Глава 10
- Покинули деревню? - безумно вскрикнул Уильям, глядя из-за плеча Жиля Робертса на то, как его жена и дочь в ужасе извиваются у столбов.
- На рассвете, - повторил Жиль твердо.
- Но я заплатил Мэттью! - закричал Уильям. - Заплатил за то…
- Файеры до нитки ограбили нас, - сказал Жиль. - Они опустошили общественный склад, забрали все продукты, заготовленные на зиму. Увезли все подчистую. Подчистую.
- Я… я не понимаю… - воскликнул Уильям, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он прикрыл глаза, стараясь успокоиться,
- Они погрузили все свои пожитки в фургоны, - ;продолжал Жиль, - и скрылись с нашими припасами.
- Но разве они ничего тебе не сказали, прежде чем уехать? - спросил Уильям, глядя на Жиля с отчаянием. - Бенджамин не предупредил тебя? И Мэттью не предупредил?
- Ничего они не говорили, Уильям, - ответил тот мягко. И добавил с досадой: - Пожалуйста, оставь меня в покое.
- Но обвинения с моей жены и дочери были сняты! Их нужно освободить, Жиль! Бенджамин должен был тебе сказать! Он должен был!..
- Он ничего не сказал, - повторил Жиль. Голос заместителя судьи сделался твердым. - И приговор нужно привести в исполнение!
Сюзанна поняла, что у нее больше нет сил бороться.
Руки ей стянули слишком сильно, и она не могла отвязаться от столба. Он больно врезался ей в спину. Девичьи ладони затекли от крепких веревок, плечи болели от натуги.
Девушка подняла глаза к небу. Солнце уже почти скрылось за деревьями, за теми самыми деревьями, среди которых она так любила гулять. За деревьями, чей сладкий запах доставлял ей столько наслаждения. За деревьями, в тени которых они с Эдвардом назначали свои свидания, короткие и тайные, как и ее счастье.
Сюзанна опустила взгляд, и ей показалось, что она видит Эдварда.
Он стоял в первом ряду зрителей и глядел прямо на нее.
Сперва девушка увидела в его глазах жалость и боль.
Но присмотревшись как следует, Сюзанна заметила па лице парня маску холодного презрения.
Девушка вскрикнула и поняла, что перед ней кто-то другой.
Не Эдвард.
Этот парень совсем на него не походил.
Из мрака приближались два желтых круга. Два факела.
- Мама! - вскрикнула Сюзанна. - Мама, нам будет больно?
По лицу Марты Гуди бежали слезы. Она отвернулась от дочери, стараясь справиться с рыданиями.
- Это больно, мама? Скажи, мама, это больно?
Глава 11
Уильям Гуди зажал уши руками. Но он все равно слышал истошные крики жены и дочери.
"Я буду слышать эти вопли вечно".
И даже зажмурившись, он представлял, как корчатся ни тела в языках пламени, видел их тающие лица, их вспыхнувшие волосы
Уильям кинулся было к ним.
Но двое стражников отпихнули его и пригнули к земле, поставили на колени. А черный дым застилал уже все небо, и над кострами еще громче взлетали предсмертные крики.
"Марта. Сюзанна. Моя семья".
Уильям все еще стоял на коленях, когда огонь уже погас и толпа разошлась. Он понял, что остался один.
Один на один со своим горем.
Один на один с запахом гари, забивавшим ноздри.
Один на один со звенящими в ушах воплями жены и дочери.
"Они горели так ярко, - подумал мужчина, рыдая. - Они горели ярко, словно звезды".
Клочок земли под его коленями уже промок от слез.
Он поднял глаза к угольно-черному небу, проколотому бледными звездочками.
"Я знаю, что вы обе там, яркие, словно звезды".
Уильям еще раз громко всхлипнул, затем его печаль переросла в ярость. Он ринулся к своему дому через безлюдную площадь, глядя прямо перед собой. Огонь, бушевавший перед мысленным взором, уже погас, поглощенный тьмой. Теперь его место заняли лица Бенджамина и Мэттью Файеров.
Ярость росла с каждым шагом.
"Предали. Они предали меня и украли мою жизнь".
- Уильям! - чей-то голос остановил его на пороге дома. Ненавистные лица братьев Файер исчезли, и он сумел разглядеть какую-то темную фигуру.
- Мэри Хэлси! - прошептал Уильям.
Женщина протягивала ему младенца, завернутого в толстое шерстяное одеяло.
- Возьми ребенка, Уильям. Возьми Джорджа.
- Нет, - Уильям вытянул руки перед собой, словно желая отгородиться от младенца.
- Теперь это вся твоя семья, - сказала Мэри Хэлси, настойчиво протягивая ему ребенка. - Возьми его, Уильям. Прижми к себе. Он поможет тебе преодолеть беду.
- Нет, - повторил Уильям. - Не сейчас, Мэри Хэлси. Сперва мне нужно кое-что сделать.
Он отодвинул женщину с дороги, прошел в избу и с силой захлопнул дверь.
В доме было темно, как и на душе у хозяина. Дрова в очаге давно прогорели.
Уильям быстро прошагал через всю избу. Он открыл дверцу и вошел в крошечную потайную комнату, куда никогда не пускал Сюзанну и Марту.
Здесь стояли негаснущие черные свечи.
Мужчина ступил в круг неровного рыжего света и притворил за собой дверь.
Произнося шепотом древние слова ритуала очищения, Уильям достал из деревянного сундука алый плащ с капюшоном и надел его.
Как только капюшон коснулся головы, Уильям почувствовал, что сила плаща переходит к нему.
Трижды поклонившись, Уильям обошел вдоль свечой, образующих крут. Затем опустился на колени прямо в пыль и запел старинные слова, которые знал наизусть.
"Мои жена и дочь невиновны, - думал с горечью Уильям но время пения. - Они не были колдуньями. Зато и колдун. Я не силен в теории темных искусств. Но я достаточно в них практиковался".
Он шептал древние заклинания и чертил при этом на пыльном полу знаки сил зла. Уильям дышал с трудом, сердце так и бухало в груди.
Он не мигая смотрел из-под алого сатинового капюшона старинные знаки, которые только что начертал. И его дрожащие губы раздвинулись в недоброй улыбке.
"Сегодня умерли безвинные. Но моя ненависть будет жить в новых поколениях. Файерам не спрятаться от меня".
"Куда бы они ни сбежали, я настигну их везде. Вопли моей семьи когда-нибудь перерастут в мучительные вопли Файеров".
"Огонь, запылавший сегодня, не погаснет до тех пор, пока я не отомщу и Файеры не сгорят в пламени моего проклятия!"
Деревня Шейдисайд
1900
- Вот так все и началось. И продолжается это уже больше двухсот лет, - сказала Нора Гуди.
Она поглядела на желтый огонек свечи и положила перо. Ее тонкая рука онемела от долгой писанины.
"Сколько же времени я здесь просидела? - подумала девушка, разглядывая оплывающий с одного бока свечи воск. - Сколько часов провела за этим узким столом, записывая историю моих предков?"
Пламя свечи мигнуло, снова приковывая к себе внимание. Норе почудилась пылающая усадьба. Затем послышались крики ее близких, запертых в огненной ловушке.
"Почему же я спаслась? - подумала девушка, глядя на огонь. - Не помню.
А как попала сюда? Наверное, кто-то привел. Кто-то нашел меня. Я смотрела на пожар, на пылающую усадьбу. Кто-то помог мне уйти оттуда и привел в эту комнату. И вот теперь я должна все записать. Должна поведать людям нашу историю. Должна рассказать о вражде двух семейств и о проклятии, которое действует уже столетия".
Нора взялась за перо. Дрожащей рукой потянулась к стопке бумаги, лежащей на маленьком столике.
И снова уставилась на узкое пламя свечи.
"Нужно закончить повествование до исхода ночи, - подумала девушка. - Времени осталось чуть-чуть".
"Сюзанну и Марту Гуди сожгли в 1692 году. Теперь действие моего рассказа переносится на восемнадцать лет вперед".
"Бенджамин и Мэттью Файеры снова преуспевают в сельском хозяйстве. Жена Мэттью Констанция подарила ему дочку Мэри. Сын Бенджамина Эдвард давно возмужал. Правда, женился он не на Анне Уорд, а на Ребекке, жительнице соседней деревни. У них родился сын по имени Эзра".
"Как много еще предстоит сказать, как много…"
Сделав глубокий вздох, Нора придвинулась к столу. Через несколько мгновений перо снова заскользило по бумаге, продолжая темную историю.
Часть вторая
Граница Западной Пенсильвании
Глава 1
- Временами мне кажется, что наша семья проклята, - пробормотал Бенджамин Файер, придвигая свой стул к длинному обеденному столу. Он досадливо покачал головой, и его поредевшие седые волосы сверкнули в меркнущем вечернем свете, струившемся из окна.
- Ты начинаешь рассуждать, словно капризный старик, папа, - сказал Эдвард сквозь смех.
- Я и есть капризный старик! - объявил Бенджамин с раздражением.
- Как ты можешь говорить о проклятии? - удивился брат Бенджамина Мэттью, входя в комнату и вдых;ш доносившийся издалека аромат жареной курицы. - Посмотри, как процветает наша ферма, Бенджамин1 Как разрастается наша семья!
- Я вижу только, как разрастаешься ты! - проворчал Бенджамин.
Мэттью обиженно замолчал. Когда он занял свое мг сто за столом, всем стало видно, как обтягивает колышущееся брюхо льняная рубашка.
- Зачем ты снова дразнишь моего папу, дядя Бенджамин? - промолвила Мэри, дочка Мэттью, ставя перед отцом блюдо с картошкой и вареными бобами.
- А ты не строй из себя королеву Анну, - парировал Бенджамин.
- Я просто сделала прическу, вот и все, - вспыхнула девушка.
Мэри было семнадцать. От матери, Констанции Файер, ей достались медно-рыжие волосы, белая, как сливки, кожа и застенчивая улыбка. Мэттью же передал в наследство дочери темные пронзительные глаза.