Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
Никогда еще онане видывала
такихлитераторов.Онибылитщеславныдо невозможности,носовершенно
открыто,какбы темисполняяобязанность. Иные(хотяидалеко не все)
являлисьдаже пьяные, нокак бысознавая в этом особенную,вчератолько
открытую красоту. Все они чем-то гордились до странности. На всех лицах было
написано, чтоони сейчас только открыли какой-то чрезвычайно важный секрет.
Онибранились, вменяя себе это вчесть.Довольно трудно было узнать,что
именно они написали; но тут быликритики, романисты, драматурги,сатирики,
обличители. Степан Трофимовичпроникдажев самыйвысший их круг,туда,
откуда управляли движением. До управляющихбыло до невероятности высоко, но
его они встретили радушно, хотяконечно никто из них ничего о нем не знал и
не слыхивал кроме того, что он "представляет идею". Ондо того маневрировал
околоних,что и их зазвал раза два в салон ВарварыПетровны, несмотря на
всЈ их олимпийство. Эти былиочень серьезны иоченьвежливы; держали себя
хорошо;остальные видимо их боялись;ноочевиднобыло,чтоим некогда.
Явилисьидве-три прежние литературныезнаменитости,случившиеся тогда в
Петербургеискоторыми ВарвараПетровнадавно ужеподдерживаласамые
изящные отношения. Нок удивлениюее этидействительные и уже несомненные
знаменитости были тишеводы,ниже травы, а иные изнихпросто льнулико
всемуэтомуновому сбродуипозорно у негозаискивали.Сначала Степану
Трофимовичу повезло; за него ухватились и стали еговыставлять на публичных
литературных собраниях. Когда он вышел в первый раз наэстраду, водном из
публичныхлитературныхчтений,вчислечитавших,раздалисьнеистовые
рукоплескания, неумолкавшие минутпять.Он со слезами вспоминалоб этом
девять лет спустя, - впрочемскореепохудожественности своей натуры, чем
изо благодарности, "Клянусьже вами паридержу", говорил он мнесам (но
только мне и по секрету), "что никто-тоизо всей этой публики знать не знал
о мне ровнешенько ничего!" Признание замечательное: стало быть был жев нем
острый ум, если он тогда же, на эстраде, мог так ясно понять свое положение,
несмотря навсЈсвое упоение; и стало быть не было в нем острого ума, если
он даже девятьлет спустяне мог вспомнить о томбезощущения обиды. Его
заставили подписатьсяпод двумяили тремя коллективными протестами (против
чегоонисам не знал);онподписался. ВарваруПетровну тоже заставили
подписаться под каким-то "безобразным поступком", ита подписалась. Впрочем
большинство этихновых людей хоть ипосещали Варвару Петровну,но считали
себя почему-тообязанными смотреть нанее спрезрениемис нескрываемою
насмешкой. Степан Трофимович намекал мне потом, в горькие минуты,что она с
тех-то пор ему и позавидовала. Онаконечно понимала, что ей нельзя водиться
сэтими людьми, но всЈ-такипринималаихс жадностию,совсемженским
истерическим нетерпениеми,главное, всЈчего-то ждала.