* * *
Меньше всего мне хотелось торопиться с выводами, но я не могла отделаться от ощущения, что ребята тусовались в одной компании. Два парня одного возраста, происхождения и круга общения - один исчез, а второй убит. Нюхом чую, что эти два дела связаны, а чутье у меня, как у собаки.
Мне нужны были документы, оставшиеся у Барбера, но не хотелось общаться с Норой, секретаршей адвокатов. Если она такая же, как остальные секретарши, которых мне доводилось встречать, то власти у нее лишь чуточку меньше, чем у Бога, и едва ли ей понравится, если я начну везде совать нос и расспрашивать. Намного проще забраться в контору без спроса. Но для этого надо дождаться ночи.
Тем временем дядя Боб собирал всю имеющуюся у полиции информацию по делу, а Барбер отправился к сестре мистера Уира, чтобы проверить, не общалась ли она в последнее время с Тедди, его пропавшим племянником. Прежде чем пообщаться с ней лично, я решила снарядить Барбера на разведку, а тем временем смотаться в офис и хорошенько покопаться в интернете. Выйдя из тюрьмы, я открыла телефон и позвонила Куки.
- Привет, шеф, - поздоровалась она. - Готовишь побег?
- Не-а. Хочешь, верь, хочешь, нет, но они отпустили меня с миром.
- Вот сумасшедшие. И о чем они только думают?
- Наверно, о том, что от меня больше хлопот, чем пользы.
Куки хихикнула.
- Тебе звонили три клиента, но ничего срочного нет. Миссис Джордж по-прежнему клятвенно утверждает, что муж ходит налево, и хочет встретиться с тобой сегодня днем.
- Нет.
- Это я ей и ответила, только не так многословно, - пошутила Куки. - Все остальное подождет. Ну, как у тебя дела?
- Спасибо, что спросила, - усмехнулась я, выходя из стеклянных дверей. Поискала глазами Билли, но у того, очевидно, нашлись дела поважнее. - За завтраком адвокаты сообщили мне интересные новости.
- Да ну? И насколько интересные?
- Чертовски.
- Звучит многообещающе.
- Не могла бы ты найти список тюремных заключенных и поискать там имя "Рейес"?
- Список заключенных?
Я скривилась. В ее устах это прозвучало как-то… мерзко.
- Ага, долгая история.
- В нем примерно две сотни заключенных и/или условно-досрочно освобожденных с такой фамилией.
- Быстро ты управилась. Поищи на имя.
Куки щелкнула мышкой и сказала:
- Уже лучше. Таких всего четыре.
- Отлично. Ему сейчас должно быть около тридцати.
- Такой один.
Я замерла, не успев вставить ключ в замок дверцы машины.
- Один? Правда?
- Рейес Фэрроу.
Сердце нервно застучало у меня в груди. Неужели это действительно он? Неужели спустя все эти годы я наконец-то его нашла?
- У них есть фото? - спросила я. Куки не ответила, и я повторила вопрос. - Куки? Ты тут?
- Боже, Чарли. Он… это он.
У меня выпали ключи; дрожащей рукой я оперлась о Развалюху.
- Откуда ты знаешь? Ты ведь никогда его не видела.
- Он невероятно красив. В точности как ты описывала.
Я постаралась дышать ровнее. Если уж на то пошло, у меня под рукой даже не было бумажного пакета.
- Я никогда не видела такого… не знаю, как и сказать. Такого разъяренного и потрясающе красивого мужчины.
- Значит, это он, - согласилась я, не сомневаясь, что она нашла того, кого нужно.
- Я тебе сейчас пришлю его фото.
Я смотрела на телефон, дожидаясь сообщения. Спустя несколько долгих секунд на экране появилась картинка, и я чуть не упала. Медленно я опустилась на подножку, не в силах оторвать глаз от экрана.
Куки была права. Он выглядел свирепо, выражение лица было одновременно настороженным и взбешенным, как будто предупреждало надзирателей, чтобы те держались подальше. Для их же собственной безопасности. Даже при скудном освещении в его глазах угадывался с трудом сдерживаемый гнев. Когда его фотографировали, Рейес отнюдь не выглядел довольным жизнью обывателем.
- Он по-прежнему значится среди заключенных. Интересно, как часто обновляют эти списки. Чарли? - окликнула меня в трубке Куки, но я не могла отвести взгляд от фотографии. Кажется, подруга догадалась, что мне нужно прийти в себя, и молча ждала.
Наконец мне удалось справиться с волнением. Я прижала трубку к уху и наклонилась, чтобы поднять ключи. - Я поеду повидать Рокета.
* * *
Решив убить одним выстрелом двух зайцев, я свернула в переулок и припарковалась у мусорного контейнера, молясь, чтобы соседи не догадались, что я намерена забраться в их заброшенную психбольницу. В пятидесятых правительство ее прикрыло, и в конце концов больницей завладела местная банда байкеров, они же соседи. Они называли себя "Бандитами" и не любили незваных гостей. В доказательство байкеры держали ротвейлеров.
Когда я подошла ближе, меня бросило в дрожь - и не только из-за ротвейлеров. Мне нравились больницы. В колледже по выходным я обожала бродить по заброшенным психиатрическим лечебницам. Призраки, которых я там встречала, были бодры, энергичны и полны жизни. В ироническом смысле, поскольку они были мертвы.
В этой же больнице обитал один из самых моих любимых сумасшедших. Жизнь Рокета - пока он еще не оставил мир живых - была загадочней Бермудского треугольника, но мне удалось выяснить, что его детство пришлось на годы Великой депрессии. Его сестра умерла в детстве от пылевой пневмонии, и хотя я никогда ее не встречала, он говорил, что она по-прежнему здесь, составляет ему компанию.
Рокет во многом походил на меня. У него тоже от рождения было предназначение, своя цель. Но никто не понял его дара. После смерти сестры родители сдали сына на попечение психиатрической больницы штата Нью-Мексико. Долгие годы непонимания, неправильного лечения да время от времени электрошоковой терапии - и от Рокета не осталось и доли того человека, которым он, по всей вероятности, был когда-то.
Во многом он напоминал сорокалетнего ребенка с банкой печенья, вот только его банкой стал обшарпанный, заколоченный наглухо дурдом, а печеньями - имена, бесчисленные имена тех, кто умер, которые он день за днем вырезал на стенах больницы. Последний архивариус. Едва ли святой Петр имел что-то против Рокета.
Вот разве что не дал карандаша.
У меня дух захватило от волнения. Я могла одним махом выяснить, жив ли еще Тедди, племянник Марка Уира (я скрестила пальцы), и спросить про Рейеса. Рокет мгновенно узнавал о каждом, кто умирал, и никогда не забывал имен. От объема информации, которую он постоянно держал в голове, здоровый человек тронулся бы умом - быть может, и на его характере это отразилось.
Двери и окна лечебницы давным-давно забили досками. Я крадучись обогнула здание, прислушалась, не раздастся ли цоканье собачьих коготков, и пролезла на животе в окно подвала, которое взламывала каждый раз, как приходила. В этой больнице меня еще не ловили - и хорошо, потому что в противном случае я, наверно, осталась бы без ноги или без руки, - но однажды все-таки попалась в заброшенной психушке неподалеку от Лас-Вегаса. Шериф меня арестовал. Может, я ошибаюсь, но, по-моему, именно тогда я впервые почувствовала слабость к мужчинам в форме. Шериф был чертовски сексуален. Он надел на меня наручники. С той минуты моя жизнь изменилась навсегда.
- Рокет! - позвала я, влетев головой в стол и споткнувшись о собственные ноги. Отряхнулась, включила светодиодный фонарик и направилась к лестнице. - Рокет, ты здесь?
На первом этаже никого не было. Я пересекла вестибюль, с изумлением рассматривая тысячи тысяч имен, вырезанных на оштукатуренных стенах, и поднялась по черной лестнице на второй этаж. Повсюду в беспорядке валялись брошенные книги и мебель. Большинство поверхностей испещряли граффити - следы бесчисленных вечеринок, которые годами устраивали в заброшенном здании, вероятно, задолго до того, как больницу облюбовали байкеры. Если верить надписям, выпуск 1983-го гулял до зари, а Патти Дженкинс была шлюхой.
Многообразие языков, на которых Рокет вырезал на стене имена, приводило меня в восхищение. Там были и хинди, и китайский, и арапахо, и фарси.
- Мисс Шарлотта, - с озорным смешком произнес у меня за спиной Рокет.
Я подскочила на месте и стремительно обернулась:
- Рокет, чертенок!
Ему нравится меня пугать, и поэтому, приезжая в больницу, я каждый раз притворяюсь, что буквально умираю от ужаса.
Он расхохотался во все горло и едва не задушил меня в объятиях. Габаритами Рокет напоминал помесь пушистого гризли и колобка. У него было детское лицо, веселый нрав, а в людях он видел только хорошее. И обожал ворчать. Я всегда жалела, что не знала его, когда он еще был жив, до того, как власть в буквальном смысле поджарила его мозг. Был ли он ангелом смерти, как я? Я точно знала, что при жизни он мог видеть призраки умерших.
Рокет отпустил меня и смешно нахмурился:
- Вы никогда не приходите меня проведать. Никогда.
- Никогда? - передразнила я.
- Никогда.
- Но ведь сейчас я здесь, верно?
Он угрюмо пожал плечами.
- К тому же мне каждый раз приходится держать ухо востро, чтобы не попасться ротвейлерам.
- Вы правы. У меня для вас столько имен. Просто уйма.
- У меня маловато времени…
- Нечего им здесь делать. Нет-нет-нет. Им надо уйти. - Рокет обожал поболтать и всегда сообщал мне имена тех, кто умер, но еще не ушел.
- Ты прав, дружище, но на этот раз у меня для тебя тоже есть имя.
Он умолк и растерянно посмотрел на меня:
- Имя?
Я решила начать с имени человека, который, насколько я знала, уже ушел.
- Джеймс Энрике Барилья, - назвала я имя парнишки, которого нашли убитым у Марка Уира на заднем дворе.