Они работали молча, внимательно изучая даже самые незначительные бумажки, лежавшие в папках. Словно невзначай Питер спросил Меган, что ей нравится в живописи и в музыке, чем очень удивил ее. Не сговариваясь, они оба старались как можно меньше говорить о Дженет. Они закончили только около полуночи, но ничего не нашли. Меган встала, чтобы приготовить кофе, и только тут Питер заметил еще одну стопку папок.
- А здесь что?
- Некоммерческие предприятия. По большей части "налоговые убежища":.
- Нужно их просмотреть.
- Думаю, в них не так литого тайн, которые нужно скрывать от посторонних глаз, - сказала Меган, и на ее лице появилась глупая улыбка, - Или наоборот? Доктор Ватсон с самого начала выдвинул какое-то глупое предположение. Правда, Холмс?
- Ватсон иногда и в конце выдвигал довольно глупые предположения, но он всегда был на месте, если нужно было прикрыть задницу Холмса, - сказал Питер и улыбнулся.
- И какую задницу! - произнесла Меган, прежде чем успела подумать, что она говорит. Однако это было не важно, Питер только рассмеялся в ответ.
- Задело.
На кухне засвистела кофеварка, сообщая, что кофе готов, но Меган, не обратив на нее внимания, снова села рядом с Питером, и они принялись изучать папки из манильской бумаги, лежавшие в хронологическом порядке от последнего к первому. Питер взял третью сверху. Он увидел там нечто важное, и Меган поняла это по выражению его лица.
- Питер, - громко произнесла она.
Он посмотрел на нее, и в его глазах она увидела гнев. Она отшатнулась от него, но ярость так быстро исчезла, что она подумала, будто это ей привиделось.
- Вы нашли что-то? - тихо спросила она.
- Возможно, - ответил он, но Меган видела, что он что-то от нее скрывает.
- Эти корпорации должны быть признаны и утверждены в офисе государственного секретаря?
- Естественно.
- Дженет сама занималась всем этим? Контрактами, официальными бумагами?
- Да. Почему вы спрашиваете? Вы нашли что-то? Или нет?
Питер посмотрел на папку и покачал головой.
- Я вам скажу, когда будет нужно.
На лице у него появилось напряженное выражение.
- Знаете, давайте закончим Я вспомнил, что мне нужно еще кое-что сделать.
- В двенадцать ночи? - спросила Меган.
- Да. Извините.
Он посмотрел на нее так тепло, что Меган захотелось, чтобы он остался. Он снова был человеком, который любит поговорить о музыке и живописи за чашкой чая. Впрочем, она только что видела другую сторону его натуры, пугающую и таинственную. Он казался ей странным и загадочным: его настроение менялось так часто, будто порывы ветра проносились по комнате. Меган хотелось понять этого человека, а он даже не пытался облегчить ей эту задачу.
Питер попрощался, извинился за грубость и покинул ее квартиру. Меган почувствовала облегчение, но уже через несколько минут пожалела, что он ушел. Общаясь с Питером Октавианом, Меган чувствовала себя очень странно, и это заставляло ее волноваться. Его как будто окутывала возбуждающая атмосфера опасности. Чувствуя, что все равно не сможет заснуть сейчас, она включила телевизор.
Снег прекратился, и на белом покрывале, окутавшем землю, можно было видеть лишь следы Питера, они тянулись на задний двор и резко обрывались там. Высоко в темном небе, вдыхая холодный ночной воздух, парил Питер. Он думал о том, что он обнаружит там, куда сейчас стремился. Только одно он знал наверняка ему придется использовать те навыки, которыми владели и он, и его собратья, способности, позволившие ему стать одним из лучших детективов.
Глава 5
Дэн Бенедикт очень старался расслабиться. Он сидел в любимом кресле, откинувшись на спинку, вытянув ноги и заложив руки за голову. На нем был накинут старый потрепанный халат, туго перевязанный не подходившим к нему поясом.
Расслабиться не получалось.
Он вздохнул и принялся устраиваться поудобнее, стараясь не двигать руками и не ослабить узел на халате. По телевизору показывали раскрашенный старый черно-белый фильм Дэн убрал все цвета, решив, что смотреть Боуги в цвете просто неприлично. Это как-то не по-американски.
На полу у его ног, свернувшись калачиком, лежал Макс, его овчарка. Громадный пес положил голову на лапы, однако тоже не мог уснуть, как ни старался. Так они и сидели, глядя в телевизор, не в силах расслабиться, все больше и больше поддаваясь чувству необъяснимого ужаса Макс тихонько зарычал, без всякой на то причины, и Дэн безмолвно поддержал его.
- Ты можешь забрать сокола, - произнес с экрана Толстяк Боуги, - но тогда мы схватим тебя.
Дэн нахмурился - это был его любимый эпизод, однако сегодня фильм не доставлял ему никакого удовольствия. Дэн его обожал., и они с Максом смотрели его уже бессчетное количество раз. Он потянулся к столику, стоявшему рядом с креслом, взял стакан кока-колы, сделал несколько глотков и поставил стакан на место, звякнул лед. Снова принялся устраиваться в кресле. В комнате было тепло, но неожиданно Дэн ощутил ледяное дыхание холода. Посмотри он на Макса, он увидел бы беспокойство, с каким пес возится на своем месте. Впрочем, даже заметив это, Дэн решил бы, что пса заели блохи.
Во время следующей рекламы Дэн сообразил, что, не осознавая того, он сдерживает желание помочиться. Дэн вскочил и бросился в туалет, испытывая невыносимую боль. Он осторожно прошел по коридору, стараясь не беспокоить мочевой пузырь, включил свет и закрыл за собой дверь. Он знал, что нет никакой необходимости запираться, но привычка - дело серьезное. В детстве он отчаянно боялся, что кто-нибудь войдет, когда он сидит на горшке.
Его подсознание решило, что, раз уж он здесь, по-чему бы не сделать что-нибудь посерьезнее, Дэн поудобнее устроился на сиденье из губчатой резины и раскрыл "Бостон глоуб". Мысли у него путались, он читал газету, одновременно размышляя о том, не слишком ли поздно позвонить в квартиру Дженет и спросить Меган, есть ли какие-нибудь новости. Он принялся изучать раздел деловых новостей и вскоре забыл и про удобное кресло, и про Макса и "Мальтийского сокола".
И тут он услышал звон "Микелоба", донесшийся из гостиной, этот звук вернул его к реальности. Он бросил газету, привел все в порядок и, натягивая штаны, вернулся к своему креслу. Рекламная пауза закончилась, но оказалось, что он пропустил уже минут пятнадцать фильма с Богартом. Собака не сдвинулась с места: похоже, псу удалось заснуть.
"Ну, - подумал Дэн, - хотя бы один из нас может расслабиться".
Дэн только устроился в кресле, как снова началась реклама, и он разозлился. Похоже, к концу, когда тебе особенно интересно, рекламы становится больше. Ему было удобно, совсем не хотелось вставать, но желудок напомнил, что пришла пора перекусить, и он выбрался-таки из своего гнездышка. Взяв на кухне из шкафчика пакет печенья, он вернулся в гостиную.
Он открыл пакет с шоколадным печеньем, тотчас проснулся Макс, разбуженный шуршанием пакета. Дэн жевал печенье. Казалось, реклама никогда не закончится. Наконец снова начался фильм, Дэн потянулся за кока-колой - запить сладкое.
Разумеется, Макс тоже хотел печенья.
Дэн поднес к губам стакан, а Макс поставил передние лапы ему на колени и схватил несколько печений.
- Черт! - выругался Дэн.
Он пролил кока-колу себе на грудь и на колени, намочив остатки печенья, не облизанного его лохматым приятелем.
Всю дорогу до ванны Дэн ругался. Там он снял халат, прополоскал его в раковине и бросил в корзину с грязным бельем. Конечно, это было не первое пятно на старом халате и вряд ли последнее, но он все равно разозлился.
- Проклятье.
Вечер быстро превращался в кошмар, словно ставший продолжением тяжелого рабочего дня. Дэн понимал, что собака ни в чем не виновата, но ему отчаянно хотелось как следует врезать псу под зад.
Он пропустил большую часть фильма, и ни о каком удовольствии от него уже не могло быть и речи, однако Дэн дал себе клятву досмотреть фильм до конца, чего бы ему это ни стоило. Он сказал себе, что больше ему ничто не помешает. Что еще может случиться?
Дэн решил, что больше он не сдвинется с места. Даже если Санта-Клаус, черт бы его побрал, вывалится в гостиную из трубы, даже если дом загорится, Дэн не встанет с кресла, пока не прочитает слово "конец". Впрочем, это будет не слишком трудно - до последней реплики оставалось минут пять или десять. Он поспешил по коридору в сторону гостиной, где на мерцавшем экране что-то говорил Богарт.
В этот момент погасло электричество.
Дэн понял, что значит впасть в ярость. ПРОКЛЯТЬЕПРОКЛЯТЬЕПРОКЛЯТЬЕ! Проклятье!
Пару минут Дэну страшно хотелось что-нибудь сломать или разбить.