, что как раз именно там… - он пошелестел планом, точно что-то в нем не разглядел или посмотрел не так, покашлял, - нет, все сходится: вперед нам дорожка однозначно закрыта. А проверять, как далеко эта мерзость расползлась, я бы не рисковал…
- Везет как утопленникам, - резюмировал я, в слепой злобе раздавил кусок кирпича. Тот хрустнул под пяткой, превратился в порошок, в соль.
- Погоди ты кипятиться, еще же столовая осталась. Ну, если и там все плохо - можно ведь по третьему этажу погулять.
- Что ж делать, пошли…
Сбили с ломких петель разбухшую от сырости дверь, просочились вовнутрь столовой. Кругом догнивали перевернутые столы и стулья, под ними - алюминиевые кружки, тарелки, столовые приборы, у входа - раздробленная раковина, зеркало. Перед окном стеснялся маленький оскудевший буфет, облепленный струнками паутины, на нем - помятый чайник. По правой стороне, в пяти шагах от нас, чернела другая стальная дверь с проржавевшей табличкой "Кухня".
- Сюда! - вдруг скомандовал Дин, подскочил к ней. - Помоги открыть, Курт!
Вдвоем приложились ногами, еще - никак, словно били неприступную крепостную стену.
- Ты глянь, а? Все сыплется везде, а эта, сука такая… - вспыхнул напарник, прицелился из ружья, - сейчас мы тебя тогда…
- Тихо ты! Чего задумал?!. - и, цепко ухватившись за ствол железными пальцами, миролюбивым тоном объяснил: - По-другому ведь можно…
Дин по-бычьи дыхнул, за противогазными стеклами недоумевающе замерцали маслины глаз. В свете фонарей они казались какими-то свирепыми, что ли, бездонными, точно омуты.
- Да ну? И как же? - как можно сдержаннее полюбопытствовал Дин, но в голосе все равно прослеживались нотки раздражения, противодействия. - Заклинание прочитать? С бубном попрыгать? - А закончил так: - Пустая это затея! Дал бы лучше сейчас по ней разок из ружьишка - и вся печаль. Так нет же, надо свое что-то добавить…
- Зря ты так на меня накидываешься-то, - парировал я, - зачем грохот ненужный поднимать? Патроны переводить? У тебя их так много осталось, что некуда девать? Не думаю… - поводил по нему строгим взглядом - напарник нетерпеливо и зло мял ружье, словно желал поломать или как минимум погнуть, - лучше помоги, посвети-ка на дверь.
А сам присел вблизи, расчехлил нож, нащупал под ботинком вилку и начал взламывать замочную скважину. Та от древности вся крошилась, скрежетала, выдыхала густой рыжевато-серый чад.
- Все спросить у тебя хотел… - неловко начал Дин, неусыпно следя за моими манипуляциями.
- О чем? - спросил я, не отвлекаясь от работы.
- Да про нож твой… - и прибавил витиевато: - Интересный он у тебя какой-то, особенный, никогда такого не видел…
- Костяной.
- Из волчьей кости-то, наверно, она же прочная очень. Или другого зверя какого?
- Человека. - Следом кратенько пояснил: - Она легкая, неприхотливая, точится легко и при хорошем уходе почти не желтеет. Заточка вот четвертый год держится, хоть сейчас волос кинь - запросто разрежет.
Дин ахнул, присвистнул.
- Где ж ты скелет-то нашел, костоглоты же всюду летают… - холодея, протянул он.
- Да… - туманно изрек я, - в подвале одном еще давно. Гляжу на него - вроде бы хорошо сохранился, не поломанный, ну и забрал с собой плечевую кость. Тайком от жены потихоньку в сарае выпиливал, ровнял, придавал форму. Пару месяцев на это потратил, зато вот такой вот ножик получился - в ладони сидит как влитой, кислоты не боится, ржавчины - тем более, а перед ухом махни - хрен услышишь. Да и в тело входит без звука, как иголка в подушку. - А потом что-то закрутились в мыслях минувшие военные будни, и мне под их влиянием захотелось пооткровенничать: - Нам еще на учениях говорили, что на сталь не всегда можно положиться. Потому каждый из нашего отряда помимо основных ножей делал для себя еще один, так сказать, дополнительный. В основном использовали твердое стекло, пластик, кость, у некоторых, помнится, в ход шел туф и даже вулканические породы. Клинки выходили легкие, неприхотливые, безотказные, а самое важное - бесшумные. А это, порой, важнее всего оказывается…